Глава 29
Чонгук
Мой желудок сжимается, когда я нахожу одну из своих машин, припаркованной перед тем самым заброшенным складом, который команда охраны уже проверяла несколько часов назад. Именно здесь в последний раз был сигнал с телефона Сиерры, но я никогда не говорил об этом Лисе. Так откуда она узнала?
Я надеялся, что ошибаюсь, когда меня разбудили тревожные уведомления о том, что моя жена покинула дом. Я пытался верить ей, был уверен, что она направляется либо к родителям, либо к одной из девочек. Так какого черта она здесь? Почему она ускользнула, как только я заснул?
Сердце бешено колотится, когда я пробираюсь через склад к тому самому месту, где исчезли сигналы и Сиерры, и Лисы, держа заряженный пистолет в руках. Мои шаги эхом раздаются в пустом пространстве, пока я не замираю в углу, где в последний раз были активны их трекеры.
В животе неприятно сосет, когда я замечаю, что одна из стен выглядит странно. Слишком гладкая, слишком чистая для такого окружения. Я методично нажимаю на нее, полагаясь на инстинкты. Стена сдвигается, открывая современные двери лифта, и я хмурюсь. Этот механизм... он очень похож на тот, что я сам разрабатывал. Я не понимаю, что он здесь делает.
Я смотрю на свои часы и на мгновение закрываю глаза, прежде чем нажать боковую кнопку в той самой последовательности, которой меня научил дед. Это активирует маячок, который подаст сигнал в Sinclair Security, где бы я ни находился. Дед модифицировал свои любимые часы специально для меня в последние дни перед смертью, и с годами я постоянно обновлял их, не расставаясь ни на день, но всегда надеясь, что мне не придется ими воспользоваться.
Убедившись, что сигнал отправлен, я нажимаю единственную кнопку в лифте, чувствуя, как на меня накатывает волна мрачного предчувствия. Поднимаю пистолет и снимаю с предохранителя. Лифт движется медленно, и по спине пробегает холодок.
Сигнал с трекера Сиерры пропал, потому что ее держат глубоко под землей. Но кто мог настолько хорошо разбираться в моей технологии, чтобы знать, на какой глубине трекеры перестанут работать? Меня накрывает тревога, когда я пробегаю в уме короткий список людей, у которых есть доступ к моим разработкам.
Я напрягаюсь, готовясь к худшему, когда двери открываются... и вижу перед собой свою жену, стоящую прямо перед ними.
— Чонгук! — кричит Сиерра, и я мельком заглядываю за спину Лисы. Вижу сестру, сидящую на металлическом стуле — точно таком же, к которому когда-то был привязан я.
Все перед глазами затмевает багровый туман, кровь отливает от лица, а тело действует на инстинктах.
Я с силой прижимаю пистолет к виску Лисы.
— Ты, сука, — шепчу я. — Что, блять, ты наделала? — рычу, впечатывая дуло в ее висок.
Она вздрагивает и поднимает руки, мольба застывает у нее на губах.
— Я должен был догадаться, — продолжаю я, голос срывается от ярости. — Мне никогда не следовало играть с тобой в счастливую семью. Никогда не стоило притворяться любящим мужем — ты бы не расслабилась настолько, чтобы провернуть такую херню. Как ты, сука, посмела тронуть мою семью?!
Я так сосредоточен на ней, что не замечаю угрозу, пока не оказываюсь обезоруженным. Меня застали врасплох. Лису оттаскивают в сторону, и она падает на колени на холодный каменный пол, слезы текут по ее лицу.
— Ты, блять, что творишь?! — раздается голос Ксавьера, и Сиерра бросается к Лисе, опускаясь рядом с ней. Я моргаю, пытаясь осознать происходящее. Ксавьер толкает меня в грудь, и я с глухим стуком врезаюсь в закрытые двери лифта.
— Ты, сука, с ума сошел?! — рявкает он. — Если ты хоть еще раз угрожающе поднимешь руку на свою жену, я тебя вырублю к чертям!
Лиса начинает рыдать, и понимание медленно прорывается сквозь слепую ярость. Я поднимаю взгляд — и только теперь замечаю Акшая, валяющегося на полу в крови и синяках. Как я его вообще не увидел? Я заметил Сиерру — и дальше ничего. Только ослепляющий гнев.
Блять.
Что я наделал?
— Лиса... — тихо произношу я.
Она вздрагивает и прижимается к шее Сиерры, находя утешение в ее объятиях.
Головоломка наконец складывается. Я медленно провожу рукой по волосам, осознавая все, что произошло.
Сиерра в полном порядке. Ксавьер рядом с ней. Все оказалось именно так, как ожидали мои братья, мои сестры... и моя жена.
А я все понял совершенно неправильно.
