Глава семнадцатая
— Ну наконец-то! — встретила меня возбужденная Розэ. Время приближалось к ночи, а она даже не переоделась и не распустила волосы. — Ой, а в чем это ты?
— Это одежда Дженни, — ответила я, снимая плащ.
— А где твое платье? — кузина удивленно распахнула глаза. — И жакет…
Жакет, точно… Про него я совсем забыла…
— Жакет остался там, завтра заберу, — я села на свою кровать. — А платье… — я вздохнула, медля с ответом. Ведь речь шла о ее любимом Мине. — Его порвали. В мелкие клочки.
— Кто? — Розэ шустро пересела ко мне.
— Ким. По просьбе Мина, — я прямо посмотрела на кузину и встретилась с ее ошеломленным взглядом. Затем продолжила: — Мин снова испробовал на мне свою магию. На этот раз пытался использовать похоть. Хотел взять силой или же просто унизить… И если бы не Чон, не знаю, что бы со мной было…
Розэ опустила глаза и закрыла лицо руками. Плачет? Неужели ее наконец-то проняло? И она поняла, насколько Мин мерзкий и гнилой человек. Небось еще и раскаивается сейчас, мучается…
— Все хорошо, Розэ, — я погладила ее по ссутулившейся спине. — Я в порядке. И у тебя все будет хорошо…
— Хочешь сказать, — она выпрямилась и убрала ладони от лица. Щеки сухие, слезы поблескивают лишь в глазах, — ты нравишься Мину?
— Что? — теперь пришла моя очередь впасть в изумление. — Это такие выводы ты сделала из всего? Повторяю, Мин хотел унизить меня, оскорбить! Именно он позвал меня на эту вечеринку, а не Дженни. Чтобы отомстить, унижением за унижение, понимаешь? Розэ, — теперь я обхватила ее лицо ладонями и повернула к себе, — да что с тобой? Ты меня пугаешь! Твоя влюбленность к Мину… Это уже безумие какое-то. Одержимость. Она ненормальна, понимаешь? Ты так изменилась, Розэ… Стала совсем другой из-за того, кто недостоин и мизинца твоего… Мин красив внешне, но уродлив душой. Ты понимаешь это?
Кузина неожиданно кивнула, и по ее щекам все-таки потекли слезы.
— Только что мне со всем этим делать? Я ведь действительно влюбилась, — прошептала она, а я в порыве обняла ее и прижала к себе.
Мое плечо тотчас стало мокрым от ее слез. Розэ плакала горько, навзрыд, а я гладила ее по голове и тихо приговаривала слова успокоения.
— Я попробую его забыть, — всхлипнула она, отстраняясь от меня и вытирая слезы. — Постараюсь…
— Вот это уже больше похоже на Розэ, — улыбнулась я.
А кузина вдруг заинтересованно уставилась на мою шею:
— А это что у тебя?
— Что? — я вспомнила, что и Дженни что-то там увидела, после чего заспешила к себе. Я прикоснулась к шее и ощутила под пальцами что-то прохладное и объемное. Странно, что кожей самой шеи я это не чувствовала, ни холода, ни тяжести. Будто и нет ничего.
— Сама посмотри, — Розэ показала на зеркало.
Я подхватилась и подбежала к нему. Собрала волосы на затылке и обомлела: мою шею плотно обрамляло нечто похожее на тонкое ожерелье из мелких хрусталиков.
— Откуда это у тебя? — подошла кузина.
— Не знаю, — я была обескуражена.
— Но красиво, будто льдинки, — Розэ тоже осторожно потрогала ожерелье.
— Льдинки… — пробормотала я. — Неужели Чон…
— Чон?
Я кивнула и рассказала, что произошло после его появления.
— Какой ужас… — тихо проговорила Розэ. — Они все видели тебя голой? — ее снова впечатлило не то, что было важнее.
— Не напоминай, — я нервно передернула плечами, тоже вспоминая свой позор. — Посмотри лучше сзади, есть ли на этой штуке какая застежка?
