Глава 27
Лиса
— Ты уверена в этом? — спрашивает Чонгук, его взгляд изучающе скользит по моему лицу.
Мое сердце бешено колотится, и на мгновение мне хочется сказать нет, но я напоминаю себе, ради чего все это, и глубоко вдыхаю.
— Да. Важно, чтобы мы контролировали контекст.
Чонгук кивает, и его лицо озаряется лукавой улыбкой, когда он отдает приказ опубликовать наше заявление. Он берет меня за руку, переплетая наши пальцы, пока я обновляю сайт Windsor Media на его планшете и вижу, как появляется статья о нас.
«Чонгук и Лиса Чон подтверждают слухи о свадьбе».
Чонгук настаивал, чтобы заголовок был именно таким — он отказывался называть меня кем-то, кроме Лисы Чон. Статью сопровождает наша свадебная фотография, и, несмотря на волнение, я улыбаюсь. Снимок сделан в тот момент, когда мы с Чонгуком танцевали на нашей свадьбе — он поднял меня высоко над головой, глядя на меня так, словно я единственная девушка на свете. А я улыбаюсь так, будто счастливее меня никого нет. Мы выглядим настолько влюбленными, что даже я на мгновение почти верю в написанное, будто наш брак — не договоренность.
— Посмотри, — говорит он, передавая мне свой телефон.
Мое сердце наполняется теплом, когда я листаю профили его родных в соцсетях и вижу фотографии с каждым из них, подписанные словами приветствия в семью. Я улыбаюсь, разглядывая снимки с семейных встреч. Я часто все еще чувствую себя чужой, но на этих фото я — одна из них.
— Когда они успели все это подготовить? — спрашиваю я, голос дрожит от эмоций.
После угроз Акшая вчера, мы с Чонгуком решили объявить о браке практически без подготовки. Мы оставили Ареса и Рейвен в спешке собирать медиапакеты, но они, похоже, только рады были помочь.
— Тебя любят, — тихо говорит Чонгук, мягко заправляя прядь волос за мое ухо. — Думаю, девочки только и ждали этого момента. Не только мне не нравилось скрывать тебя.
Чонгук тянется к моему ожерелью, наши взгляды встречаются. Он резко вдыхает, а затем дергает цепочку, ломая застежку и освобождая мое кольцо. Я вздрагиваю от неожиданности, а он довольно улыбается, его взгляд темнеет.
— Оно тебе больше не понадобится, — говорит он, позволяя тонкой цепочке соскользнуть на пол.
Чонгук берет мою руку и, не сводя с меня глаз, надевает обручальное кольцо мне на палец.
— Потому что ты больше его не снимешь, миссис Чон.
Я киваю, зачарованная выражением его лица. Это не просто собственнический взгляд. Это большее. Чонгук опускает глаза на мои губы, и я дрожащим выдохом встречаю его, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня.
Боже, как же я его люблю.
И я знаю, что он тоже чувствует это между нами.
— Чонгук и миссис Чон, — раздается голос Пиппи, и он нехотя отстраняется, прижимая лоб к моему. — Сайлас Синклер прибыл, чтобы сопроводить вас на работу. Он настаивает, чтобы вы ехали на бронированном автомобиле, поэтому я уже подогнала его к входу.
Я удивленно поднимаю бровь, но Чонгук только качает головой.
— Ничего особенного. Просто дополнительные меры предосторожности. Не знаю, помнишь ли ты, но когда стало известно о свадьбе Ареса и Рейвен, СМИ начали полномасштабную атаку на нее — они даже вторглись на нашу территорию и запускали вертолеты, чтобы заснять ее. То же самое произошло с Вэл и Лукой. С тех пор Рейвен настаивает на максимальной защите новых членов семьи во время официальных объявлений. Это больше для ее спокойствия, чем для нашего, так что просто не обращай внимания.
Мое сердце трепещет, когда мы идем к выходу, держась за руки. Все как обычно, но внутри меня все ощущается по-другому. Я украдкой смотрю на него — и внезапно до меня доходит, что теперь весь мир знает: этот невероятный мужчина — мой.
Чонгук берет мою руку и нежно целует мой палец поверх обручального кольца, пока Сайлас ведет нас прочь с территории поместья Чонов.
Я встречалась с ним несколько раз, и он всегда был обаятельным и добрым, но сегодня он кажется пугающе серьезным, не переставая отслеживать обстановку и передавать команды своей команде каждые тридцать секунд.
Проходит немного времени, и над нами появляется вертолет с логотипом «The Herald», но Чонгук лишь ухмыляется.
