Parallel curve

Холодная постель ранним утром, когда ночью было так головокружительно жарко, даёт сильный контраст и ударяет по скорбным чувствам Ким Тэхёна, заставляя робко ёжиться и искать рукой чужое тёплое тело, крайней мыслю пропуская нереальность ситуации, боясь проснуться вновь. Не обнаружив около себя ничего, кроме гладкой простыни, укалывающей прохладой, Тэ нехотя разлепил глаза и поморщился от боли в пояснице, ерзая под тонким одеялом.

— Чонгук-хён? — осипшим от осени и стонов голосом тихо позвал Ким, бегло оглядывая огромную комнату с белыми стенами. Слишком стерильно она не выглядит, но явно кричит о любви хозяина к минимализму, гантелям, технике и крайней ненависти к уборке.

Не получив никакого ответа, кроме шума допотопного холодильника с кухни в непосредственной близости и размеренного тиканья часов, Тэхён неохотно откинул одеяло и медленно сел, зарываясь пальцами в мягкие волосы, сохранившие запах тонкого, немного горького парфюма некого Чон Чонгука, которого Тэ знает каких-то пару часов, а уже успел расстаться с девственностью и остаться довольным.

Расстаться с девственностью в день, когда убили его лучшего друга. Друга, которого он молчаливо любил, прокручивая в голове запретную близость, случившуюся с другим. Друга, хладное тело которого сейчас наверняка лежит в грязной луже, когда сам Тэхён с комфортом расположился в чужой постели, испробовав чужое тело. Друга, который так же целовал его в тонкие запястья, испещрённые старыми шрамами, как это делал изобилующий контрастами Чон Чонгук. Друга, который больше не посмотрит на него с такой же страстью и пониманием. Друга, который больше никогда не позовёт его по имени и скажет, что всё хорошо. Друга, которого больше нет и никогда не будет.

— Что, мать вашу, я делаю?! — срываясь на хриплый надрывный крик, больно хватает себя за волосы, второй рукой оставляя на щеке красный и жгучий след от отрезвляющей пощёчины. — Как, чёрт возьми, я до такого докатился?!

«Всё к тому и шло, пришелец, — гогочет в глубине сознания ненавистный замогильный голос. — Забавно признавать, но ты променял друга-шлюху на одиночный трах, после которого тебя выкинут за порог, как использованный презерватив, и более не вспомнят. Вот увидишь. Я остался твоим единственным и самым верным товарищем, жаль только трахнуть не могу».

Тэхён мог бы удариться в истеричный гнев и ударить что-нибудь особо крупное дрожащим кулаком, чтобы загнать противный голос подальше в тёмные уголки своей души, но сегодня «одиночество» било под рёбра особенно прицельно, заставляя до боли закусывать губу и шмыгать носом в попытке удержать непрошенные слёзы. Не так. Всё должно быть совершенно по-другому. Не должно быть незаслуженного тепла, сочувственной ласки и горячих губ. Ничего из этого. Это против правил. Против правил, установленных жизнью для вечно страдающего Ким Тэхёна. За пряником должен последовать кнут длиною в несколько метров собственных кишок.

— Что теперь делать? — скулит, резко падает вниз и закусывает край одеяла. Белоснежный кусок пододеяльника тут же окрашивается ядовитым красным. Таким же цветом пестрит изодранная душа, разрывая швы.

«Ты задаёшь неправильный вопрос, — задорно скрежещет чудовище, острыми когтями поддевая самое больное. — Как ты теперь будешь жить, зная, что на все сто процентов повинен в смерти своего дружка? Ты же не забыл, почему он схлопотал пулю в лоб? Не забыл, что он пытался защищать тебя, убогого? Насколько же он тебя переоценивал, раз так сильно подставился, а? Вот же позорище».

Всё на свете имеет свои чёткие границы, и выход за них не предвещает ничего хорошего, кроме падения в чернильную пропасть. Для Ким Тэхёна, который всю жизнь только и делал, что жалел себя и пытался выбраться из бездны самобичевания, выход за границы знаменует самый настоящий бушующий шторм, смывающий ледяными волнами все сомнения и переживания. Однажды подобный шторм заставил Тэ направить дуло заряженного ружья на спящих родителей, поэтому сейчас, когда перед глазами всё ещё живы самые отвратительные воспоминания и образы, полосующие на мелкие лоскуты заточенной реальностью, он готов снова взять в руки отцовское оружие и вынести мозги сначала слащавому Мин Юнги, солёному до омерзения, а после и себе. Пожалуй, данный план вырисовывается самым лучшим выходом из ситуации.

