VIII
Викторианна
Неидеальная
Паша и Викторианна разминулись с остальными друзьями. Позвонить Алене принцесса не догадалась, а Павлуха просто не хотел гулять в большой компании. Его раздражал Влад и шум, создаваемый всеми.
Вечерело. Друзья присели на лавочку. Викторианна идеально выпрямила спину и положила руки на колени, сцепив между собой. Парень наоборот развалился на половину скамейки, достал из кармана сигарету, зажигалку. Густой дым вырвался из его рта.
– Удивительно, что сегодня почти никого здесь нет, – сказал друг.
– А обычно много? – поинтересовалась принцесса.
– По крайней мере обычно народу больше, чем сейчас.
Друзья помолчали. Викторианна слушала воду. Этот звук отличался от ее моря, раскинувшегося под окном башни в замке. Где-то вдалеке смеялись люди, где-то звучала веселая мелодия. Девушка поморщилась. Она никак не могла привыкнуть к здешней музыке.
– Вика...
– Что?
– Почему ты такая?
Принцесса покосилась на друга, который даже не смотрел в ее сторону. Он сидел с прикрытыми глазами, продолжая выпускать дым то изо рта, то из носа. Викторианна с недоумением наблюдала за другом. В ее мире никто не курил. Такое было распространено лишь в одной стране. И то, курили там из деревянных трубок, а не из странных белых штук, как здесь.
– Какая? – уточнила девушка.
– Другая! Я все понять этого не могу. В этом нет никакой логики.
Викторианна кивнула самой себе. В этом действительно не было логики, потому что перемещения между мирами не существовало ни в ее, ни в этом мире.
– Ты не думай, мы все так же любим тебя, как и раньше, хоть ты изменилась. Ты все-таки наша подруга... А Алене сестра.
Нет, она им абсолютно чужой человек. Незнакомый, из другого города, страны и даже мира. Они не знали ее настоящего имени, не знали ничего о ней. Вздохнув, девушка сжала ладони. Это с каждым днем ее все больше угнетало.
– Просто... Это так непривычно, – продолжал Паша. – Видеть тебя, такую всю чувствительную, элегантную, тем более с книгой.
Викторианна повернула голову в сторону друга:
– А какой я была до потери памяти?
Парень распахнул глаза и взглянул на подругу, оглядывая ее родинку на левой щеке. Он кинул сигарету в железную урну для мусора и выдохнул последний клубок дыма. Сел ровнее, приблизившись к принцессе.
– Ты была взрывной, шустрой, неусидчивой. Любила тусовки, прогулки с огромной кучей людей. Ты почти никогда не сидела дома. Обожала танцевать, петь песни, веселиться. Была «зажигалкой». Успокоить тебя можно было лишь картинами, которые ты любила разглядывать.
– Что такое «зажигалка»?
– Это такой человек, который умеет поднять настроение другим. Хотя, иногда ты его портила... Когда оно у тебя плохое. В общем, ты руководствовалась такими эмоциями как веселье и злость. Тебя часто мотало из крайности в крайность.
– Как интересно... Я действительно не подхожу под твое описание.
Телефон Вики (уже принадлежавший Викторианне) завибрировал. Раньше он вопил так громко при звонке, что принцесса дергалась. Поэтому Алена отключила мелодию, оставив короткое «бз-з-з».
– Алло? – произнесла Викторианна, поднося айфон к уху.
– Вы где? – поинтересовалась Аля, вспомнившая о «сестре».
– На лавочке сидим.
– Все в порядке?
– Да.
– Почему вы пропали? Я испугалась, между прочим.
Принцесса поспешила успокоить девушку:
– Все хорошо. Я с Пашей.
– Ладно... Ты не против, если я с друзьями пойду в кинотеатр? Может, хочешь с нами?
– Что такое – кинотеатр?
– Место, где показывают фильмы.
Викторианна отказалась и любезно разрешила Алене пойти без нее.
– Вспомнили о нас? – хмыкнул Паша.
– Они идут в кинотеатр.
– Кидаловы.
– Что?
Паша вскочил с лавки, подал руку подруге, изобразив галантность. Девушка, не замечая шутливого поведения друга, спокойно вложила свою ладонь в его и встала, как и полагается принцессе, грациозно. Паша распахнул рот, не ожидая от Вики такого. Обычно, когда он так делал раньше, девушка звонко ударяла ладонью по его руке, смеялась и говорила: «Джентльмен хренов».
