XXV
Викторианна
Правда
Снег сыпался с хмурого неба. Викторианна стояла у окна, завороженно глядя на медленно падающие снежинки. Такое в ее мире было крайне редко. В основном сильный ветер сносил белоснежных маленьких красавиц, превращая в одно сплошное мутное пятно.
Звучала музыка, звенел смех. Девушка с улыбкой обернулась на друзей, открывающих шампанское. Хохотали все – Алиса рассказала какую-то шутку. Но громче всех был Паша, едва не свалившийся под стол.
– Эй, ты же еще даже не начал пить! – воскликнул Вовчик.
– А то ты не знаешь, что ему для веселья алкоголь не нужен! – фыркнул Владик, разливающий напитки по бокалам.
– С двадцатичетырехлетием! – крикнула Алена, вскакивая с места и вознося наполненный сосуд над столом. – Желаю тебе, Пашка, быть таким же крутым парнем, как и сейчас!
– Спасибо-спасибо, – хмыкнул он, хватаясь за живот, болящий от продолжительного смеха. – Ох, угодили вы мне сегодня. И подарками, и пожеланиями, и своими шуточками!
– Все для тебя, – отсалютовал Влад. – Хоть ты меня и бесишь, но я согласен с Аленой – ты крутой пацан. Был бы не крутым, ты бы точно меня не раздражал.
Все вновь засмеялись.
– А чего ржете? – нахмурился Владик. – Я ж серьезно!
– Лучше давайте скорее есть торт! – воскликнула Алиса. – Вам хорошо – пить можете, а мне для радости можно только тортом полакомиться. И то немного. Знаете, как с беременностью я стала хотеть сладкого?
Вовчик наклонился к округлому животу девушки, погладил его и приложил к нему ухо, ласково спрашивая:
– Что, малыш, ты у нас сладкоежка? Ничего, подрастешь – я тебе столько конфет куплю!
Губы Алисы сжались. На лице появился легкий румянец. Викторианна, последний раз взглянув на полюбившуюся ей местную зиму через окно, вернулась обратно за стол.
– Что, там интереснее, чем с нами? – шепнул ей Паша.
Викторианна, приподняв одну бровь, покосилась на него. Сравнивать снег и веселую компанию – верх глупости. Парень улыбнулся, понимая, о чем думает принцесса.
– А чего это вы шепчетесь? – громко спросил Владик, хихикая.
– Тебя обсуждаем, – выдал Паша, беря со стола кусок апельсина. – И твою новую прическу.
Белобрысый паренек провел рукой по заметно укоротившимся прядям.
– Что, тоже хочешь такую? – хитро спросил Влад. – А такой больше нигде нет! Потому что больше ни у кого нет моей сестренки...
Прозвучал очередной взрыв хохота. Маленькая сестренка Владика решила поиграть в парикмахерскую и обстригла братика, пока он спит. Получилось у нее весьма неплохо для пятилетней девчонки. Почти все пряди имели одну длину.
– А почему ты не исправишь это, – Алена задвигала губами, пытаясь подобрать слово, – недоразумение?
– Если исправлю, сестричка обидится, – пожал плечами Влад. – А мне итак нормально. Скажите же, теперь мой образ оригинален и отражает мою суть?
Друзья единогласно согласились с ним.
Как только все немного наелись и немного выпили (за исключением Викторианны и Алисы), было решено играть в правду или действие. Принцесса не знала, что это за игра, но с любопытством глядела на пустую крутящуюся бутылку. Начинал Вова, предложивший это развлечение. Бутылка повернулась горлышком в сторону Алены.
– Правда или действие?
– Правда! – храбро выдала сестра.
– Во сколько лет ты впервые поцеловалась?
– В семнадцать.
Щеки Викторианны опалило жаром. Она решила, что, пожалуй, лучше отвечать «действие», иначе подобный вопрос могут задать и ей.
Алена крутанула бутылку. На этот раз горлышко указало в сторону Влада.
– Правда или действие?
– Действие.
– Выйди в подъезд, поднимись к соседке выше и скажи: ваши родители случайно не моряки? Тогда почему в моей квартире из-за вас потоп!
После такого представления, узрев широко распахнутые от изумления глаза соседки, Викторианна подумала, что лучше сказать правду, чем приставать к незнакомым людям со всякими стыдными фразами.
Влад, заставивший бутылку крутиться, вопил:
– Знайте, на кого попадет, тот поцелует соседа слева! Если выберете действие, конечно!
– Чего спойлеришь? – недовольно спросила Алена.