Пожалуй, самым лучшим в прошлом, в котором не было ни единой надежды на спасение.

Сейчас надежда есть. Сейчас надежда глубоко отпечаталась запахом на подушке, в которую Тэ утыкается носом, собирая мысли в кучу. Сейчас стоит перестать распускать сопли и попытаться поступить так, как поступил бы настоящий мужчина. Сейчас стоит попытаться отомстить и остаться в живых, даже если слишком больно. Сейчас стоит...

«Ты назвал себя мужчиной? Я не ослышался? — в грохочущем голосе внутреннего монстра прозвенело удивление, оборвав поток слишком непривычных для Тэхёна рассуждений. — Уволь, пришелец. Мужчины не желают ощущать в своей заднице чужой член. Мужчины не ложатся под первого встречного. И уж тем более мужчины не перекладывают свои проблемы на других. Ты не мужчина, Тэхён. Ты паразит. Паразит, присасывающийся и пьющий чужую кровь. Самое настоящее ничтожество».

— Да, я ничтожество, — мрачно прошипел Тэ, скидывая ноги с постели на холодный бетон, каждой клеточкой ощущая обжигающий лёд, растекающийся по венам. — Ничтожество, что пошлёт тебя ко всем чертям и попытается справиться со своими проблемами так же, как справлялся всю жизнь. Да, я паразит, убивший любимого человека, пусть и не собственными руками, но я всё ещё тот же Ким Тэхён, желающий жить. И, да, я попрошу помощи у Чонгука и засажу того ублюдка за решётку, чего бы мне это ни стоило, поэтому советую заткнуться и просто наблюдать.

Поднявшись на чуть дрожащие ноги, Тэхён приложился зубами к тыльной стороне правой ладони и с силой сжал, ощущая на языке противный привкус металла. Слушать насмехающийся голос «одиночества», только лишь усугубляющий ситуацию, не давая мыслить разумно, слишком омерзительно сразу же после пробуждения.

Сделав круг по угрюмой комнате и нырнув в просторную белую футболку, пахнущую до умопомрачения приятно, Тэ почувствовал себя самым одиноким человеком на всём белом свете. Белые стены давят. Практически звенящая тишина пробирается в голову и пробегается холодком по позвоночнику, заставляя дрожать. Он думает, задерживаясь посреди помещения, что никогда бы не согласился добровольно жить в подобном месте. Совершенно точно. В таком огромном и практически пустом пространстве можно сойти с ума и затеряться, не найдя выхода. «А не сумасшедший ли Чон Чонгук?» — с опаской раздумывает Ким, всё ещё ощущая следы его прикосновений, горящих огнём на нежной коже. Даже если и сумасшедший, Тэхёну абсолютно плевать. Определённо.

Медленно пройдя в просторную кухню, Тэхён заметил на небольшом бежевом обеденном столе свой телефон и записку, выведенную аккуратным почерком на жёлтом стикере. Значит, его не бросили. Значит, им не воспользовались. Значит, можно дождаться Чонгука, всё ему рассказать и решить, как поступить и что вообще делать. Но стоит ли? Стоит ли рассказывать о чём-то подобном человеку, о котором совершенно ничего не знаешь, кроме имени и размера члена? В тэхёновой ситуации не остаётся ничего более. Нужно действовать.

«Ушёл на срочную работу. Дверь в ванную рядом с кухней, хотя я сомневаюсь, что ты заблудишься в моей скромной студии. Завтрак в холодильнике в разобранном виде. Кофе в шкафу. Извини за сумбур, но хозяюшка из меня никакая. Если захочешь уйти, запасной ключ найдёшь в прихожей в верхнем ящике тумбочки, но я бы не советовал.

P.S. Имел наглость забить свой номер в твою записную книжку. Если будут какие-то проблемы, позвони.

P.P.S. Я всё ещё надеюсь услышать твою историю».