— Затемненные стекла, — говорит он, смеясь. — Они знают, что это мы, но не смогут сделать ни единого снимка. Мы заедем прямо в закрытый гараж Windsor Motors. Они не смогут попасть в мою закрытую зону. Это сведет их с ума.
Я тихо смеюсь и крепче сжимаю его руку.
— Ты же знаешь, как я люблю играть с ними. Так что я только за.
Чонгук наклоняется и быстро крадет поцелуй.
— Интересно, сколько времени им понадобится, чтобы понять, что все те девушки, с которыми меня якобы видели, — это была ты? Они ведь не самые сообразительные. Как думаешь, когда появятся первые скандальные заголовки о моих изменах?
— Меньше дня, — шепчу я, снова целуя его. — Я даже подолью масла в огонь: надену свой светлый парик в конце недели, а потом несколько дней буду выглядеть убитой горем всякий раз, когда замечу камеру. Если бы я не была уверена, что ты окончательно сойдешь с ума, я бы даже начала периодически снимать обручальное кольцо.
Чонгук смеется и качает головой.
— Знаешь, с тех пор как я женился на тебе, у меня не было ни одного скучного дня.
— Почти приехали, — напряженно говорит Сайлас. — Я усилил охрану в здании и, по крайней мере на несколько дней, перераспределил сотрудников службы безопасности, чтобы вы были под круглосуточной защитой.
До меня вдруг доходит. Сайлас беспокоится не только из-за ситуации с Рейвен и СМИ. Он волнуется за безопасность Чонгука из-за того, что случилось в прошлом. Меня охватывает тревога, и я глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться. Чонгук бросает мне ободряющую улыбку, когда машина останавливается, и я крепче сжимаю его руку, пока нас окружают телохранители, сопровождая до лифта.
Когда двери наконец закрываются, он облегченно выдыхает, а я прижимаю ладонь к груди. Я не помню, чтобы когда-либо чувствовала такую тревогу, такой страх, что что-то упустила, что-то сделала не так. И только когда Чонгук ведет меня через офис к моей команде, я понимаю, что именно забыла.
Все, кроме Халимы, выглядят потрясенными, но больше всего меня задевает выражение боли на лице Адама.
Его взгляд опускается к нашим сцепленным рукам, и Чонгук тут же сильнее сжимает мою ладонь.
— Оставляю свою жену в вашем распоряжении, — с улыбкой говорит он.
А затем притягивает меня к себе и берет мое лицо в ладони.
Наши взгляды встречаются, прежде чем он целует меня — совершенно не заботясь о том, кто на нас смотрит.
****
Лиса
Мой разум снова и снова прокручивает момент, когда Адам даже не взглянул на меня, и сердце сжимается от боли.
Всю неделю я пыталась с ним поговорить — безуспешно. Он не отвечает на мои звонки, а на работе обсуждает только вопросы, касающиеся нашего проекта. И те немногие слова, что он сказал в тот день, когда разлетелась новость, продолжают звучать у меня в голове, оставляя глубокие раны.
«Подумай, почему ты скрыла от меня что-то настолько важное, Лиса. Если бы твой брак был тем, чем ты гордишься, если бы он действительно делал тебя счастливой, ты бы мне рассказала. Я бы хранил твои секреты, и ты это знаешь. Есть только одна причина, по которой ты не могла мне об этом сказать: ты не смогла бы посмотреть мне в глаза и оправдать свой поступок. Если ты не могла сделать этого тогда, не пытайся делать это сейчас.»
Хуже всего то, что в его словах есть доля правды.
Я так и не рассказала ему, потому что знала, какие вопросы он задаст, и знала, что мои ответы его разочаруют. Он спросил бы, любит ли меня Чонгук. Является ли мой брак тем, о чем я всегда мечтала, тем, чего ждала всю жизнь. Он хотел бы знать, так ли я счастлива, как всегда надеялась быть. А я не смогла бы посмотреть ему в глаза и солгать.
— Маленькая фея, — говорит Чонгук, его очки сползают на переносицу, пока он откидывается на спинку дивана.
На нем серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, и белая футболка — в любой другой день я бы уже забралась к нему на колени и отвлекла от работы.
— Ты уже несколько дней сама не своя. Дай мне правду, Лиса.
Я качаю головой, не желая обсуждать с Чонгуком Адама. Он никогда бы не понял, да и он не особо любит Адама — просто терпит его из уважения ко мне.
— Лучше уж выберу вызов.
Его взгляд пробегается по моему лицу, и он откладывает планшет в сторону.
— Да?
Я киваю и выдавливаю улыбку.