И бутылка остановилась на Викторианне. Девушка судорожно сглотнула. Паша незаметно ото всех похлопал ее по спине, поддерживая.
Соседом слева был Павел. Да, целовать его было бы не так стыдно и противно, как едва знакомого соседа справа – Вову. Но к такому Викторианна не была готова. Поэтому принцесса тихо буркнула:
– Правда.
Влад хитро сощурился:
– Есть ли в твоей жизни человек мужского пола, заставляющий твое сердце биться чаще?
Благо, полумрак скрывал лихорадочно блестящие глаза девушки и ее алые щеки. Она опустила глаза. Знала, что может спокойно соврать, и никто о ее вранье, кроме Паши, не узнает. Но она все это время помнила слова Нины Владимировны и свое желание жить на Земле по правилам этой планеты и страны, в которой оказалась.
– Да, – нерешительно ответила «Вичка».
В комнате наступила тишина.
– И кто же это? – подался вперед Владик.
Но Паша встрял:
– А это уже второй вопрос. Крути, Виктори... Вичка.
– Ты что, чуть не назвал ее полным именем? – вытаращился Вовчик. – Ну ты даешь! Со своими книжками совсем окультурился.
Парень ощерился, делая вид, будто снимает с головы шляпу и кланяется другу. Вова засмеялся. А Викторианна покрутила бутылку, которая указала на Алису.
– Правда! – сразу же сказала девушка.
– Какой... твой любимый цвет?
Все разочарованно вздохнули. Они надеялись на каверзный вопрос.
– Белый!
Бутылка крутилась от одного друга к другому, пока вновь не попала на Вову... А после Вовы на Викторианну. Она знала, какой вопрос ей зададут. Видела по любопытному взгляду друга. Но решила ничего не скрывать на этот раз. Открыться друзьям. Потому что она теперь – не принцесса. Она даже не герцогиня, не жена Фауста. Она обычная девушка, студентка четвертого курса, окруженная кучей замечательных и веселых друзей.
– Правда.
Паша дернулся. Он переживал гораздо больше Викторианны. Прикрыл глаза, ожидая вопрос. Не знал, как ответит принцесса, как отреагирует.
– Назови имя парня, заставляющего твое сердце биться чаще? – прозвучал голос Вовчика.
Алена глубоко вздохнула. Она подозревала, кто им может быть. И боялась реакции друзей. Ведь они, девушка была уверена, заулюлюкают и смутят изменившуюся с двадцать третьего дня рождения сестру.
Викторианна вдруг улыбнулась, обводя глазами компанию:
– Подсказка – это имя одного из вас.
Парни округлили глаза, кроме Паши.
– Полное имя оканчивается на сонорный звук.
Влад и Вовчик задумались, вспоминая, что такое сонорный звук. Викторианна сама лишь недавно узнала об этом, прочитав принесенный Павлом справочник по русскому языку, но знания сразу же засели у нее в голове и постоянно вырывались, поражая в некоторых моментах друзей. Да, Вичка никогда не была глупой, но эрудированной ее можно было бы назвать с натяжкой.
– Не старайтесь включить мозг, – хмыкнула Алена. – У вас у всех имя оканчивается на сонорный звук. Владлен, Павел, Владимир.
– Так не интересно, – фыркнул Владик. – Вичка, не томи!
Викторианна вздохнула. Это оказалось куда сложнее, чем ей казалось.
– Имя этого человека не начинается на букву «В»... Его зовут Паша.
Как Алена и подозревала, все заулюлюкали. Кроме Владика. Он отчего-то стал выглядеть так, будто его ударили железным тазом по лицу. Аля прикрыла глаза, покачала головой из стороны в сторону, выражая неодобрение кричащим друзьям.
Все вскоре успокоились, а Вовчик поинтересовался:
– Паша, а я гляжу, ты не удивлен?
Он пожал плечами.
– Для тебя обыденное дело, что в тебя влюбляется такая красотка как Вичка?
Поглядев на принцессу, парень улыбнулся. Такого подарка на день рождения он точно не ожидал.
– Викто... Вика, раз уж ты начала, может...
– Да! – перебила она его. – Давай. Давно пора.
Улыбка Паши стала шире, и он обратил свое лицо к заинтересованным друзьям:
– Мы с Викто... – последовал тяжкий вздох вечно оговаривающегося друга. Ему тяжело было сокращать имя дамы сердца до имени подруги, к которой он ничего не испытывал. – Мы с Викой встречаемся. Уже почти два месяца.