Отложив записку в сторону, Тэхён слабо улыбнулся и с облегчением выдохнул, словно избавился от смертельного яда, ощущая разливающееся внутри тепло. Странно думать, но, похоже, ему повезло попасть под машину Чонгука, выглядящего надёжным и сильным. Странно представлять, но, похоже, для самой крайней черты отчаяния ещё далеко, что бы там не лепетали внутренние монстры, пытаясь подбить на самоубийство. Странно осознавать, но, похоже, место Минхо не будет пустовать вечно. Всё так странно. И сам Тэхён странный и кривит искусанные губы в совершенно не идущем ему злорадном оскале.

— Больной ублюдок, — осуждающе шепчет в пустоту и направляется в ванную, чтобы смыть остатки ночного дождя, собственных осуждений и чужой спермы.

***

Широко зевая и через ткань чёрной футболки потирая оставленный Чон Хосоком вчерашней ночью больной укус на нежном плече, Мин Юнги вышагивает вдоль по одному из светлых коридоров здания «Бантан Групп», разнося эхо и искренне жалея о желании побыстрее расправиться с наклёвывающимися проблемами. Лежать в одной постели со стонущим Чимином, дышащим надрывно и в самое ухо, пожалуй, куда как более интересное времяпрепровождение, чем разгребание последствий собственного эгоизма. Впрочем, дело Ким Тэхёна тоже вырисовывается крайне интересным, особенно когда представляешь его на месте своей рыжеволосой шлюхи, мягкими губами обхватывающим головку члена.

Убийство Сон Минхо, на самом деле, никак не входило в грандиозные планы, но подобную дерзость выносить для Юнги было выше собственных сил, пусть дерзость эта абсолютно обоснована и по адресу. Сам Шуга не раз подумывал слить компромат на отца, лишь бы никогда больше не выполнять для него грязную работу, во всех смыслах пахнущую дерьмом, но каждый раз подобные мысли вытеснялись ощутимой опасностью. Да, Юнги может без проблем расправиться со всеми своими отвратительными родственниками и даже не испытывать угрызений совести, но после и его найдут с пулей в черепе. Он слишком хорошо понимает всю опасность ситуации, чтобы спустить её на тормозах.

— Всему своё время, — хрипло мурлычет Шуга, пинком распахивая массивную дверь комнаты наблюдения.

— Доброго утра, господин Мин, — тут же чеканит широкоплечий мужчина в строгом костюме за огромным столом, заставленным мониторами. — Что-то случилось?

— Случилось, — серьёзность в хриплом полупьяном голосе Шуги заставляет члена службы безопасности выпрямить осанку и принять исключительно убедительное выражение лица. — За ближайшие дни не происходило ничего странного, Джису? Совсем-совсем выходящего из ряда вон?

— Странного? — переспрашивает мужчина, изображая мучительную мозговую деятельность. — Если только Ваш смазливый паренёк с пепельными волосами три дня назад. Он сказал, что видел в туалете на десятом этаже нечто подозрительное и просил сходить проверить.

Пройдя вглубь тёмной небольшой комнаты и усевшись на стол рядом с охранником, Юнги изящно складывает ногу на ногу, мыском увесистого ботинка утыкаясь в пах Джису. Сглотнув, мужчина, который мог спокойно свернуть шею любому, поёжился, ощущая на себе тот известный всем лисий холодный взгляд, пробирающийся в самое нутро. Скрывать что-то от Юнги было бы абсолютно бесполезной идеей, влекущей огромные неприятности.

— И ты пошёл? — серьёзность меняется на откровенную злость, заставляя поблёскивающие губы кривиться в презрительной ухмылке.

— Пошёл, — осторожно кивает охранник, ощущая холод стального мыска и приближающуюся смерть, — но ничего не обнаружил. Когда вернулся, Вашего парня здесь уже не было.

— Естественно, — закатывает глаза Юнги и ботинок вмиг достигает своей цели, заставляя шкафоподобного мужчину согнуться пополам. — Ну ты и придурок, серьёзно. Просил же не пускать сюда посторонних и уж тем более не отлучаться с места. Я неясно изъясняюсь, или компания мало тебе платит?

— Виноват, — скулит Джису, поднимая взгляд, — но я думал, что раз уж он с Вами, опасаться нечего.

