Глава тридцать седьмая
— Святой Алвей, да что же происходит? — я не находила себе места, сходя с ума от неизвестности.
Куда повезли Чонгука? Что от него нужно королевскому посланцу? Я попыталась спросить у ректора, но он практически выставил меня за дверь, не удостоив ответа. Хёнджин почти насильно увел меня из ректората, уговорив подождать Чонгука у них в доме.
— А вдруг он не вернется? — паниковала я, как заведенная кружа по гостиной. — Вдруг… Вдруг они обвинят его в чем-то?.. Посадят за решетку… Или чего похуже?..
— Не нагнетай, Лиса, — Хёнджин сидел в кресле, нервно раскачивая ногой. — В чем его могут обвинить? В болезни короля?
— А что, если так? — внутри меня все обмерло. — Король болеет уже четвертый месяц… Ты же знаешь, какие слухи ходят! Будто кто-то навел эту болезнь нарочно! Ведь пока ни один целитель не может сказать точно, что с ним…
— И при чем тут Гук? — вздохнул Хёнджин.
— Ничего с Чонгуком плохого не случится, — в гостиную зашла Дженни. — Уверена, к вечеру он вернется.
— Ты знаешь, куда его забрали? — я смотрела на нее во все глаза.
— Точно — нет, — отвечала она хоть и спокойно, во взгляде ее все же читалась озабоченность. — Но знаю, все будет в порядке.
— Но ты догадываешься куда… — предположила я. — И не удивлена этому, верно?
Дженни отвела глаза, а мои подозрения только укрепились.
— Что ты знаешь, Дженни? — уже настойчивей повторила я.
— Я думаю, тебе лучше дождаться Чонгука и спросить это у него, — ответила она приглушенно и вышла. Вернее, сбежала от дальнейших объяснений.
Да что ж такое?
Время тянулось медленно, я бесконечно поглядывала на часы, считала минуты и даже секунды. Хёнджин пытался меня отвлечь разговорами, Миён, заглянув в гостиную, предложила чая, Юнги, проходя мимо распахнутой двери, окинул меня недоуменным взглядом, но промолчал и отправился дальше. А Дженни, спрятавшись в своей комнате, больше не показывалась, чем еще больше тревожила сердце. В какой-то момент я не выдержала и вышла на улицу. Решила ждать Чонгука у ворот, хоть до глубокой ночи!
Карета с королевским гербом показалась на дороге, когда на город уже стали опускаться сумерки. На этот раз во двор Академии она не заезжала, остановилась у ворот, и из нее почти на ходу выскочил Чонгук. Живой и невредимый. От сердца сразу отлегло, а на глаза навернулись слезы облегчения.
— Лиса? Ты что здесь делаешь? — спросил он, спеша ко мне. — Еще и одна.
— Что я здесь делаю? — переспросила растерянно. — Вообще-то тебя жду, с ума схожу от беспокойства.
— Точно сумасшедшая, — произнес Чонгук, обнимая меня за плечи. — Накинула бы что на себя, вечера еще прохладные.
— И это все, что ты мне можешь сказать сейчас? — я сбросила его руку со своего плеча. — Гук, ты где был? Куда тебя отвозили под конвоем? И почему Дженни тебя покрывает? Что за тайны опять? Или ты и сейчас ничего не собираешься мне рассказывать?
— Собираюсь, — ответил он и вновь обнял меня. — Идем, разговор, возможно, будет долгим…
— Ну наконец-то, — вышел нам навстречу Хёнджин, когда мы вернулись в дом. — Ты в порядке, Гук?
— Да, все в порядке. Поговорим позже, — пообещал ему Чонгук и повел меня к себе в комнату.
Там он первым делом налил себе воды из графина и выпил махом почти целый бокал. Я же, присев на край банкетки, с нетерпением ждала, когда он заговорит.
— Где я был? — начал наконец Чонгук. — У короля.
— У самого? — с недоверием уточнила я.
— У самого. Его Величества Чонхёна Второго, — его губы скривились в усмешке.
— Значит, это он прислал за тобой? Но зачем ему понадобился ты, студент Академии? Какое отношение ты имеешь к его величеству?
— В какой-то мере прямое, — Чонгук усмехнулся как-то удрученно. — А в какой-то косвенное. Он мой отец.
Из моей груди вырвался нервный смешок. Появилось ощущение, что Гук меня разыгрывает. Потому что… Ну как такое может быть? Чонгук и король… Однако выражение его лица убеждало в обратном. Это правда.
— Король… Твой… Отец… — неуверенно повторила я. — То есть… Ты принц?
— Бастард, — хрипло поправил Чонгук. — Незаконнорожденный и тщательно скрываемый.
Теперь подхватилась я и тоже подошла к графину, налила воды, чтобы смягчить пересохшее горло.
— А ты собирался мне это сказать когда-нибудь? — спросила потом с ноткой горечи. — Или я бы так и жила в неведении?
— Думаешь, об этом можно так легко рассказать? — задал встречный вопрос Чонгук. — Конечно, ты бы узнала об этом, рано или поздно…
— Как это получилось? Как получилось так, что ты родился… бастардом? — мы смотрели друг на друга, не отводя глаз.