Все, включая Алену, изумились. Сестра не ожидала услышать такую новость.
Принцесса зарделась. Паша осторожно коснулся ее руки, проверяя, можно ли теперь проявлять нежность на людях? Викторианна решительно сжала его ладонь. Наблюдая за этим телодвижением, Влад одним махом выдул половину бокала шампанского.
– Ну вы и... скрытные, – поразилась Алиса. – А Нине Владимировне расскажете?
Паша вопросительно взглянул на Викторианну. Она кивнула.
– Вот она обрадуется! – хлопнула в ладоши беременная девушка.
– А кто такая Нина Владимировна? – поинтересовался Вовчик.
– Моя бабушка.
– А еще мой арендодатель, – сказала Алиса, глядя на Вову. – И самая добрая женщина на земле.
Веселье продолжилось. Все словно забыли о новости, которую узнали от «Вички» и Паши. И Викторианне это казалось чем-то необычным. Все приняли это без всяких вопросов, презрительных взглядов, осуждения. Ей это было в новинку. Лишь Влад стал подозрительно молчаливым, что не укрылось от девушки.
Как только все начали расходиться, принцесса метнулась за Владиком. Он надевал в прихожей куртку, хмуро глядя в зеркало.
– В чем дело? – тихо спросила принцесса, подойдя к нему.
– А что не так?
– У меня все в порядке. Вопрос «что не так» должен относиться к тебе.
– Не занудничай, – поморщился Влад. – А я думаю, чего ты в последнее время такая заумная стала. Видно, от своего парня нахваталась.
«Своего парня» прозвучало с отвращением.
– Расскажи мне, что у тебя на душе.
– С чего это?
– С того, что я твоя подруга.
– Подруга, – вновь выплюнул Влад. – Ты бессердечная!
Викторианна округлила глаза.
– «Ой, почему это в меня все влюбляются»? – парень будто бы передразнивал кого-то. Принцесса поняла, что настоящую Вику. – А не пробовала не использовать бесконечный флирт? Не пробовала не заигрывать со всеми подряд? В сочетании с твоей внешностью – это сильное оружие, знаешь ли, порождающее взрыв. И этот взрыв коснулся и меня! Удивительно, да?
Девушка не понимала, о чем он говорит.
– Я рад, что хотя бы в последнее время ты перестала так себя вести. Но тем не менее «взрыв» давно ударил меня, и я не могу отойти даже после того, как ты изменилась. Надеюсь, твоя сегодняшняя оплеуха отрезвит меня. И, прошу тебя, не меняйся больше! Оставайся уже такой, какая сейчас. Я устал от всего, что было до этого.
Парень сунул ноги в ботинки и вышел из квартиры, хлопнув дверью. Викторианна осталась в прихожей одна, растерянно обняв себя за плечи. Из кухни вышел Паша.
– Не обращай внимания, – посоветовал он, – Владик просто перепил.
– Дело не в этом, – вздохнула Викторианна, опустив глаза. – Я многого не поняла, но, судя по всему, ему сильно нравилась Вика.
– Она со всеми общалась, флиртуя, – пояснил Паша. – Не нарочно. Любила двусмысленно шутить. Не все понимали, что она так разговаривает не всерьез. И это имело свои последствия. Влад прав. В совокупности с ее красотой это был взрыв – парни вешались на нее только так.
– Я не знаю, что такое флирт! – воскликнула Викторианна.
– Я тебе потом расскажу.
Оба удалились на кухню. Дверь туалета, располагающаяся рядом, распахнулась, явив испуганное лицо Алены. Она посмотрела в сторону удалившихся друзей. Почему ее сестра говорит о себе в третьем лице, а Паша это поощряет?
Вика
Расследование
Задумчиво водя пером по щеке, Вика сидела за столом и пыталась расшифровать последние страницы дневника Лауры. То, что убийца фрейлины – это король надо было еще доказать. Герцогиня почему-то сразу поверила в это. Возможно, потому что Георг с самой первой встречи вел себя отвратительно?
– Я ню... юл... Нет, может ул...? Вот же черт! Почему на этом языке все буквы так похожи?!
На листке, который Вика положила перед собой, переписывая часть дневника Лауры, было всего одно слово – «Я». Но после него дело никак не шло. И девушку это сильно злило. Она хотела отшвырнуть от себя и дневник, и перо, и чернила, но сдерживалась, пытаясь побороть неусидчивость.