— Думал он, — пародируя голос, дразнит Юнги, спрыгивая со стола. — Минхо тоже думал, однако сейчас лежит где-нибудь в земле с пулей в черепе. Впрочем, уже плевать. Здесь же есть камера, верно? Найди запись.

Поиск не отнимает много времени. Сон Минхо не врал, говоря о компромате. Он на самом деле слил одно очень уж сильно компрометирующее видео с развлечением партнёров на флешку и был таков. Однако судьба сей флешки оставалась для Юнги неизвестной, ведь при Минхо её не было, а это значит, что она вполне себе может оказаться у Ким Тэхёна. И он, вне всяких сомнений, не побрезгует ей воспользоваться, ибо собственными глазами видел убийство друга и наверняка желает отомстить. И Шуга его прекрасно понимает, только вот смысла в этом так же мало, как во вчерашней смерти. С Мин Юнги шутки плохи.

— Чёрт бы вас всех побрал, тупых выродков, — прорычал Юнги, теряя всю свою слащавость и направляясь на выход с крайне недовольным видом, портящим безупречное белое личико. Злиться ему не идёт абсолютно. — Поколение умственно отсталых обезьян с мышцами вместо мозгов, ей-богу. Ты, кстати, уволен. Радуйся, что всё ещё дышишь, — бросая последний холодный взгляд на охранника и хлопая дверью, Шуга направляется в собственный кабинет. Кабинетом, разумеется, его комнату для развлечений назвать крайне трудно, но пока другого рабочего места у него нет, и не будет вовсе, если его репутация окажется подпорчена каким-то охуевшим мёртвым придурком. Продолжать криминальные дела отца из-за вышедшей из-под контроля маленькой игры нет совершенно никакого желания. Впрочем, желания заниматься рутиной нет тоже, но лучше уж перебирать бумажки, чем снова купаться в крови.

Работёнка для Чон Чонгука не заставила себя долго ждать.

***

— Чувствую себя девушкой, дожидающейся собственного парня, — скорбно пожаловался Тэхён сковородке, переворачивая яичный рулет, приготовленный на двоих, — но это не настолько отвратительно, насколько я думал. Интересно, а у них тоже после первого секса всё так саднит?

«Ну давай, поговори ещё и с кухонной утварью, — если бы Тэ видел перед собой „одиночество", он бы сейчас абсолютно точно закатывал свои налитые кровью глаза. — Мало тебе собственного сумасшествия, а всё туда же».

— Заткнись, — низко рычит, стряхивая с мокрых волос капли воды. — Не с тобой же мне разговаривать. Ты злобный и всё время меня подкалываешь.

Расправившись с завтраком и сварив кофе, Тэ решает осмотреться в чужой квартире: прежде чем рассказывать о чём-то настолько жутком, стоит узнать Чонгука получше. И раз уж его здесь нет, осмотр вещей тоже вполне сойдёт для эфемерного знакомства, ведь квартира человека может рассказать о нём намного больше, чем он сам. Если в тайниках нет припрятанных ножей, плёток и прочих подозрительно пугающих вещей, парню, быть может, вполне можно доверить свою жизнь и все из неё вытекающие.

Не найдя в шкафу с одеждой и в комоде с трусами ничего подозрительного, кроме огромного обилия однотонных вещей и большой любви к кожаным курткам и драным джинсам, за что Тэ уже готов обожать Чонгука за схожий вкус, Ким значительно успокоился. По углам и на книжных полках, книги на которых страшно пылились и, кажется, никогда не читались, тоже не нашлось ничего подозрительного, что, на самом деле, окружало Чона ещё большей аурой таинственности: у каждого человека в загашнике должно иметься хоть что-то запретное, а парень оказался слишком чист для обычного гражданина.

— Доверие к людям слишком сложная штука, — тяжело вздохнул утомлённый поисками Тэ и плюхнулся в жёсткое компьютерное кресло, откидывая разболевшуюся голову назад. — Чем я вообще занимаюсь, когда должен идти в полицию?

«Ты и совесть — понятия несовместимые, — звонкий голос чудовища был тут как тут, чтобы снова задеть за живое. — Эгоисты не меняются. Ты ведь и трахнулся с этим парнем только потому, что тебе так было нужно, не считаясь с его чувствами».

