Глава 28
Лиса
У меня сжимается желудок, когда я останавливаюсь на пороге еще одной комнаты в нашем доме, о существовании которой до нескольких часов назад я даже не подозревала. Одна из стен полностью занята экранами системы безопасности, а в центре комнаты стоит стол, окруженный невероятно дорогим оборудованием.
Угрозу со стороны СМИ удалось устранить всего за несколько часов благодаря моим невесткам и команде Сайласа Синклера, но мы до сих пор не смогли найти Сиерру. Ее не было ни дома, который она теперь делит с Ксавьером, ни на работе. Тот факт, что Ксавьер тоже исчез, меня даже немного успокаивает, но Чонгук уверен, что они оба в беде.
Незнание, в порядке ли она, убивает Чонгука. Я вижу это в его глазах, в том, как он отдалился от меня. Ее исчезновение всколыхнуло в нем все те воспоминания, от которых он так старательно пытался исцелиться, и я ничем не могу ему помочь.
Я наблюдаю за мужем, пока он активирует одну за другой все возможные меры безопасности, пытаясь отследить Сиерру. Кажется, что у него установлены трекеры на всех устройствах Чонов — от телефонов до машин, и это еще не все. За последний час я слышала, как он приказывал Пиппи проверить всю входящую и исходящую информацию с ее устройств, вплоть до последнего текстового сообщения.
Очевидно, что отслеживает он не только Сиерру. Но и меня. Этот уровень недоверия причиняет боль, и я пока не знаю, как к этому относиться. Я даже не успела толком осознать это, переварить. Я никогда не знала, что он следит за мной в такой степени. Никогда бы не заподозрила.
— Чонгук, — тихо произношу я, заходя внутрь.
Его тело мгновенно напрягается, спина становится жесткой, как доска. Когда он поворачивается ко мне, его взгляд холоден и незнаком.
— Я уверена, с ней все в порядке. Вполне возможно, что Ксавьер просто внезапно решил устроить ей сюрприз и увез куда-то.
Он натягивает улыбку, но усталость настолько явная, что он даже не пытается играть для меня роль.
— Лиса, — в его голосе слышится нетерпение. — Если бы это было так, я бы уже знал, где они. Что-то случилось.
Я тянусь к нему и кончиками пальцев провожу по его виску. Он вздрагивает, и у меня сжимается сердце. С момента, когда он понял, что Сиерра пропала, он едва ли коснулся меня. Я даже не осознавала, насколько привыкла к его прикосновениям — к тому, как он держит меня за руку, как обнимает за талию, когда я рядом.
Я стараюсь быть рядом, поддерживать его, но не могу отрицать, что мне самой тоже нужна поддержка. Воспоминания о том, что сделал мой биологический отец, еще слишком свежи, и мне просто хочется, чтобы Чонгук позволил мне прикоснуться к нему. Чтобы он обнял меня, прижал к себе, хотя бы на несколько секунд.
Я никогда не чувствовала себя такой одинокой, стоя рядом с человеком, которого люблю больше всего.
Чонгук внимательно изучает мое лицо, и я замираю, когда в его глазах мелькает что-то, чего я не могу понять. Впервые за несколько месяцев я совершенно не могу его прочитать.
— Ты уверена, что не знаешь, где она? — спрашивает он.
У меня перехватывает дыхание, и я качаю головой.
— Нет, Чонгук. Я же сказала, что не слышала от нее ни слова. Никто не слышал.
Я вижу сомнение в его глазах, и это ранит меня сильнее, чем я могу показать.
Мне хочется сказать ему, что я не она. Что я никогда не предам его или его семью, и что само предположение об этом — нелепость. Но вместо этого я просто скрещиваю руки и плотно сжимаю губы, изо всех сил стараясь не принимать его поведение на свой счет.
Чонгук откидывается на спинку кресла, не сводя с меня пристального взгляда.
— Ты точно не знаешь, где она, Лиса?
Мое сердце сжимается от боли, и я снова качаю головой.
— Нет, Чонгук. Я только что сказала тебе это. Ты не можешь продолжать так себя изматывать. От тебя не будет пользы, если ты себя загоняешь. К утру мы уже что-то узнаем. Это же Сиерра, Чонгук. Это далеко не первый раз, когда она поступает импульсивно.
Не то чтобы я не волновалась, но зная, что она, скорее всего, с Ксавьером, я чувствую себя куда спокойнее — так же, как и мои невестки. После того, что я видела на ее девичнике, я знаю, что пока Ксавьер рядом, с ней ничего не случится.
Только Чонгук — единственный, кто отказывается в это верить.