— Чонгук, — тихо произносит Сиерра, начиная рассказывать мне обо всем, что произошло за последние несколько часов, с того момента, как пропал ее сигнал. — Я знала, что у меня есть трекер, но не думала, что он отключится под землей. Прости, Чонгук. Я не хотела тебя волновать. Это было всего несколько часов, и я не думала, что кто-то заметит. Я даже больше не живу в поместье Чонов, так что я просто предположила, что ты никогда не узнаешь.
Ксавьер наблюдает за мной настороженно, пока я неуверенно делаю шаг к Лисе и Сиерре. Сестра бросает на меня противоречивый взгляд, будто понимает, почему я так отреагировал, но ненавидит меня за это. Она напрягается так же, как и Лиса, когда я опускаюсь перед ними на колени.
— Прости, — шепчу я. — Прости, маленькая фея.
Лиса подтягивает колени к груди и качает головой. Когда она поднимает взгляд, ее глаза полны боли и разочарования. Я никогда раньше не видел ее такой. Она всегда была светом в моей жизни, но теперь ее прекрасные глаза затянуты тьмой, и виноват в этом только я.
— Я не хотел... Лиса, я просто...
Она с трудом поднимается на колени, ее тело дрожит, пока Сиерра помогает ей встать. Меня тут же накрывает тошнота, когда я замечаю красный след на ее виске от того, как я прижал к нему пистолет. Уже начинают проступать синяки. Я опускаю взгляд на свои руки, ощущая отвращение к самому себе.
Что, блять, я наделал?
Моя жена смотрит на меня, и в ее глазах — разочарование и боль.
— Я не она, — произносит Лиса, ее голос мягкий, но в нем слышится упрек. — Я не Джилл, Чонгук. Я не должна расплачиваться за ее грехи, когда все, что я когда-либо делала, — это любила тебя.
— Я знаю, что ты не она, — отвечаю я, опуская взгляд к ногам.
На несколько мгновений я был уверен, что Лиса сделала то же самое, что когда-то сделала Джилл. И она права — я осудил ее, даже не выслушав. Раскаяние накрывает меня, сдавливает грудь до боли. Я дрожащей рукой тянусь к ней, но в последний момент отдергиваю ее, когда Лиса невольно вздрагивает.
Я бы отдал что угодно, чтобы вернуть время назад, чтобы стереть этот взгляд из ее глаз.
— Правда? — спрашивает она. — Или ты просто случайно проговорился? Знаешь, я все гадала, притворяешься ты или нет. Уже несколько месяцев я спрашиваю себя, одна ли я влюбляюсь. Теперь у меня есть ответ.
****
Лиса
Сиерра сидит на нашей кровати, а Ксавьер облокачивается на дверной косяк, пока я укладываю вещи в сумку. Оба с настороженностью наблюдают за Чонгуком, который никак не может отойти от меня. Первоначальное понимание, которое Сиерра проявила к его реакции, кажется, растворилось, оставив лишь злость. И ее гнев горит ярче, чем мой. Но, пожалуй, потому, что ее злость не соперничает с разбитым сердцем.
— Пожалуйста, — говорит Чонгук. — Не делай этого. Прошу, не оставляй меня, Лиса. Я облажался, маленькая фея. Я знаю. Ничто не может оправдать того, что я сделал, что сказал. Но я...
Я застегиваю сумку и поворачиваюсь к нему, чувствуя, как тяжелеют руки и ноги под грузом чего-то, что слишком похоже на горе.
— Мне просто нужно пространство, Чонгук. Я не собираюсь нарушать условия нашего соглашения, но мне нужно несколько дней для себя.
— Но ты вернешься домой? — спрашивает он, голос его дрожит.
— Домой, — повторяю я, оглядывая спальню, которая всегда была его больше, чем моей. — Да, я вернусь сюда. По условиям мы должны жить в поместье Чонов. Я выйду на работу на следующей неделе, и твоей семье необязательно знать об этом. Я не стану тревожить твою бабушку или делать что-то, что могло бы повлиять на ее здоровье. Я знаю, что тебе трудно в это поверить, Чонгук, но я действительно люблю их, как свою семью.
— Они и твоя семья тоже, — говорит он, но я знаю, что он сам в это не верит.
Я усмехаюсь без радости, вспоминая его слова. Как ты смеешь прикасаться к моей семье. Боль расходится из груди, сжимает желудок, и я закрываю глаза. Да, в тот момент он показал, что думает на самом деле. Чонгук мог стать моей семьей, но я так и не стала его. И, вероятно, никогда не стану. Ты не наставишь пистолет на члена семьи, даже не попытавшись разобраться, что происходит. Он сразу подумал обо мне худшее, без единого сомнения, и я не знаю, что с этим делать. Мне нужно время, чтобы осмыслить все.
Чонгук выглядит так, словно хочет остановить меня, но Ксавьер отрывается от дверного косяка, его взгляд острый.
— Поехали, — говорит Сиерра, обнимая меня за плечи, пока Ксавьер берет мою сумку.