— Нет, — Розэ тщательно исследовала ожерелье. — Похоже, замок магический.
— Глупо было ожидать обратного, — вздохнула я. — Интересно, зачем Чон это сделал…
— При других обстоятельствах я бы расценила это как подарок, — хихикнула кузина.
— Ерунды не говори, — отмахнулась я. — Давай лучше спать, завтра разберемся…
Спать я, конечно, не хотела, слишком была взбудоражена событиями вечера, просто мечтала поскорее остаться наедине со своими мыслями. Когда свет в комнате погас, я снова осторожно дотронулась до украшения. Наверное, оно появилось тогда, когда Чон прикоснулся ко мне. В памяти всплыл этот момент и легкое покалывание от его пальцев… Как же мне узнать, что это такое? Спросить у него лично? Или лучше сразу у Дженни?
Потом мои мысли ненадолго переключились на Мина и его бессилие, когда пришел Чон. Неужели это и есть та самая магия принуждения? Похоже, Мин пытался побороть ее, но у него вышло. А Ким и вовсе побоялся вмешиваться, первый потом сбежал из комнаты.
Получается, Чон меня спас? От этой мысли снова все завибрировало внутри, а губы сами собой растянулись в дурацкой улыбке. Я быстро натянула одеяло, укрывшись им с головой. Будто это могло спрятать меня от моих же сумасбродных мыслей…
А утром мы с Розэ впервые проспали, обе.
Собирались-умывались впопыхах, в столовую влетели, когда там уже почти никого не было. Завтрак занял ровно три минуты — и мы уже мчались на первую лекцию, которая была по погодной магии.
Непонятный «подарок» Чона за ночь никуда не исчез, поэтому пришлось прикрыть его тонким шарфиком, и все занятия напролет моя рука так и тянулась к нему, проверяя, не пропали ли. Я все время думала о том, у кого лучше спросить, что это может быть за украшение. При мысли увидеться с самим Чоном я робела, особенно после того, в каком виде он вчера застал меня. Остается Дженни…
Однако ответ пришел раньше и совсем не от того, от кого ожидала. Чим. Мы встретились после лекций в холле. Он тоже жаждал моего рассказа о вчерашней вечеринке, но вдруг заметил у меня шарфик.
— Что ты там скрываешь? — Чим с подозрением прищурился. — Только не говори, что ты вчера разошлась и позволила кому-то оставить на своей шее засос.
— С ума сошел? — я бросила на него гневный взгляд. — Давай отойдем куда-нибудь…
— Там такое было… — поддакнула Розэ, но я тоже взглядом предупредила ее порыв.
Мы прошли во внутренний дворик, где стояло несколько беседок для отдыха, нашли свободную и разместились там.
— В общем, вечеринка для меня прошла ужасно, — стала рассказывать я быстро и кратко. — Дженни с Чоном там вначале не было, и, кажется, меня пригласил туда Мин, чтобы отомстить. Он… хотел унизить меня и почти этого добился, но, хвала Алвею, вернулись Чон и Дженни и выручили меня.
— Что с тобой сделал Мин? — нахмурился Чим. — Опять использовал свою магию?
— Да, — ответила я, не уточняя, правда, какого именно рода. И кузине, которая снова уже открыла было рот, чтобы поведать подробности моих злоключений, не дала ничего сказать, предупредительно наступив ей на ногу. Нет, не хочу, чтобы Чим знал все. Пусть думает, что это опять был голод, а не похоть.
— А под шарфом что? — вспомнил Чим.
Я, немного помявшись, все же оголила шею:
— Вот.
При виде ожерелья глаза друга вмиг потемнели, он стиснул челюсть и спросил с затаенной угрозой:
— Кто это сделал?
— Ты знаешь, что это? — я сразу подобралась.
— А ты нет? — он не отрывал взгляд от моей шеи.
— Нет, — мне стало тревожно от такой бурной реакции друга. — Что это такое, Чим?
