Глава тридцать вторая
— А твои родственники приедут? — поинтересовалась я как-то у Джина, когда до Родительского дня оставались считаные дни.
— Нет, никто не сможет, — ответил он, не отрываясь от конспекта, где делал какие-то пометки.
Джин был уже третьим из моего окружения, кого в этот день не навестят близкие. Также не приедет отец к Дженни, но она относилась к этому с пониманием: ему, простому кузнецу из глубинки, будет неуютно в окружении разряженной аристократии и буржуа. К тому же, Дженни собиралась на каникулах съездить к нему сама и провести с ним эту неделю.
Похожая ситуация была и у Чонгука.
— Мама не любит сюда приезжать, — объяснил он мне. — Да и виделись мы с ней недавно, и скоро опять встретимся на каникулах.
— А отец? — я долго обходила эту тему, не зная, как деликатней к ней подойти. Я-то ему давно рассказала все о своих родителях и тете, а вот он почему-то всегда говорил только о матери, и никогда об отце. И вот в преддверии такого дня все же решилась на этот вопрос.
— Отец?.. — Чонгук замялся, вновь не особо стремясь отвечать. — Нет, он тоже не приедет.
— Гук, он жив? — я попыталась перехватить его взгляд. — Ты не хочешь со мной этим поделиться? С ним связано что-то неприятное?
— Он жив, да, — ответил Чонгук наконец. — Но он никогда не жил с нами.
— Он не знает о твоем рождении? О тебе? — догадалась я. Так вот в чем дело! Теперь понятно, почему ему так не хочется обсуждать это. — Извини, мы можем закрыть эту тему и больше никогда не поднимать, — торопливо добавила я.
— Нет, он знает обо мне, — ответил Чонгук уже спокойней. — Но виделись мы всего несколько раз. Это ты извини за мою реакцию, мне не хотелось от тебя что-то скрывать, просто это все совершенно неважно. Тема действительно даже не стоит обсуждения. Ситуация банальна… Многим я вообще говорю, что он умер. А так…
— Значит, забудем обо всем, — я с улыбкой погладила его по щеке. — А домой на каникулы поедешь?
— Если ты уезжаешь, то и я съезжу, — ответил он, согревая мои ладони между своими. — Даже Хёнджин сбегает от своей матушки к дяде в Гронхвильд.
Узнав недавно семейную историю Хёнджина получше, я уже не удивилась его такому решению. Оказывается, профессор Пак постоянно душила его своей гиперопекой, пытаясь контролировать каждый шаг. С чем Хёнджин постоянно сражался и пытался отвоевать свободу. Профессор Пак отслеживала всех его друзей, девушек, регулярно наведывалась к нему в комнату, расспрашивала о нем и его поведении у коллег преподавателей и не стеснялась устроить взбучку на людях.
— Хёнджин думал, что сможет сбежать от нее и укрыться в Семерке, обретя таким образом самостоятельность и престиж, но мать его и это не остановило, — поведал мне по секрету Чонгук, после очередного публичного скандала семьи Пак.
Возможно, подумала я тогда, миссис Пак вела себя так потому, что рано стала вдовой и всю свою нерастраченную заботу и любовь теперь выливала на единственного сына. А заодно и на своих подопечных студентов.
Тетя с дядей прибыли к обеду, и мы с Розэ, как и другие студенты, встречали их во дворе у главных ворот. Тетя Сольхён долго нас обнимала, тискала и все всматривалась, не похудели ли мы. Дядя был, как обычно, более сдержан, а его эмоции выдавали лишь подрагивающие усы и радостный блеск в глазах.
— Здравствуйте, миссис и мистер Сон, — поприветствовали моих родственников проходящая мимо чета Паков, родителей Чима.
— И вам добрый день, — натянула улыбку тетя Сольхён, а дядя склонил голову.
— Уже виделись, — проворчала тетя потом, — вместе же в поезде ехали.