– Куда пойдем? – задала вопрос Викторианна, откидывая волосы за плечи.
– А куда хочешь?
Девушка пожала плечами:
– Я не знаю местность.
– Может, ты проголодалась? Здесь поблизости есть булочная. Могу купить нам твоих любимых сосисок в тесте.
– Знаешь, я бы не отказалась от перекуса...
Друг схватил ее за руку и потянул в сторону:
– Тогда пойдем быстрее, через полчаса заведение закроется.
Быстрая ходьба девушке была непривычна. В замке ее заставляли двигаться не быстро и не медленно. Но нарушать то, что ей внушили с детства, оказалось приятно. Она шла, с едва колеблющимся внутри страхом, что придет отец и запрет ее за такое в комнате. Хоть умом принцесса понимала – это невозможно, убедить себя все равно полностью не получилось. Она летела за Пашей, ощущая легкое чувство вины и радуясь тому, что ей впервые позволили ускорить шаг.
Булочная – небольшое здание с аркообразными окнами, находилось недалеко от набережной. Паша и Викторианна подбежали к нему. Друг распахнул дверь, слегка наклонился и протянул руку вперед, приглашая Викторианну войти первой. Она улыбнулась и, не задумываясь сев в книксен в качестве благодарности, прошла внутрь. Запахло выпечкой. Из посетителей – только парочка, занимающая крайний столик у окна. Паша подошел к кассе, у которой стояла полненькая улыбчивая тетечка.
– Здравствуйте, можно две сосиски в тесте и два пакета сока – апельсиновый и гранатовый? – спросил друг.
– Конечно! – откликнулась женщина.
Павел взял покупки, протянул подруге ее порцию и указал взглядом на столы, намекая девушке присесть за один из них. Она поняла его и выбрала место ближе к выходу. Паша плюхнулся рядом.
– Не знаю, как ты сейчас отнесешься к апельсиновому соку, но раньше ты его любила. Не так, как какао, конечно...
Девушка, немного поколебавшись (столовые приборы ведь не выдали), решила нарушить правила своего мира еще раз (тем более такой выпечки на Флерете не было). Она с удовольствием откусила небольшой кусочек сосиски в тесте и взглянула на пачку сока. Попыталась открыть ее. Парень, наблюдая за ее страданиями, вызвался помочь. Он взял сок у Викторианны, оторвал от края пакета тонкую длинную трубочку в целлофане, вытащил ее и воткнул в запечатанное отверстие.
– Держи.
На Флёрете никаких соломинок не было, поэтому Викторианна нахмурилась, глядя на напиток. Паша хмыкнул, наблюдая за девушкой.
– Это приспособление для питья, – объяснил он. – Ее называют соломинкой или трубочкой.
Парень схватил свой сок, поднес соломинку ко рту и отпил, с наслаждением прикрыв глаза. Викторианна настороженно повторила за ним и от неожиданности чуть не пролила все – напиток оказался приторным на вкус.
– Не понравилось? – обеспокоенно спросил друг.
– Слишком сладко, – виновато улыбнулась девушка.
Паша поднял указательный палец правой руки вверх:
– А прошлая Вика обожала сладкое! Ладно, подожди...
Он вновь подошел к кассе и купил девушке бутылку с водой. Этот напиток пришелся Викторианне по душе, а сок она отдала Паше.
– Прошлая Вика бы никогда не поделилась своей любимой едой, – заговорщицки прошептал парень, смеясь.
– Она была жадной?
– О да!
Паша пристально уставился на девушку, которая с удовольствием жевала сосиску в тесте и глядела в окно на прохожих. «Она была жадной?» Странно говорить о себе в третьем лице. Даже если Вика ничего не помнила, как она могла так сказать?
– Жадность – это плохо, – прожевав кусок, сообщила девушка.
– Плохо, – согласился друг. – Но никто не идеален. Или ты думаешь по-другому?
– Почему же? Я согласна.
– А в чем не идеальна ты?
Девушка задумчиво перевела взгляд на потолок, на светящиеся плафоны. Такого в их мире не было. Она прищурилась, мгновенно забыв о разговоре с другом.
– Слушай, а у тебя есть книги об этих ярких шарах?