— Мама моя в восемнадцать лет осталась без родителей, сиротой… Ей пришлось бросить учету в Академии и вернуться на родину в Аксфурт, — начал Чонгук. — Родовое имение пришло в упадок, после родителей осталось много долгов, и ей приходилось нелегко. Недалеко же от Аксфурта находилась королевская резиденция… Она есть и сейчас, но ей уже давно не пользуются. В то лето его величество приехал туда ненадолго, как он говорил, «отвлечься от суеты государственных дел», приехал один, без королевы и сына, которому тогда только исполнилось пять лет. С мамой они повстречались в городе, на рынке, где она продавала цветы, которые сама выращивала. У нее стихия Земли, связь с растениями, почти как у нашей Миён, вот она и занялась цветоводством, чтобы хоть как-то прожить и выплатить долги. Король на нее сразу обратил внимание, отыскал ее дом, явился к ней… Прогонять его величество, конечно, мама не решилась, но попыталась дать понять, что его предложение стать любовницей ей претит. Но король не отступал, снизошел даже до ухаживаний. Я даже допускаю, что он всерьез увлекся ею, может и влюбился… На тот момент, конечно. Внешне он тоже был привлекательным мужчиной, молодым и даже нескучным в общении… В общем, мама, как ни пыталась противиться его обаянию, все же сдалась… А он, расщедрившись, отдал все ее долги, помог восстановить имение… Так пробыл король в Аксфурте три месяца, а перед самым его отъездом мама узнала, что беременна. Естественно, радости у нашего величества это не вызвало, да и чувства поутихли к этому времени, а мыслями он уже был в столице, рядом с женой и сыном. Но надо отдать должное, о маме он вспоминал, время от времени тайно присылая ей денег. С тех пор в Аксфур он приезжал всего трижды и на очень короткий срок. Общения со мной избегал, смотрел на меня лишь со стороны, — Чонгук ненадолго замолчал, прошелся по комнате, о чем-то раздумывая. — Ты спрашивала, почему у меня проявилась магия подчинения? — произнес потом. — Возможно, потому, что я ненавидел отца, и одновременно жаждал его внимания. Хотел заставить его полюбить себя и маму. Подчинить своей воли. Чтобы он заметил меня, признал. Высшая магия развилась у меня слишком рано, в лет двенадцать или около того. Видимо, мне достался высокий потенциал от отца, как и его стихийная магия. Тогда я был еще мальчишкой, жил эмоциями, а не разумом, вот и получил что хотел… И только с годами осознал, насколько эта магия опасна, поэтому сейчас пользуюсь ею крайне редко…
— Ты и в Академию поступил, чтобы быть поближе к отцу? — тихо спросила я. — И в Семерку попал тоже для этого?
— Он хотел отправить меня в другую Академию, подальше от себя и столицы. Но я сам приехал в Аргалесс, поступил без его ведома. И приложил немало усилий, чтобы доказать, что могу учиться здесь без поддержки коронованного родителя. И стать лучшим.
— Когда-то Дженни сказала мне, что вы все оказались в Семерке только лишь потому, что хотели что-то кому-то доказать, — произнесла я. — Теперь мне понятно, что она имела в виду… Юнги, Намджун, Хёнджин, сестры Минатазоки… И ты тоже. Только причины у всех разные.
— К счастью, я уже перерос это желание «доказать», — отозвался Чонгук. — И в какой-то степени благодаря Дженни. У нее есть удивительное умение вставлять другим мозги на место. Другим, но только не себе.
Другим, но не себе… Что Чонгук подразумевал под этим? Но я решила отложить этот вопрос для другого раза, сейчас же меня волновала более важная тема.
— Тогда что хотел король от тебя сегодня? — спросила я. — Зачем прислал этого человека, стражу?
— Поговорить… — Чонгук остановился у окна и устремил взгляд в вечернюю синеву. — Он болен, кажется, действительно серьезно… Выглядит ослабевшим и постаревшим… Этот недуг, похоже, сделал его сентиментальным, и он вдруг вспомнил обо мне. Интересовался, какие у меня планы на будущее… И это было впервые, когда мы находились так близко друг к другу и разговаривали…
— То есть, он просто захотел тебя увидеть?
Чонгук пожал плечами:
— Видимо, да.
— И всё?
— И всё.
— Но это же хорошо, правда? — робко уточнила я и ласково коснулась ладонью его напряженной спины. — Ты ведь этого хотел…
— Ты согласна выйти за меня замуж этим летом? — огорошил меня Чонгук, оборачиваясь.
— Этим летом? — повторила я обескураженно. — Но… Я ведь учусь, а ты…
— Этим летом, — Чонгук взял меня за руки. — Осенью мне придется уехать на службу, это продлится год, может, больше. Но у меня будут увольнительные, поэтому я буду приезжать. А потом окончательно вернусь в Паттану. Возможно, пойду на службу к королю. Он предлагал мне. Мы снимем, а может даже и купим дом недалеко от Академии, чтобы ты смогла спокойно ходить на учебу. Я интересовался у ректора, он сказал, что так можно, поэтому проблем не будет. Что ты скажешь на это? — он смотрел на меня с тревогой и ожиданием.
— Скажу, что это очень неожиданно… — ответила я, все еще переосмысливая услышанное. — Но разве я могу отказаться? Конечно, согласна… — я едва успела произнести последние слова, как мои губы накрыли губы Чонгука, вовлекая в поцелуй, затяжной, пылкий и сладкий до дрожи. И все события, и тревоги уходящего дня померкли, растворяясь в наших чувствах, которые сейчас казались важнее всего на свете.