— Может быть, ты и прав, — задумчиво хмыкает Тэ, прокручиваясь вокруг своей оси и накручивая на палец прядь влажных волос, — но мне слишком понравилось, чтобы на что-то жаловаться и сожалеть. И в том, что секс помогает, ты тоже был прав. В этот раз издёвка не удалась.

Неожиданный звук из компьютерных колонок заставляет Тэ подскочить с места и опрокинуть со стола кружку недопитого кофе. Экран монитора тут же вспыхивает, высвечивая окно входящей почты. И хоть Тэхён, можно сказать, вдоволь накопался в чужом грязном белье, а читать чужие письма уже сплошная наглость с его стороны, да и он бы тут же выключил компьютер и забыл о нём, как о страшном сне, если бы не зацепился взглядом за знакомый ник отправителя, тут же болезненно представшего перед глазами с ядовитой усмешкой.

— Какого чёрта этот ублюдок Мин Юнги пишет Чонгуку? Что за херня?! — испуг вперемешку с возмущением заставляет голос Тэ сорваться на хриплый рык.

«Вот это драма, — во весь басистый голос гогочет монстр. — Неожиданный поворотный поворот. Теперь хоть есть за чем с интересом понаблюдать. Мне нравится. Безумно нравится».

— А мне нет, — угрожающе шипит Тэ, кликая на письмо, уже не ожидая ничего хорошего. Если Юнги знаком с Чонгуком, Тэхён угодил в самую настоящую ловушку.

«Кому: Seagull

От кого: Suga

Тема: Та самая работа, о которой я тебе говорил ночью.

Вчера, когда ты убирал за мной тело, не находил при нём чёрную флешку? Если находил, в чём я сомневаюсь, верни её мне. За хорошую плату, естественно. Если её не было, а я проверял тело, то вот адрес (непосредственно адрес и номер комнаты Тэ в общаге) на который ты должен смотаться и обшарить там всё. Если её нет и там, то я был бы наиболее сильно благодарен за поимку мальчишки Ким Тэхёна, проживающего там же. Это очень важная вещь. Нельзя, чтобы она оказалась в ненадёжных руках. Заплачу столько, сколько захочешь. Это разнится с твоей работой, но я верю в тебя, мой ночной курьер.

Фото флешки прилагается».

Быть разбитым второй раз за два дня? Для хрупкого мира Ким Тэхёна, держащегося на тончайших шёлковых нитях, готовых разорваться в любой момент, подобное уже слишком. То мнимое спокойствие, подаренное Чон Чонгуком, медленно крошится кусочек за кусочком с такой болью, словно заживо снимают скальп, не зная пощады. Та призрачная надежда, рождённая из желания быть нужным, растворяется так же стремительно, как растворяется Тэхён в реальности, выглядящей слишком жестоко и неправдоподобно. Неправдоподобно до колючей правды, въедающейся в мозг острейшими лезвиями.

Будучи одиноким и непризнанным, Тэ полагал, что чем-то заслужил подобную жизнь, разбавленную лишь разочарованиями и алкоголем в раннем возрасте, но после встречи с Минхо понял, насколько большую ошибку совершал, самостоятельно смешивая себя с грязью. Минхо открыл для Тэхёна несколько прописных истин на тему превратности судьбы и подкинул пару способов для отыгрыша, но, кажется, она лишь ещё больше разозлилась, подготовив игру намного масштабнее и изощрённее. Сука-судьба сейчас хищно улыбается со своего пьедестала, как улыбается «одиночество», держа за руку отчаяние, радушно приглашая захлебнуться в тёмном океане собственной истрёпанной души.

Слишком многое валится на плечи Тэхёна, чтобы оставаться в здравом уме. Слишком многое выглядит дёшево и избито, чтобы попросту проглотить. Слишком много боли на полтора метра Ким Тэхёна. Слишком.

Дочитав письмо остекленевшим взглядом, Тэ в ужасе отшатнулся от компьютера, запнулся о собственную ногу и навернулся на пол, совершенно не чувствуя боли из-за шока. Этот шок, дополняясь смертью Минхо, слишком громко стучит по вискам и до рези сворачивается комом внизу живота, и если бы Тэхён до этого не посмотрел в окно и не убедился, что при прыжке с пятого этажа можно остаться живым, тут же попытался сбежать от правды в притягательные объятья неизвестности.