Паша посмотрел на люстры и вновь уставился на девушку. Она глядела вверх с любопытством, и в этот момент парню показалось, будто у нее совсем другое лицо. Не Вики. Ему на секунду стало страшно, но когда она опустила глаза на него, он понял, что перед ним подруга.
– Нет, но я посмотрю в библиотеках, если хочешь.
– Хорошо, – улыбнулась Викторианна. – Буду ждать.
Они доели выпечку, допили напитки, вышли на улицу. Паша стал молчалив. Его веселье пропало и принцессу это насторожило. Но она предпочла не лезть к парню в душу.
Когда молчание стало слишком долгим, друг его нарушил сам:
– Так, в чем же ты не идеальна?
– Честно говоря, не знаю. Может, я много плачу? Папе это не нравилось.
Павел замер, а Викторианна пошла дальше, как ни в чем не бывало. Проморгавшись, не понимая, показалось ему или нет, он догнал подругу. Ему послышалось? Вроде бы нет... Но он точно знал, что Вика никогда не плакала. Тем более на людях. И Валерию Олеговичу не могло не нравится то, чего нет. Особенно при его добром характере.
– Твоя память не возвращается? – тихо спросил Паша.
– Нет, – помотала головой девушка.
Тогда что это было? Откуда она узнала, что отцу не нравился ее плач? Выдумала? Звучало так, будто она вспомнила.
– Уже темно, – сказала Викторианна. – Может, пойдем домой?
– Пойдем... Я тебя провожу.
– Как думаешь, Алена еще не вернулась?
– Вряд ли, фильм обычно идет больше сорока минут, а примерно столько прошло с момента звонка Али.
Принцесса посчитала это разумным. Паша, заметно нервничавший после выданной подругой фразы, полез в карман штанов и достал прямоугольную пачку. Вынул из нее длинную сигарету, зажег. В вечерней тьме появился маленький светящийся огонек. И дым, выходящий изо рта Павла.
Почувствовав странный запах второй раз за день, Викторианна поморщилась:
– Какой ужасный запах...
Паша нахмурился:
– Тебя раньше не напрягало то, что я курю.
Девушка пожала плечами, отходя от друга в сторону. Когда они сидели на лавке, ветер уносил противный дым в сторону. А сейчас наоборот.
Вика
Ключница и управляющий
Три дня провалявшись в постели и чуть не умерев от скуки, Вика решила пройтись по дому, пока ее муженек куда-то ушел. За это время девушка успела прочесть пять дневников – до пятнадцатилетия принцессы. Чтиво оказалось увлекательным, хоть и мрачным. Лаура, умершая фрейлина Викторианны, предстала на страницах приятной девушкой, которую очень любила маленькая принцесса. Зато отец и мать с каждым разом открывались со все более мерзкой стороны. Как и гадкие слуги, презирающие Ее Высочество. Не в открытую, конечно. Они были не настолько смелыми. Но Викторианна все видела – и их переглядки, и их шепотки, и их нередкие противные ухмылки.
Именно это и натолкнуло Вику познакомиться с прислугой. Она хотела сразу показать себя с выгодной для нее стороны, чтобы они знали, как не надо себя вести. Наверняка вся страна слышала о слабохарактерной принцессе. Прислуга бы с удовольствием, чтобы повысить свою самооценку за счет молчаливой титулованной особы, начала бы посмеиваться над ней, но Вичка этого не допустит!
Выйдя из комнаты, девушка ступила в коридор. Пройдясь по второму этажу, на котором она и жила, Вика рассмотрела все комнаты. Их было семь штук – две спальни хозяев, кабинет герцога и четыре гостевых. Поднявшись этажом выше, девушка обнаружила слуг. Заметив герцогиню, они все разбежались кто куда. Вика сделала вывод, что именно на этом этаже и живут повара, горничные и прочая прислуга.
Выбрав первую дверь, девушка без стука распахнула ее и увидела комнату с кроватями, сундуками и четырьмя девицами, стоящими в углу. Вика нехорошо прищурилась. Она заметила, что жилье прислуги в доме ее мужа было обставлено богаче, чем комната принцессы в замке.
– Дрянь! – выругалась герцогиня.
Девушки задрожали.
– Это я не вам, – оповестила Вика. – Значит так, говорите мне имя и то, чем занимаетесь в доме.