Я тянусь к его руке, но он не сжимает мои пальцы, как делал всегда.
— Ты никому не поможешь, если будешь доводить себя до изнеможения. К тому же, Сайлас Синклер уже подключил всю свою команду. Он делает все возможное, чтобы найти ее.
Он качает головой и убирает руку.
— Есть кое-что, что я хочу проверить. Ты иди спать.
Я скольжу взглядом по его экрану и тяжело вздыхаю.
— Она знает, что ты следишь за ней в такой степени? — спрашиваю я мягко. — Я понимаю, что ты переживаешь за ее безопасность, но это вообще нормально? Ты просматриваешь ее переписки, Чонгук. Ты бы сам хотел, чтобы кто-то из твоих братьев читал наши с тобой сообщения?
Чонгук откидывается назад, его лицо становится жестким.
— Я не читаю их лично, Лиса. Это делает Пиппи. И если в них нет ничего подозрительного, я никогда их не увижу.
Я указываю на один из экранов, где Пиппи собрала множество сообщений, в которых Сиерра угрожает Ксавьеру убийством или нанесением телесных повреждений, а он отвечает ей кокетливо и провокационно.
— Это явно личные сообщения, — говорю я. — Она бы никогда не хотела, чтобы ее брат их увидел. Мне кажется, это неправильно.
Чонгук поднимается со своего кресла и, наклонившись, кладет палец мне под подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Лиса, — произносит он. — Моя сестра знает, что я могу проникнуть во все ее устройства, и знает, что я никогда не стал бы этого делать, если бы не был по-настоящему обеспокоен ее безопасностью. А я обеспокоен. Вопрос в том, почему ты нет? Такое чувство, будто ты только и пытаешься помешать мне найти Сиерру, и я не понимаю, почему. Если ты знаешь, где она, я настоятельно советую тебе сказать мне это прямо сейчас.
— Я не знаю, где она, — шепчу я сдавленно. — Меня просто беспокоит вторжение в ее личную жизнь. Она всего на несколько часов вышла из дома, Чонгук. Завтра она вернется, и когда узнает, что ты сделал, будет в ярости. Я бы тоже была.
Он убирает руку, его взгляд становится ледяным.
— Она знает. Сиерра прекрасно осознает, на что я пойду, если она исчезнет.
— А вот я — нет, — шепчу я, указывая на экран. — Я вижу там свое имя, Чонгук. Вижу точку, показывающую, что я нахожусь в нашем доме. Ты никогда не говорил мне, что следишь за моим телефоном. Я никогда не давала на это согласия. Ты говорил, что постараешься доверять мне, но ты даже не пытался. Ты никогда не рассказывал мне про эту комнату, про туннели...
Он сжимает челюсти.
— Что ты пытаешься скрыть, Лиса? Почему тебя это вдруг так волнует?
Я тяжело вздыхаю и качаю головой.
— Ничего, прости. Сейчас не время это обсуждать. Просто был долгий день, я устала, эмоции зашкаливают, и я... — Я снова смотрю на экран, и мое сердце сжимается. Я думала, ты начал мне доверять, что мы вместе пытаемся оставить прошлое позади. Сегодня я чувствую себя разбитой, и это только добавляет усугубляет мои раны. Я так в тебе нуждаюсь, но ты даже не замечаешь. — Это неважно.
Он кивает, и я делаю шаг назад. Волна одиночества накрывает меня, пока я выхожу из комнаты и направляюсь в нашу спальню.
Я опускаю взгляд на кровать, и меня накрывает острая тоска. Все, чего я хочу, — быть рядом с ним, быть той, к кому он обращается в такие моменты. Я думала, что мы продвинулись так далеко, но теперь уже не уверена. Еще страшнее то, что мужчина, от которого я только что ушла, был мне незнаком. Это был не тот Чонгук Чон, которого я люблю, и снова я остаюсь в сомнениях, что в этом браке реально, а что — нет.
Это пугающее чувство, и от него мое сердце ноет еще сильнее.
Я глубоко вздыхаю, заходя в ванную, охваченная вихрем эмоций. Никогда раньше я не чувствовала себя такой одинокой, даже несмотря на то, что мой муж всего в нескольких комнатах от меня.
Даже после душа мне не становится лучше, а надевание одной из его футболок не избавляет от жгучей боли в груди.
Я вздыхаю и беру телефон, чтобы проверить время, но замираю, увидев сообщение с незнакомого номера:
Сиерре нужна твоя помощь. 453 Кингсли Роуд. Приходи одна. Никому не говори.