— Так значит. Значит... — слова проглатываются в накатывающих рыданиях и никак не хотят выплёвываться из горла. — Чонгук... Он...

«Он работает на того рокового красавчика, ага, — гаденько хохочет „одиночество", подзывая поближе другие чувства, готовые вот-вот захлестнуть Тэхёна с головой волной панической истерики. — Представляешь какие дела, пришелец: твой спаситель сбил тебя именно тогда, когда ехал убирать тело дружка, а теперь уберёт и тебя. Какая ирония. Какой сюжет. Я готов хлопать стоя, серьёзно».

— Нет. Нет, — шепчет чуть слышно, отказываясь верить собственным глазам и тому, что не сошёл с ума, — быть того не может. Бред. Всё это бред. Как такое может быть? Я же не в дораме. Я же...

«Ты в самой настоящей заднице, Тэхён. Мало того что ты убил друга, так ещё и переспал с тем, кто убрал его труп. Для того чтобы собрать полный комплект, осталось лишь трахнуться с тем мелким ублюдком. Хорошая идея, не правда ли? Тебе стоит так и поступить. Он-то тебя точно успокоит. Или упокоит», — скрежещущий смех раздирает ушные перепонки, заставляя зажать уши дрожащими ладонями.

— Нахуй всё это, — внезапно вскидывается с рыком, с трудом поднимаясь с холодного бетона. — Заебало. Надоело быть тряпкой, о которую вытирают грязные ноги. Надоело сидеть тут и пускать нюни из-за злоебучей судьбы, решившей поразвлечься. Нахуй. Я просто пойду в полицию. Просто забуду и пережду шторм где-нибудь подальше от всего этого дерьма.

«От себя не убежишь, — голос „одиночества" внезапно понимающий, без сарказма и поддёвок. — Ты просто проклят. Проклят собственными родителями, проклят обществом, отказывающимся принимать твои добрые намерения, проклят с самого рождения. Твоё призвание в страдании. В этом ты лучше всех».

И как бы смешно ни звучало, Тэхён верит в слова чудовища, роняя солёное на пол, как и своё открытое сердце, решая оставить его прямо тут и уйти, не желая обманываться самому и обманывать других. Если ему суждено быть обречённым на страдания вечно, если ему суждено идти рука об руку с отчаянием и быть помолвленным с одиночеством, бежать от этого, действительно, глупо. Однако попытаться облегчить боль и поступить хоть раз правильно перед тем, как кануть в безвестность, всё же стоит.

Отыскав в шкафу Чонгука подходящую одежду, Тэ дрожащими руками долго натягивал голубые драные джинсы, каждые пару секунд переводя взгляд на большой монитор: желание оставить Юнги пожелание скорейшей смерти росло в геометрической прогрессии. Но мысли, что тогда всё может обернуться ещё плачевнее, чем сейчас, нагоняли тоску и купировали покалывание в пальцах. Впрочем, ситуацию ещё хуже Ким представить уже не мог. Даже болезненное прошлое казалось сущим бредом на фоне того замкнутого круга, в котором он блуждает без права на выход.

— Я сам виноват, — мямлит под нос, утирает красные от слёз глаза и растрёпывает всё ещё чуть влажную чёлку, накидывая чужую кожаную куртку, пахнущую предательством.

Шаги из квартиры даются с трудом, но Тэ пытается ускориться, чтобы побыстрее оставить позади плохие воспоминания, пропитавшие его с ног до головы. Район за пределами дома выглядит незнакомо и безлюдно, но он использует последнюю удачу на случайное такси и полчаса трясётся на заднем сидении в прямом смысле этого слова. У него нет лихорадки, но его лихорадит, у него нет температуры, но он горит, у него нет болезни, но он умирает. Умирает тактично, медленно, клетка за клеткой, наблюдая, как за окном проносятся дома и люди, выглядящие излишне счастливо.

Тэхён шлёт им проклятия и закутывается в куртку, проклиная и её, а чересчур разговорчивый водитель пытается вывести Тэ на беседу, заваливая бессмысленными вопросами.