Я чувствую на себе взгляд Чонгука до самого выхода, но впервые он не может меня переубедить. Он был моей слабостью с самого момента нашей встречи, человеком, ради которого я нарушила все свои правила. Я всегда знала, что не из тех девушек, ради которых меняются такие мужчины, как он. Но какое-то время мне хотелось верить, что я могу ею стать.
— Можете отвезти меня к другу? — спрашиваю я, когда Сиерра садится на заднее сиденье рядом со мной, вместо того чтобы устроиться рядом с мужем. — Я не могу сейчас вернуться домой. Если отец увидит, что я плачу...
Она берет меня за руку и кивает:
— Конечно. Мы отвезем тебя куда угодно. Можешь остаться у нас, если хочешь, Лиса. Ты всегда будешь желанной гостьей в моем доме. Мне правда жаль, что я сыграла свою роль в том, что произошло. Я... Я хотела как лучше. Я бы никогда не исчезла просто так.
Я киваю, замечая в ее глазах вину.
— Сиерра, — мягко говорю я. — Ненормально, что твой брат следит за тобой и за мной так, как он это делает. Конечно, то, что сделала ты, тоже нельзя назвать нормальным, но в случившемся нет твоей вины.
Я должна была внимательнее относиться к поступкам Чонгука — к тому, как мы познакомились, к его преподавательской работе, а потом и к стажировке. Я романтизировала его действия, убеждая себя, что он сделал все это, чтобы узнать меня на своих условиях. Но на самом деле он хотел следить за мной, контролировать. Все исходило из недоверия, и время, проведенное вместе, ничего не изменило.
Не стоило притворяться любящим мужем.
Его слова звучат у меня в голове снова и снова, с каждым разом причиняя все больше боли. Он так ловко обманул меня, что даже не пришлось лгать. Я прикусываю губу, вспоминая, сколько раз говорила ему, что люблю, и как он в ответ улыбался с таким выражением, будто я причиняю ему боль. Стыд смешивается с сердечной болью, подступая к горлу, когда машина останавливается у дома Адама.
Мы почти не разговаривали с тех пор, как было объявлено о моем браке, и я не уверена, что он вообще захочет меня видеть. Но мне некуда больше идти. Да, я люблю Сиерру как родную сестру, но сейчас не могу быть рядом ни с кем, кто напоминает мне о Чонгуке. Особенно если они попытаются оправдать его.
Дверь Адама распахивается еще до того, как я успеваю к ней подойти, и у меня наворачиваются слезы. Он бросает один взгляд на сумку в руках Ксавьера, затем на мое лицо, и тяжело вздыхает, раскрывая передо мной объятия. Судорожный всхлип срывается с губ, когда я врываюсь в них, прижимаясь к его груди. Он крепко обнимает меня, просто держит, пока я разваливаюсь на части, пока шок от сегодняшнего дня наконец не настигнет меня полностью.
Выражение лица Адама меняется, когда он поднимает меня на руки и несет к дивану, аккуратно опуская на подушки, прежде чем обратиться к Сиерре и Ксавьеру. Несколько минут спустя я сижу, закутавшись в теплый плед, с чашкой чая в руках и коленями, подтянутыми к груди.
— Ты расскажешь мне, что случилось? — спрашивает Адам, опускаясь передо мной на колени.
Я киваю и начинаю с самого начала, рассказывая ему все, что скрывала, начиная с момента нашей первой встречи с Чонгуком на его дне рождения. Адам просто слушает, не выдавая ни малейшего намека на осуждение. Когда я заканчиваю, он берет мои руки в свои и крепко сжимает их.
— Лиса, я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы у тебя было все, чего ты когда-либо желала. Думаешь, Чонгук способен тебе это дать?
Я смотрю на него сквозь слезы.
— Нет, — отвечаю, голос дрожит. — Он меня не любит, Адам. Если он чему-то меня и научил, так это тому, что даже если любишь человека всей душой, это не значит, что он полюбит в ответ. Любовь, которую ты даешь, не гарантирует, что ты получишь ее обратно.
Адам вздыхает и мягко убирает волосы с моего лица.
— Лиса, этот человек смотрит на тебя так, будто ты чудо, рядом с которым ему выпала честь находиться. Он заворожен каждым твоим движением, каждым словом. Ты этого не видишь, потому что не знаешь, каким холодным боссом он бывает, когда тебя нет рядом. Разница разительная. Но ты пробуждаешь в нем что-то, чего, я уверен, не смог бы никто другой. И так было с самого начала.
Он убирает руку, его взгляд медленно скользит по моему лицу.
— Вопрос не в том, любит ли он тебя, потому что он любит. Вопрос в том, сможешь ли ты жить с его недоверием и стремлением контролировать все, включая собственную жену. Смогла бы ты быть счастлива, живя так? И если нет... то что тогда?