Я тут же набираю номер, но он сразу же уходит в голосовую почту.
Я выбегаю из комнаты и направляюсь к Чонгуку в комнату безопасности, но нахожу его, сгорбившегося над столом в глубоком сне.
Я замираю, не зная, что делать.
Я не врала. В таком состоянии он никому не поможет. К тому же, сообщение сказало прийти одной, и я не могу рисковать безопасностью Сиерры.
****
Лиса
Мой живот сжимается от нервного напряжения, когда я паркуюсь перед заброшенным складом, к которому привел меня указанный адрес. Я вздрагиваю от неожиданности, когда кто-то стучит в окно моего бронированного автомобиля. Оборачиваюсь в сторону и замираю, расширяя глаза, когда узнаю мужчину.
Я открываю дверь, и тут же Сайлас и его люди бросаются вперед.
— Встань за меня, — резко говорит Сайлас, зажимая меня между собой и машиной, держа в руке пистолет.
— Я же сказал тебе прийти одной, — говорит старший брат Ксавьера, ничуть не выглядя напуганным. — Чоны никогда не слушают, да? — Он устало вздыхает и проводит рукой по своим густым черным волосам. — Это сильно разозлит мою новую невестку, а она такая же неуравновешенная, как и мой брат. У меня нет времени на это.
— Я бы никогда не бросилась вслепую, не подумав, и не стала бы рисковать, усугубляя ситуацию, — говорю я из-за широкой спины Сайласа, не собираясь извиняться за свою осторожность. Будить Чонгука явно было плохой идеей, учитывая его усталость и нынешнее душевное состояние, но уходить одной, без главы нашей службы безопасности, я тоже не собиралась.
Я замечаю момент, когда Сайлас узнает мужчину перед ним, его тело расслабляется, и он отступает.
— Закари Кингстон? Какого хрена?
— Мэр Кингстон, — раздраженно поправляет он. — Ах, да черт с ним. Просто идите за мной. — Он бросает на Сайласа уничтожающий взгляд. — Ты, в частности, испортил мне весь день, пытаясь влезть на частную территорию Кингстонов в поисках Сиерры. Из-за тебя мне пришлось самому разыскивать брата и его жену, чтобы ты перестал совать нос не в свое дело. Раз уж тебе так отчаянно нужно было их найти, теперь это твоя проблема. И не говори потом, что я тебя не предупреждал.
Я хмурюсь, когда он ведет нас через огромное пустое помещение, пока мы не останавливаемся перед кирпичной стеной. Он нажимает на нее, и она скользит в сторону, открывая сверкающий металлический лифт, который совершенно не сочетается с плачевным состоянием склада.
Сайлас по-прежнему держит оружие наготове, но мэр Кингстон лишь тяжело вздыхает, глядя на него, откидывается назад и выглядит так, будто мечтает просто уйти домой.
Кажется, лифт спускается бесконечно долго, и к тому моменту, когда мы достигаем нужного этажа, мне не по себе. Судя по тому, как напряглись плечи Сайласа, он чувствует то же самое.
Двери открываются, и я замираю, услышав голос Сиерры. Она оборачивается на звук наших шагов, выглядя совершенно невозмутимо в своем безупречном изумрудном платье, с идеально прямыми темными волосами, а каблуки ее бежевых туфель цокают по полу.
— Лиса, вот ты где, — говорит она, подбегая ко мне и крепко обнимая.
— Ты в порядке, — шепчу я, обнимая ее в ответ. — Слава Богу.
Она отстраняется и смотрит на меня с недоумением.
— Конечно, в порядке. О чем ты вообще?
Я смотрю мимо нее и замираю, видя Акшая, привязанного к стулу. Его лицо опухло и в крови. Ксавьер Кингстон ставит ногу ему на колено, а в руках держит бейсбольную биту.
Он просто подмигивает мне в знак приветствия и подносит биту к подбородку Акшая, заставляя его поднять голову.
— С-Сиерра, — заикаюсь я, не в силах осознать происходящее. — Я... мы... мы искали тебя часами. Чонгук... он сходит с ума.
Ее лицо меняется, улыбка исчезает, сменяясь чистым беспокойством.
— Что? Мои братья вообще не должны были узнать, что меня нет.
Она поворачивается к своему мужу.
— Ты обещал, что они не узнают, Ксавьер, — ее глаза вспыхивают предательством. — Ты обещал мне перемирие.
Он подходит к ней и обнимает за талию.
— Прости, Котенок, — говорит он, и в его выражении мелькает смятение. — Я что-то упустил. Это было не специально, клянусь. Я говорил серьезно, когда обещал перемирие.