— Вы сбежали из дома? — вопрос доносится словно сквозь толщу воды, разносясь эхом. — Вид слишком убитый.

— У меня нет дома, — на автомате отвечает Ким и вздрагивает, замечая знакомое здание, сейчас выглядящее наиболее враждебно.

Расплатившись, Тэхён вываливается на прохладный осенний воздух и на негнущихся ногах бредёт в сторону общаги. Если ублюдок Юнги прав, флешка с видео должна быть в комнате. Он просто обязан её найти и отнести в полицию, чтобы покончить со всем раз и навсегда. Какими бы огромными связями ни обладал Шуга, а против подобного он бессилен. Южная Корея слишком любит скандалы, чтобы их замалчивать. Даже простая маленькая оплошность может в один миг лишить всего, если ты публичная личность и желаешь возвышаться над другими.

Излишне пёстрые для обычного студ.городка строгие костюмы обнаруживаются за пару секунд до тотального провала. Подозрительного вида мужчины в тёмных очках переговариваются друг с другом по рациям, не скрываясь исследуя местность и вглядываясь в лица каждого выходящего и заходящего студента. И ежу понятно, кого они ищут, потому как Тэхён точно помнит одного из них в тёмной подворотне, где уже нет остывшего тела Минхо, от которого, если верить Мин Юнги, избавился Чон Чонгук. Проверить следовало, но Тэ слишком сильно боится увидеть эту картину вновь, опасаясь схватить пару седых прядей и разрушающую здравый смысл истерику, которой поддался, бросившись под машину.

— Вот же ублюдки, — скалится Тэ, сворачивая за угол к чёрному ходу. Желание добраться до комнаты возрастает в разы, пытаясь отпихнуть самосохранение на второй план. — Если сами припёрлись, нахрена Чонгука припахивали? И чем он вообще, чёрт возьми, занимается?

«Трахает таких же глупых мальчиков, как ты, зарабатывая на жизнь уборкой, очевидно, — язвит „одиночество". — Твоя задница создана не только для членов, но и для приключений».

— Вот уж твоих шутеек мне точно не хватало, — хрипло злится и сплёвывает на мокрый асфальт, обнаруживая ещё один «костюм» у чёрного хода. — Мёдом им тут намазано, что ли?

Осознав, что в общагу попасть не удастся, а Чонгук в скором времени вернётся домой и обнаружит пропажу вместе с письмом, Ким киснет ещё больше, выворачивая на оживлённую улицу. Стоит освежить голову и подумать, как вывернуться из ситуации, затратив наименьшее количество усилий. Идти в полицию, учитывая отсутствие улик, дохлый номер: «нет тела — нет дела» — любимая поговорка служителей правоохранительных органов. А заяви Тэхён, что виноват во всём известный в некоторых кругах Мин Юнги, его самого кинут в обезьянник на пару суток за клевету.

Сетовать на несправедливость в эпоху, когда всем на всех плевать, слишком убивающее нервные клетки занятие, но Тэ не может иначе. Медленно лавируя среди толпы самых разных представителей социума, трещащих по телефонам и беззаботно общающихся друг с другом, Тэхён искренне не понимает, чем заслужил подобную жизнь. Искренне не понимает, почему другие счастливы и имеют нормальные семьи, друзей и любимых, а для него подобных понятий не существует, а если и появляются, тот тут же исчезают, словно совершенно для него не предназначены.

Шаг замедляется, дыхание сбивается, переходя на свист. Горло дерёт от нехватки воздуха, голова идёт кругом, и Тэхён панически вертит ей по сторонам, пытаясь найти островок спасения, однако наталкивается лишь на заинтересованные взгляды слишком безучастных людей. Людей, каждый из которых может быть связан с Мин Юнги. Людей, каждый из которых готов заснять его паническую атаку на видео, а не вызвать скорую и посочувствовать.

Паника накатывает, подгибая колени, а перед глазами лишь чужие лица прохожих, искажающиеся злобной ухмылкой, каждый из которых хочет поиздеваться, растоптать, поставить на место. Шум толпы становится невыносимым, горячим шёпотом оседая на ушах. Тэхён пытается закрыть их руками, но шёпот пробрался внутрь и закупоривает каждую вену, напрочь отрезая от реальности.