Желание найти убийцу фрейлины с каждым днем росло все больше и больше. Подозрения падали на короля – Людовика Георга Макрельского. Во-первых, из-за его имени, которое упоминалось в дневнике Лауры в виде названия цветка. Во-вторых, из-за того, что он походил на эгоцентричного человека, готового убить, потому что девушка ему «надоела». Конечно же, королева-мать тоже представала не в выигрышном свете. Она могла лишить жизни из-за ревности. Но Вике не хотелось подозревать беременную женщину. Не могла же она убивать каждого, на кого посмотрит муж? А муж наверняка разглядывал (и даже больше) не одну Лауру.
Фауст вернулся из библиотеки с двумя книгами, склонился над Викой и поцеловал ее в макушку.
– Что делаешь? – поинтересовался он.
– Пытаюсь расшифровать предсмертный почерк Лауры.
– Что уже расшифровала?
– Местоимение «Я».
Герцог прищурился, вглядываясь в распахнутый женой дневник.
– Я... по-моему, там написано – «Я не понимаю, почему»... а слово, идущее следом, мне непонятно.
Схватив перо поудобнее, Вика шустро написала на своем листе то, что сказал Фауст. Вглядываясь в слово, которое герцог не смог прочитать, она принялась подбирать буквы, похожие на кривые каракули Лауры.
– Я не понимаю, почему из-за б... Черт раздери, что это за слово?!
Фауст вновь попытался помочь жене.
– Такое длинное... Слушай, смотри, если она начинается на «б» и заканчивается на «сти», что это может быть?
– Балованности? Безумности? Бешености? Нет, такого слово не существует. Правильно – бешенства.
– А может беременности? – предположил муж Вики.
Девушка вытаращила глаза, примеряя это слово к написанному в дневнике. Она сдержала возглас, читая следующие слова.
– «Я не понимаю, почему из-за беременности меня отравили». Черт побери, Фауст, мы разгадали первое предложение! Лаура была беременная!
Герцог сокрушенно покачал головой:
– Бедная девочка.
– Как думаешь, от короля?
– Скорее всего.
– И что, мамка вызнала и захотела ее убить? Или все-таки это король решил не иметь бастардов?
– Без понятия.
Вика вскочила с насиженного места, потерла неприятно ноющую поясницу и собралась было выйти из комнаты, чтобы добыть ответы на вопросы. Но Фауст схватил ее за руку.
– Ты куда? – поинтересовался он с обеспокоенным видом.
– Искать информацию, конечно.
– И как ты ее найдешь?
– Как угодно, – фыркнула девушка. – По реакции людей можно много что понять. Сначала пойду к папеньке, потом к маменьке, ну а затем к Октавии.
– Может, не надо?
Вика нахмурила брови:
– Как это не надо? Мою подругу убили, и я хожу знать кто!
Фауст смущенно опустил глаза в пол и тихо сказал:
– Но ты ведь ее даже не знала.
Пожав плечами, девушка произнесла:
– Да, точно... Но я уже загорелась этой идеей. Я хочу помочь и Лауре, которая умерла такой ужасной смертью, и Викторианне, которая потеряла единственного близкого в замке человека. Да, от этого никому не станет сейчас легче, но я не отступлюсь. Мне самой будет спокойнее, когда я узнаю правду. Если хочешь, можешь думать, что я все это делаю из любопытства.
Фауст опустил руки вдоль тела, отпуская Вику на произвол судьбы. Девушка направилась к отцу в кабинет, на второй этаж замка. Чтобы попасть в него пришлось спуститься с башни, пройти к центру замка, подняться на весьма внушительную лестницу с сотней, судя по ощущениям, ступенек, поплутать по коридорам и, наконец, постучаться в огромную дубовую дверь.
Отец оказался не занят. Он распивал чай.
– Здравствуй, папенька, – улыбнулась Вичка как можно слаще. – Чем занимаешься?
– А не видишь? – недовольно спросил он.
– Вижу-вижу. Папенька, знаешь, о чем я хотела тебя спросить?
– О чем?
Раздражение короля выдавали слишком сжатая в руках ручка чашки, поджатые губы и напряженные плечи. Вика подошла к нему, не спуская с лица премилое выражение.
– А вот скажи, при беременности всегда тошнит, спина болит и быстро устаешь?
– А я откуда знаю? У матери спрашивай.
– Я спросила, она сказала, что всегда, – соврала Вика.
– Почему тогда у меня спрашиваешь?!
– Да так, вдруг ты лучше что-то знаешь. Я вот вспомнила, что Лаура незадолго до смерти жаловалась на такое. А вдруг она была беременная?