Он смотрит на нее умоляюще, и она медленно кивает, будто не до конца ему верит.
— Сиерра, — шепчу я, и все мое тело начинает дрожать от облегчения — теперь, когда я знаю, что с ней все в порядке, адреналин покидает меня. — Что... что здесь происходит?
Она отходит от Ксавьера и берет меня за руку, ее выражение становится напряженным.
— Я видела новости, — говорит она, кивая в сторону Акшая. — И такие, как он, не остановятся. Он продолжал бы тебя шантажировать, угрожая счастью, которое ты нашла с Чонгуком. Мой брат не был так счастлив уже много лет, и я не могла просто стоять в стороне и позволить кому-то разрушить то, что вы с ним построили.
Она заправляет мне прядь волос за ухо и вздыхает:
— Кроме того, я видела, как Фэй прошла через нечто подобное из-за своего ублюдка-отца, и просто... я не могла сидеть сложа руки в этот раз. С Фэй я узнала обо всем, когда уже было слишком поздно. Но в этот раз я думала... я думала, что, возможно, смогу что-то изменить.
Она пыталась защитить меня, как и все мои невестки. Только Сиерра действовала куда более решительно. Я закусываю губу, сдерживая слезы, и крепко обнимаю ее.
— Ты сумасшедшая, и тебе не стоило этого делать, но я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, дорогая, — шепчет она. — Прости, что все так случилось. Стать Чоном значит, что общественное мнение может и будет использоваться против тебя. — Она отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. — Но это никогда не останется безнаказанным. За последние несколько лет мы многому научились, и я больше не буду сидеть сложа руки, если кто-то пойдет против моей семьи. Такие вещи нужно решать быстро и тихо.
Она переводит взгляд на Акшая.
— Он согласился сделать заявление, в котором признает, что лгал обо всем, что сказал. И он больше никогда не свяжется с тобой.
Я киваю, оглядывая человека, который участвовал в моем появлении на свет, но так и не стал мне отцом. Он опустил голову, выглядя сломленным и избитым — наверное, так же выглядела мама, когда отец ее спас. Сейчас, как никогда, я благодарна, что она нашла его. Я даже не могу представить, кем бы она стала, если бы ей пришлось остаться с этим человеком. Кем бы тогда стала я?
Сайлас начинает мерить шагами комнату, проводя рукой по волосам, осмысливая все, что сказала Сиерра.
— Я понимаю, почему ты это сделала, но что я тебе говорил, Сиерра? — наконец говорит он. — Я же просил держать меня в курсе, когда ты собираешься провернуть что-то чертовски безумное, разве нет? Ты хоть представляешь, как я переживал? Ты знаешь, как волновалась Аланна? — спрашивает он, имея в виду свою жену. — Не говоря уже о Чонгуке. Я давно не видел его в таком состоянии.
Ксавьер делает шаг вперед, заслоняя собой Сиерру, его взгляд становится опасным.
— Мы здесь всего ничего. Сколько прошло, тринадцать часов с тех пор, как мы спустились сюда? С чего бы моей жене докладывать тебе, если она просто ушла со мной на несколько часов?
Сиерра качает головой.
— Ксав, — мягко говорит она. Она кладет руку ему на предплечье, их взгляды встречаются. — Не надо, — шепчет она. — Я облажалась... ты не понимаешь.
Сайлас снова проводит рукой по волосам и отворачивается.
— Мне нужно позвонить жене, а потом сообщить твоей бабушке, что ты в порядке. Когда я вернусь, будьте готовы уезжать. Я понимаю, зачем ты это сделала, и даже поддерживаю, но в следующий раз просто дай мне знать заранее, ладно?
Сиерра кивает, а мэр Кингстон бросает на меня понимающий взгляд, видимо, теперь и сам лучше разобравшись в ситуации.
— По дороге домой подбрось меня, — говорит он Сайласу. — Уже поздно, а наши водители увезли машины обратно в особняк. Не хотелось бы их сейчас будить. Ты можешь и ехать, и звонить одновременно. А Ксавьер пока разберется с этим.
Сайлас раздраженно вздыхает и выходит вместе с мэром Кингстоном на поиски связи. Мы зашли так глубоко, что сигнала здесь нет совсем — вероятно, именно так Чонгук потерял тот маячок, который использовал, чтобы отслеживать Сиерру.
— Пойдем, — говорит Сиерра, хватая меня за руку. — Зак только что выбил для нас лишних тридцать минут. Самое время для извинений. Сначала его, а потом мы вернемся домой, чтобы я смогла извиниться перед своими братьями лично.