— Потише, мама, они же могут услышать, — одернула ее Розэ, но внезапно запнулась на полуслове, а взгляд ее устремился к воротам, у которых остановился роскошный, даже слегка вычурный, крытый экипаж. Первой из него вышла красивая дама в белом меховом манто и длинном струящемся платье, за ней появился высокий блондин тоже в шубе из дорогого изысканного меха серебристой агары. В надменном, самодовольном лице этого мужчины улавливались знакомые черты, и только когда среди студентов и их родителей стали раздаваться восторженные вскрики, я поняла, кто это.
— Да это же сам Мин Сухо! — воскликнула моя тетя в том числе. — Ушик, гляди же! Глазам своим не верю!
А Мин Сухо между тем уже медленно шел под руку с дамой, видимо, супругой, и одаривал улыбкой своих почитателей, которые стекались к нему, чтобы высказать свое восхищение. Кто-то, подсуетившись, уже протягивал ему блокноты, тетради или просто клочки бумаги, чтобы взять автограф. Мин иногда останавливался, чтобы со снисходительной улыбкой поставить свой росчерк, и плыл дальше. Жена его тоже счастливо улыбалась, купаясь в лучах славы супруга. Самого Юнги я увидела позже, когда его отец вместе с толпой поклонников ушел далеко вперед, к главному корпусу. Он опустошенным взглядом провожал родителей, и его красивое лицо, так похожее на отца, застыло, словно каменное.
— Может, и мы попросим автограф? — запоздало предложила дяде тетя.
— Не стоит, — остановила ее я. — Пойдемте, мы вам покажем наше общежитие… Розэ?
— Да? — та очнулась от своих мыслей и рассеянно глянула на меня.
— Мы идем смотреть общежитие, — повторила я.
— Да, идем, — кивнула она и поспешила за нами.
После знакомства с нашей комнатой мы еще немного погуляли по территории, после чего тетя с дядей отправились в главный корпус, где должно было состоятся небольшое собрание для родителей, а по окончании него можно было пообщаться с деканами и ректором лично. Мы с Розэ остались ждать их на крыльце.
— Надеюсь, это ненадолго, — сказала Розэ, обхватывая себя за плечи. — А то мы замерзнем…
— Старшие курсы говорят, что обычно все длится минут пятнадцать-двадцать, — ответила я, усмехаясь. — Так что замерзнуть не должны…
— Не понимаю, зачем мы вообще сюда явились? — раздался внезапный возглас за нашими спинами.
Из главных дверей вылетела дама в шубке до пят, не менее дорогой, чем у матери Мина. А вот сама женщина была не так красива, пусть и тонкие черты лица выдавали в ней истинную аристократку. За ней шел такой же недовольный худощавый мужчина с залысинами, в черном строгом пальто и тростью с золотым набалдашником в форме птичьей головы.
— Чтобы нас унизили? Да кто такой, этот ректор? Как он мог вообще выговаривать нам подобное? — продолжала женщина.
— Я разберусь с этим, — сухо отвечал ей мужчина.
— Вот и разберись! Это не должно получить огласку! Не должно дойти до короля! — женщина продолжала злиться. — Да как этот мальчишка мог так нас опозорить? От него сплошные проблемы. Лучше бы он не рождался! Наследник, называется… — в ее голосе слышалась такая ненависть, что даже мне стало не по себе.
— С ним я тоже разберусь, — процедил мужчина. — Пусть только приедет на каникулы. Выдам ему розог.
— Именно. И не жалей его. Пусть знает, как порочить нашу фамилию! Мерзавец! Но главное, чтобы не дошло до короля, слышишь, Мингю?
— Слышу, — отрывисто ответил тот.
— Госпожа Ким! — из Академии следом выбежал взъерошенный парнишка, похоже, старшекурсник. — Госпожа Ким!
Женщина обернулась через плечо.
— Вы забыли у ректора, — парень догнал ее и протянул черные перчатки. — Вот…
Но та даже не удостоила его благодарности. Выхватила перчатки, передернула плечами и еще стремительней направилась к воротам, так что «Мингю» едва поспевал за ней.
А у меня сегодня прямо урожайный день на знакомства: вначале имела честь увидеть родителей Юнги, теперь, вот, Намджуна. И даже не знаю, кто из них больше вызывает неприязнь.