— Знак принадлежности одному из Семерки, — он продолжал цедить слова.
— Какой принадлежности? — я уже ничего не понимала, так странно все это звучало. Еще и реакция Чима пугающая… Да и у Дженни вчера было похожая.
— У членов Элитной Семерки есть древнее право приблизить к себе одного из студентов с помощью вот такой метки, — начал объяснять Чим. — Многими это воспринимается как привилегия, осознание своей особенности, приближенности к Элите, некоторые студенты даже добровольно на это шли, но по своей сути это обыкновенное рабство на время учебы, поскольку обратной стороной такой привилегии является полная зависимость от того, кто тебе ее дал. Правда, в последние десятилетия этим правом редко кто пользуется, все же нравы общества меняются… И я даже подумать не мог, что кто-то из нашей теперешней Семерки на такое способен. Я бы, будь в ней, никогда бы не воспользовался этим правом.
— То есть… — мой голос охрип от волнения, а глаза налились слезами. — Это не ожерелье, а ошейник? — я схватилась за него и с отчаянием потянула, желая содрать с себя, но только поцарапала пальцы. — Как вообще такое может быть?.. Как…
От осознания, что это сделал Чон, было еще больнее. А я ведь, дура, думала, что он не такой… Что он… Какая же я наивная! Спас он меня, как же…
— Лиса, кто это сделал? — Чим взял меня за плечи, заглядывая в глаза. — Мин? Или… — он еще раз присмотрелся к ожерелью. Нет, ошейнику. — Чон? Это сделал Чон?
Я смогла лишь кивнуть.
На щеках Чима заиграли желваки, а взгляд еще больше потемнел:
— Я сейчас пойду и найду его. Заставлю ответить за все. За тебя. И плевать, что он из Элитной Семерки!
— Нет, — я решительно сбросила руки друга с плеч и поднялась. — Я сделаю это сама!
— Лиса, ты что? — попыталась остановить меня Розэ, но я оттолкнула и выбежала из беседки.
Слезы ярости застилали глаза. Будь ты проклят, Чон! Ни за что не стану твоей собачкой! Лучше умру, чем испытывать такое унижение! Мало я нахлебалась от Мина, теперь еще ты!
Я едва заметила Хёнджина, проходившего мимо.
— Лиса! — он первый окликнул меня. — Куда несешься?
— Где Чон? — спросила я, останавливаясь.
— Зачем тебе Гук?
— Где он? — повторила я. Внутри все дребезжало от переполнявших эмоций.
— Кажется, на стадионе. Или полигоне… А что случилось-то? — вопрос был брошен мне вслед, я же, припустив что есть мочи, уже неслась к стадиону.
Еще не добегая до него, стало понятно, что Чона там нет. Зато был профессор Ким, который мучал забегом второкурсников. Полигон располагался почти рядом, сразу за стадионом, через небольшую рощу, я двинулась туда и там-то наконец нашла Чона. Одного. Естественно, полуголого. Перед глазами заплясали красные круги ярости. И, как уже бывало в такие моменты, магия пробудилась во мне сама. Выплеснулась из внутреннего источника, устремившись по венам, окутала пальцы знакомым теплом… Оставалось только направить ее в нужное русло. Но сегодня у меня непременно это получится!
Я застала Чона врасплох.
Водный поток, который вырвался из моих ладоней, хлестнул его по лицу как пощечина. Какое же наслаждение видеть ошеломление в этих холодных карих глазах! Правда, от следующего удара он увернулся. И, кажется, понял, зачем я пришла: удивление в его взгляде сменилось интересом, а взгляд метнулся к моей шее.
— Сними с меня эту дрянь немедленно! — я остановилась в десятке шагов от него и пальцем показала на ошейник.
Чон лишь вопросительно посмотрел в ответ.