Девушки представились, нервно запинаясь. Все из них оказались, кроме одной кухарки, горничными. Вика узнала среди них девицу, которая ей обычно приносила еду вместе с отваром и огромную лохань (не без помощи других девушек) с теплой водой для мытья. Оказывается, маленькую, юркую, черноглазую девчушку лет шестнадцати звали Терра. Теперь герцогиня знала, как к ней обращаться.
Во второй комнате обнаружилось пять кроватей и пять мужчин, не менее запуганных. В ней жил секретарь, камердинер, лакей, повар и егерь. В третьей проживал посыльный, псарь, садовник, буфетчик и дворецкий. В четвертой – поверенный. Он вел себя наглее, чем остальные, но все так же побаивался герцогини. Вся комната, хоть и небольшая, была в его распоряжении. А в пятой расположилась семейная пара – управляющий и ключница. Ворвавшись к ним, Вика не ожидала услышать недовольные вопли и высокомерные взгляды.
И управляющий, и ключница сидели в креслах, расположив на столике какие-то бумаги. Увидев герцогиню, оба скривили рожи.
– Имя и должность, – сказала Вика.
– Чего? – скрипучим голосом протянула женщина.
– Быстро!
– Пуэлла, ключница.
– Бенедикт, управляющий. А что Вы делаете в нашей комнате, позвольте поинтересоваться?
– Не позволяю. Оборзели совсем?
Семейная пара вытаращила глазки, которые у обоих были небесно голубые.
– Что нужно сделать в присутствии герцогини?
На самом деле, Вика не знала, что нужно делать, но подозревала, что точно не сидеть и хлопать очами, презрительно кривив лицо.
Девушка оказалась права, так как оба – и Пуэлла, и Бенедикт, встали со своих мест и поклонились.
– Так то лучше, – сказала герцогиня. – Еще раз увижу подобное неуважение...
Вика замолчала, не зная, что дальше сказать.
– И что же Вы сделаете, Ваша Светлость? – с плохо скрываемым ехидством спросила ключница.
– Не беспокойтесь, – очаровательно улыбнулась девушка, – обязательно придумаю. У меня замечательная фантазия.
Выйдя в коридор, Вика прислонилась ухом к двери. Семейная пара вряд ли предположит, что герцогиня может такое учудить. Поэтому Вика не боялась подслушивать парочку. Она думала, что ключница и управляющий обязательно скажут после ее визита что-нибудь... интересное. И угадала. Пуэлла и Бенедикт начали ругаться благим матом на новую хозяйку. Из их слов Вика выяснила, что они знали, какой была принцесса в замке. Похоже, им рассказали слуги королей.
– Эта дамочка так высокомерно себя вела! – Говорила Пуэлла. – Наврали нам родственнички!
– Может, она с болезни такая? – предположил управляющий.
– Не знаю... Но как она посмела угрожать мне?! Гадкая стерва!
– Вообще-то она выше тебя по титулу... Имеет право, так сказать.
Ключница разъярилась:
– Заткнись!
– Ты с ней осторожнее, мужу нажалуется.
– Пусть жалуется, – фыркнула Пуэлла. – Я свои обязанности выполняю идеально, он меня не выгонит. Ты что, не знаешь Его Светлость?
Вика ухмыльнулась. Его Светлость они может знают, но не знают Вичку – девчонку из Кирова, которая очень любит веселиться. Девушка потерла руки и гадко захихикала, собралась уходить, но, повернувшись в сторону лестницы, увидела стоящего посреди коридора, устланного зеленым ковром, Фауста. Она распахнула глаза от удивления и замерла в странной позе – сгорбившаяся возле двери, со сложенными ладонями.
– Что Вы делаете? – спросил муж.
Не придумав ничего лучше, девушка ответила:
– Стою...
– Почему Вы не в постели?
– Потому что мне надоело лежать и страдать от скуки!
– Поэтому Вы решили подслушать разговоры моих ключницы и управляющего?
Вика отошла от двери, задрав нос. Она направилась в сторону лестницы, прошла мимо мужа, изобразив оскорбленную невинность. Девушка поспешила ретироваться в свою спальню, так и не успев осмотреть две последние комнаты и первый этаж. Удобно расположившись в кресле с шестым дневником, девушка никак не ожидала, что к ней войдет муж, прежде постучавшись.
– Извините, если я Вас чем-то обидел, – сказал Фауст.
Вика специально не смотрела в его сторону, сделав вид, что его не существует. Ее глаза были устремлены в дневник.