Собрание действительно прошло быстро, немногим больше вышел разговор тети с деканами Бытового факультета и ЦиН. Розэ, хоть и обещала, но не особо выложилась за последние недели, за что получила, как и ожидала, укоризненный взгляд от матери. Но не более.
— Кажется, пронесло, — выдохнула Розэ, когда мы провели тетю с дядей до экипажа. — Я думала, будет хуже. Куда ты теперь? К Чону?
Я кивнула:
— Ненадолго. До ужина.
— Ладно, встретимся в столовой, — тоже кивнула кузина и свернула к общежитию, я же пошла дальше, к крылу Семерки.
Поскольку день сегодня был суматошным, мы с Гуком так еще и не успели увидеться, но договорились встретиться у них. С дня рождения сестер Минатазоки это был уже не первый раз, когда я заходила к ним на час-другой просто посидеть в гостиной у камина, выпить чаю и, конечно же, побыть с Чонгуком. Часто к нам присоединялась Дженни и Хёнджин, иногда спускались Миён и Сана. Намджун же с Юнги, наоборот, уходили к себе наверх, избегая любого общения.
Вот и сегодня в гостиной нас собралось трое: я, Чонгук и Дженни. Я вскользь поделилась с ними впечатлением от родителей Кима, но их оно не удивило.
— Их семья — сплошная мишура и родовитое имя, — лишь заметила Дженни, раздавая карты: они с Чонгуком собирались сыграть в «шута».
Я же одним глазом читала учебник по магическим потокам: к завтрашнему дню нужно было выучить все цвета базовых стихий. Нас ожидал очередной зачет, еще и на манекене, у профессора Чхве. Одновременно с этим я пыталась рассмотреть потоки у самих Чонгука и Дженни, в живую так сказать. У Гука удавалось разглядеть магию льда легче, наверное, потому что наши стихии хорошо резонировали, а вот увидеть металл Дженни удавалось хуже.
В прихожей хлопнула дверь, заставив всех нас отвлечься от своих занятий. Застучали каблуки, удаляясь вверх по лестнице, вместе с этим в гостиную влетела Миён. Она резким движением отбросила перчатки прямо на фортепьяно и так же нервно стала расстегивать шубу.
— Что случилось? — спросила Дженни.
— Они опять за свое! — пылая возмущением, отозвалась Миён. — Опять!
— Родители? — спокойно уточнила Дженни.
— А кто ж еще? — Миён передернула плечами. — Довели Сану до слез. Знаете, кого они на этот раз подыскали ей в женихи? Лорда Им. И знаете, сколько ему лет? Летом стукнуло шестьдесят четыре! Спасибо, что мне никого сегодня не предложили…
— Так вы всех женихов забраковали, — хмыкнул Чонгук.
— А тебе смешно, да? — вскинулась Миён. — Тебе бы таких женихов!
— Упаси, Алвей, меня от любых женихов, — Чонгук едва сдерживал смех.
— Шестьдесят четыре года! — продолжала стенать Миён. — А еще они опять пригрозили забрать нас из Академии! Хвала Алвею, что мы уже не зависим от их денег, и можем учиться бесплатно! Так им тяжелее нами манипулировать. Ну когда же они успокоятся и поймут, что мы не хотим замуж? А им… Им бы только пристроить нас получше да подороже! А на учебу, на все наши успехи… Им плевать! Главное, чтобы в старых девах не остались! Вот уйду в монастырь… Или нет, сбегу из Патаны, и подальше, сменю имя и начну новую жизнь!
— Так Сана выходит замуж или нет? — спокойно поинтересовалась Дженни.
— Конечно, нет, — тряхнула головой Миён. — Сказала, лучше умрет, чем выйдет замуж за этого старикана. Но боюсь, на каникулах нам предстоит нешуточная борьба. За свободу! — на этой пафосной ноте она покинула гостиную.
Дженни с Чонгуком переглянулись, и последний произнес на выдохе:
— В общем, ничего нового. Раздавай карты…