— Зачем ты это сделал? — сейчас я не могла говорить спокойно, только кричать. — Я тебе не зверек для развлечения! Ты, оказывается, ничем не лучше Мина и Кима! Конечно, вы же у нас Элита! Вам все позволено! Даже делать из других студентов рабов! — я, раззадорив себя, хлестнула его очередей струей. Неожиданно для меня самой, это оказался кипяток, даже пальцы немного обожгло. Но и Чона все же удалось задеть немного: он слегка поморщился.
— Эй, горячо, между прочим! — на его лице появилась усмешка, как мне показалось, нахальная и совершенно бессовестная.
И это стало последней каплей. Я сорвалась и, собрав оставшиеся силы, принялась хлестать его водой, продолжая кричать и выплескивать вместе с ней весь свой гнев, обиду и отчаяние. Чон же даже не сдвинулся с места. Все это время стоял и, точно непрошибаемая скала, со спокойным видом выдерживал все мои удары. Ледышка беспринципная! Сосулька бесчувственная!
Я так разошлась, что все-таки пропустила момент, когда Чон совершил едва уловимое движение ладонью, и моя водная струя, уже порядком ослабевшая в напоре, разлетелась на мелкие льдинки, совсем как тогда у озера. А в следующий миг я ощутила холод и тяжесть на своих запястьях, и меня неведомой силой отбросило назад, к деревянной тренировочной стенке-препятствию. Руки сами взметнулась вверх и их приморозило к дереву наручниками изо льда. Да чтоб тебя, Чон!.. Демонстрируешь свою силу надо мной? Ненавижу! Тебя и всю вашу Семерку! И не позволю смеяться над собой, даже в таком положении!
Я вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на Чона, который медленно приближался ко мне.
— Твои удары слишком однообразные, — проговорил он обыденным тоном, будто мы находились на тренировке с Дженни. — Не мешает научиться, например, водному лезвию… Или водной плети…
— Без тебя разберусь, чему мне учиться, — огрызнулась я. — Сними лучше свой ошейник!
— Не сниму, — он стоял уже совсем рядом, почти вплотную ко мне и изучал насмешливым взглядом.
— Зачем тебе это? Зачем тебе я? — я тоже не отводила глаз. — Поиздеваться хочешь? Ты уже это делаешь, в данную минуту…
— Ты слишком категорична, Лиса, — он расслабленно запустил руки в широкие карманы своих брюк и принялся раскачиваться с пятки на носок.
— А ты наслаждаешься вседозволенностью? Утверждаешься за счет более слабых?
— А ты признаешь себя слабой? — его глаза на миг сузились, но потом усмешка вновь вернулась на лицо. — Я никогда ни перед кем не оправдываюсь, имей это в виду.
— Если ты не снимешь с меня свой демонов ошейник, я сама найду способ, как это сделать. Клянусь! — с жаром произнесла я.
— Увы, но вынужден тебя разочаровать: такой способ только один. Стать одной из Элитной Семерки. На них это заклинание не действует.
— Победив тебя?
— Любого, — Чон все так же улыбался.
— Хорошо, — я не дала ему возможности насладиться моей растерянностью. — Я попаду в вашу проклятую Семерку. Победив именно тебя.
— Мне уже не терпится на это посмотреть, — усмешка его стала шире и наглее. — Только учти, у тебя мало времени… До конца учебного года.
— Я сделаю это раньше, — процедила я. — Тебе не придется долго ждать…
Чон вдруг наклонился ко мне совсем близко, его щека коснулась моей, и мое сердце заколотилось сильнее.
— Дерзай, Лалиса, — шепнул он мне на ухо, а следом наручники с моих запястий осыпались ледяной крошкой.
Чон сделал шаг назад, а я, внезапно ослабев в ногах, осела на землю. Он протянул мне руку, предлагая помощь, но я поднялась сама. Отряхнула юбку и, еще раз с вызовом глянув на Чона, пошла от него прочь.
Если Чон Чонгук думает, что мое обещание лишь бравада, то он глубоко заблуждается. Я займу его место в Семерке, чего бы мне это ни стоило!