Король побледнел, теряя настрой. Вся агрессия слетела с него как последний осенний лист с березы. Он опустил чашку на блюдце, растерянно поглядывая на «дочь».
– Была беременная? – сипло спросил он. – Ты так думаешь?
Вика кивнула. Людовик сглотнул. Затем вдруг неожиданно стукнул по столу рукой, да так, что блюдце с чаем подскочило. Герцогиня вздрогнула.
– Гребаная дрянь! – вдруг завопил король.
Попятившись к двери, Вичка сразу же растеряла решительность, с которой сюда пришла. Она подумала, что отец обращается к ней, но он глядел не на нее. Он будто бы был погружен внутрь себя.
Огромные полные руки короля начали рыскать по столу, отыскивая бумагу и перо с чернилами. Он начал что-то судорожно писать, расставляя кляксы где ни попадя. Вика не знала, что ей делать. Уходить, или чего-то ждать. Король, выругавшись, смял листок и выбросил его на пол. Взял второй. Его лихорадило. Он испортил и этот лист. Вновь скинул его со стола. А Вика уже начала подходить к нему. И пока он писал очередной вариант письма, девушка быстро плюхнулась на диванчик около стола короля и подняла листок с пола, засовывая его в скрытый карман юбки. Людовика не смутило даже шуршание. Он сейчас абсолютно ничего не слышал.
– Папенька, – тихо прощебетала Вика. – Я пойду, да?
Молчание.
Девушка вскочила с дивана и шустро удалилась. Теперь ей предстояло поговорить с маменькой. Та сидела в комнате с фрейлинами, вышивая цветы. Она редко спускалась с башни, но сегодня был как раз такой день, когда ей хотелось развеяться.
– О, Викторианна! – радостно воскликнула королева, увидев дочь. – Ты пришла провести время с нами?
– Да, – на лице Вики появилась улыбка.
Присев на диван рядом с какой-то из молоденьких фрейлин, Вика закинула ногу на ногу, сложила руки на колено левой ноги и уставилась на Антонию и Октавию, сидящих напротив нее. Октавия чувствовала себя не в своей тарелке, как только «принцесса» появилась на пороге. А маменька светилась благодушием.
– Что ж, я только что от папеньки... – скучающе протянула Вичка.
Она хотела поговорить с матерью Викторианны и старой фрейлиной по отдельности, но раз уж они вместе... Почему бы не сравнить их реакции?
– Чем он занимается? – спросила Антония.
– Пишет кому-то письмо. Очень нервничает, причем. Похоже, я его чем-то ошарашила.
– Да? – приподняла брови королева. – И чем же? Ты ему что-то сказала?
– Совершенно верно. Сказала, что мне кажется, будто бы Лаура была беременной перед смертью.
Октавия и Антония распахнули рты, глядя на герцогиню Аллионскую. Вика довольно ухмыльнулась. Их реакции, хоть и у обеих назывались удивлением, различались. Королева явно не знала об этом, а Октавия... Она определенно была в курсе и сейчас не понимала, откуда об этом известно принцессе.
– Маменька, как думаешь, может ее из-за беременности и убили?
– Если из-за беременности, то это явно какой-то зверь! – воскликнула королева. – Младенец то в чем виноват?
Она опустила вышивку рядом с собой и положила ладони на округлившийся живот.
– Если бы я знала, кто убил, казнила бы такого.
– Даже если ребенок был бы от папеньки?
– Что? – округлила глаза королева. – Думаешь, он был от Людовика? Да даже если и от Людовика, бастарды не имеют права на трон в нашей стране! Он бы никак не помешал нам.
Вика покивала, а затем вперилась внимательным взглядом, с долей подозрения, в Октавию.
– А Вы что молчите? – спросила девушка. – Помнится, Вы говорили, что знаете кое-что о Лауре. Что она Вам жаловаться прибегала.
– Я такого... Я такого не говорила! – занервничала женщина.
– Так что, король был отцом ребенка? – прищурилась Антония, склоняясь к фрейлине.
Октавия опустила голову. И этим жестом показала, что ответ положительный.
– И ты молчала столько лет?! – завопила королева.
– Маменька, спокойно, – подняла руку Вичка. – Октавия, скажите, Вы знаете, кто убил Лауру?
Женщина промолчала вновь, не поднимая глаз на окружающих. Антония напряглась. Она обвела любопытных фрейлин глазами и тихо сказала:
– Выйдите все, кроме Октавии и Викторианны.
Они поднялись, оставляя на диванах цветастые вышивки. И вышли.