– Что я мог еще подумать, увидев Вас возле их двери в странной позе?
– Уж точно не то, что Ваша жена, которую Вы самолично выбрали, подслушивает! Я – принцесса, к Вашему сведению. Думаете, король и королева привили мне подобные отвратительные, не достойные даже баронессы, качества?
Вика удивилась, как вывернула все, и даже сказала фразу, часто употребляемую Викторианной в дневнике.
– Простите меня.
– Не прощу!
Герцог подошел ближе.
– Не подходите!
Замер.
– Что мне сделать, чтобы Вы меня простили?
Вика с прищуром взглянула на него, захлопнула дневник и сказала:
– Даже не знаю! Я не здорова, а Вы еще меня смеете оскорблять.
– Простите...
Видя искреннее сожаление, герцогиня поумерила свой пыл. Тем более она правда подслушивала. Но просто так сказать «прощаю» выглядело бы по-идиотски. Поэтому она встала с кресла, прошлась по комнате и, встав лицом к окну, а спиной к мужу, бросила:
– Когда мы поедем навещать моих родителей?
– Мы же только недавно приехали... Вы по ним уже соскучились?
«Ага, щас!» – подумала Вика. – «Соскучиться по батюшке-садисту и равнодушной матушке? Тем более, по неродным».
– Через месяц Вас устроит? – поинтересовался Фауст.
– Да.
Вика думала, что ее муж уйдет, но он не уходил. Похоже, что-то хотел сказать. Девушка напряглась. Вцепилась в узкий подоконник, наблюдая за бегущими вдаль тучами. Дождь, льющий три дня почти без перерыва, наконец-то прекратился. Но почти черные облака и периодическое громыхание не проходило.
– Викторианна... – начал герцог.
– Что?
– Тогда на корабле Вы сказали правду?
На самом деле, Вика не помнила, что она говорила на корабле. Поэтому предпочла повторно возмутиться:
– Вы еще хотите обвинить меня во лжи?!
– Вовсе нет, – поспешно произнес Фауст. – Просто то, что Вы сказали, звучало несколько... поразительно.
Вика повернулась к мужу:
– Что же такого я там сказала?
– О ребенке. О том, что нашего первенца заберет Ваш отец.
– Это чистая правда! Что, думали мой батюшка сама чистота и доброта?
Он покачал головой:
– Быть королем и оставаться чистым, честным и добрым тяжело.
– Но не до такой же степени! Отобрать моего ребенка!
– Я также как и Вы недоволен.
– И что Вы предлагаете? – нервно спросила девушка.
Фауст немного покраснел, опуская глаза в пол. Вика приподняла бровь, дожидаясь его ответа.
– Может... Если Вы не против, хоть это и противоречит нашей религии... Но мы уже это нарушили. Может...
Девушка терпеливо дожидалась того, что хочет сказать ее муж, но так и не дождалась. Он резко оборвал свой лепет.
– Ну? – поторопила она Фауста.
– Может, нам пока воздержаться от... ночей любви?
Вика вытаращила глаза и едва не хлопнула в ладоши, обрадовавшись. Теперь не придется ссылаться на болезнь. Благо, Фауст не смотрел на нее, он не видел этот бешеный прилив радости. А если бы увидел, ему непременно бы стало обидно.
– Думаю, Ваше предложение разумно.
– Может, у королевы и короля появится второй ребенок и им не понадобится наш.
Вряд ли. Вика читала в пятом дневнике, что у матери после первой дочери случилось четыре выкидыша. После них она и вовсе ни разу не беременела.
– А если не появится?
Муж поднял глаза на жену. От его взгляда, немного отчаянного и решительного, у Вики екнуло сердце.
– Я что-нибудь придумаю, не волнуйтесь.
В спину девушке посветили лучи солнца. Они соскользнули с ее плеч и направили свет прямо на лицо Фауста. Вика увидела, как светлеют его глаза, становясь песочными. Песочные глаза... Такой цвет вообще существует?
– Что с Вами? – обеспокоенно спросил герцог.
Вика очнулась. Оказывается, она глядела на него с распахнутым от удивления ртом.
– Поплохело, – вымученно улыбнулась герцогиня и прошла к кровати. – Не дадите ли Вы мне отдохнуть?
– Конечно! – воскликнул Фауст и удалился в свою комнату через смежную дверь.