Ноги подкашиваются окончательно, и Тэ чувствует холодный асфальт сквозь дыры в джинсах. Чувствует, как мимо проходит толпа, задевая его различными частями тела, что чувствуется горящими ожогами и ядовитыми укусами. Перед глазами темно, слух улавливает лишь звон гробовой тишины, биение сердца замедляется, лёгкие отказываются принимать грязный воздух, которым дышит всё это месиво из рук, ног, глаз и едкого смеха.

Люди, люди, люди, взгляды, шёпот, взгляды...

Тэхён не замечает, как начинает кричать. Тэхён не замечает, как кто-то упорно трясёт его за плечо. Тэхён не замечает, как кто-то призывает его очнуться. Тэхён не замечает, как кто-то трепетно прижимает его к себе, поглаживая по волосам и убирая от ушей руки. Кто-то тёплый. Кто-то понимающий. Кто-то?

— Ты кто? — широко открыв глаза, Тэ видит перед собой доброе улыбающееся лицо, подмечая очаровательные ямочки, цепкий взгляд, сдобренный пониманием, и небрежную объёмную причёску с выбритыми висками.

— Ким Намджун, — живо отвечает парень вкрадчивым выразительным тоном, услышав который один раз, хочется слушать вечно, и пытается поднять Тэ на ноги, потянув за холодное запястье. — А ты же?..

— Тэ...хён, — в попытке восстановить дыхание получается с паузами и заиканием, но Тэ неожиданно не стыдно предстать таким перед совершенно незнакомым человеком, очаровательная улыбка которого успокаивает без всяких слов.

— Ким Тэхён? — переспросил парень с удивлением, наконец поставив Тэ на ноги. — Я тебя помню, — бережно отряхивая грязные колени, вспоминает Намджун, красноречивыми взглядом сканируя заплаканное совсем ещё мальчишеское лицо. Если бы он не знал, что Тэхён студент, точно принял бы за излишне симпатичного школьника. — Ты помогал мне в одном расследовании в университете искусств. Не помнишь?

Для Тэхёна, в жизни которого какие-либо люди появляются очень редко, запоминать лица и бережно хранить воспоминания самое излюбленное занятие, но, в общем-то, появилось оно лишь полгода назад, когда Тэ перестал ходить по клубам и напиваться до беспамятства. Если раньше он считал подобное мифом, сейчас, когда слишком много людей его помнят, а он не может вспомнить никого, легенда превратилась в реальность. Для Тэхёна, в жизни которого существовало слишком мало людей, протягивающих руку помощи, некий Ким Намджун предстал чуть ли не спасителем, достойным всех земных благ. И если он точно говорит, что помнит, Тэ просто обязан попытаться напрячь память и выудить из неё несколько воспоминаний, иначе будет стыдно. Перед собой, перед ним и даже перед Минхо.

Привычный мир снова встаёт на свои места, а голоса чудовищ подозрительно замолкают, выражая интерес к происходящему: для них, как и для Тэхёна, данная ситуация из ряда вон. Если бы он так и продолжал вопить на всю улицу, полностью утеряв контроль над чувствами, скорее всего, очнулся бы в палате со стенами ещё белее, чем в квартире Чонгука. Утерев слёзы рукавом куртки и закутавшись ещё сильнее в чужую кожанку на пару размеров больше, в которой Тэ выглядит маленьким мокрым воробушком, он ещё раз окидывает взглядом высокого парня перед собой, выражение лица которого имеет слегка обеспокоенный вид.

— В тот раз ты выглядел по-другому, — образ Ким Намджуна чуть больше полугода назад чётко вспыхивает перед глазами. И если бы он не назвал своего имени, сопоставить внешний вид сейчас и тогда было бы практически неосуществимо.

Лучезарно улыбнувшись, Джун легко похлопал Тэхёна по плечу и снова аккуратно взял за запястье, выводя с оживлённой улицы в более спокойное место. Он бы не назвал себя Марией Магдалиной, но приметив в толпе знакомое лицо, не смог пройти мимо. Если отбросить сочувствие во взгляде, в глубине карамельно-карих глаз останется лишь безумная тяга и любовь к сенсациям.

У журналиста Ким Намджуна, пожалуй, на сенсации был самый настоящий нюх.