— Тогда я вызываю тебя сказать мне, о чем ты думаешь.
Из моих губ вырывается удивленный смешок, и я качаю головой.
— Это не так работает, Чонгук.
Он вздыхает и притягивает меня к себе, и я не сопротивляюсь. Чонгук обнимает меня, и я тихо выдыхаю, уткнувшись губами в его шею.
— Он придет в себя, — говорит мой муж мягко, неохотно. — Я вполне могу представить, что он сейчас чувствует. Дай ему время зализать раны, и он снова станет тем другом, каким был всегда.
Я отстраняюсь, не зная, что на это ответить. Чонгук думает, что Адам испытывает ко мне чувства, и сколько бы я ни пыталась его переубедить, он просто не принимает мои слова всерьез.
— Чонгук, — начинаю я раздраженно, но в этот момент в доме срабатывает тревога.
— Критическая угроза, — раз за разом повторяет Пиппи, пока металлические ставни опускаются на окна. Я испуганно вскакиваю, когда в доме загорается свет, а нас полностью блокирует система безопасности.
— Рейвен Чон активировала полное закрытие поместья Чонов, — сообщает Пиппи. — Открыты туннели, дом Чонгука Чона назначен точкой сбора.
— Что происходит? — в панике спрашиваю я.
Чонгук качает головой, показывая, что сам не знает.
— Все наши дома соединены туннелями, — объясняет он. — Бабушка построила их, когда я... после... — он откашливается. — Нам никогда не приходилось их использовать.
Я сжимаю его руку, и сердце начинает колотиться еще сильнее.
— Что могло это спровоцировать? — спрашиваю я, голос дрожит.
Чонгук мрачно кривится.
— Только одно. На территорию проникли посторонние. Активировать этот протокол может только Чоны или Сайлас Синклер, и единственная причина, по которой мы бы это сделали, — угроза безопасности.
Он вытирает ладонью лицо и тихо добавляет:
— Рейвен не активировала его даже тогда, когда СМИ буквально штурмовали ее, и я знаю, что она до сих пор жалеет об этом. Она говорила, что если такое случится снова, она не станет колебаться и нажмет тревожную кнопку.
Я вскидываю голову, когда Рейвен и Арес входят через дверь, о существовании которой я даже не подозревала; стены разъезжаются в стороны. Я смотрю на них во все глаза, по позвоночнику пробегает неприятный холодок. Как могла в моем собственном доме быть дверь, о которой я не знала?
Чонгук говорил, что для меня нет запретных мест, но он никогда не рассказывал мне об этом протоколе безопасности или о туннелях. Возможно, потому что при неправильном использовании они могли бы привести меня прямо в дома его семьи. Я бросаю на него взгляд, и сердце болезненно сжимается. Я понимаю, почему он мог скрыть это от меня в начале нашего брака, но сейчас? Если существовала хоть малейшая вероятность, что этот протокол будет активирован, он должен был предупредить меня, подготовить.
Мои глаза расширяются, когда Чонгук переключает телевизор на канал видеонаблюдения, и выражения Рейвен и Ареса тут же мрачнеют. Стаи репортеров заполонили территорию, и я нахмуриваюсь в недоумении.
— Почему сейчас?
Мы объявили о браке несколько дней назад, и все это время оставались вне поля зрения прессы, передвигаясь в машинах с тонированными стеклами и под охраной. Были несколько статей, в которых сомневались в моем образовании, поскольку Чонгук какое-то время был моим профессором, но мой муж быстро решил эту проблему, слив в сеть мои академические записи, подтверждающие, что я преуспевала не только в его классе.
Рейвен опускает голову и протягивает мне планшет. Я беру его дрожащими руками, и у меня сжимается живот, когда я читаю статью, в которой Акшай обвиняет мою мать в том, что она – неверная охотница за богатством, бросившая преданного мужа ради состоятельного босса. А затем еще одну — о том, как мой отец якобы насильно не подпускал его ко мне, только чтобы в итоге «продать» меня Чонам ради спасения своей компании.
Из этих статей выходит, будто и моя мать, и я — расчетливые манипуляторши, использующие мужчин как ступеньки наверх. При этом моего отца изображают холодным и жестоким, тогда как все, что он когда-либо делал, — это любил меня.
Глаза наполняются слезами при мысли о том, что мои родители могут это прочитать, и я сильнее сжимаю планшет. Как он мог? Этот человек — мой биологический отец, а я для него всего лишь источник денег. Он прекрасно понимает, какой вред это нанесет мне и моей семье, но все равно идет на это.
Раньше я надеялась, что однажды мы сможем наладить общение, но теперь вижу, что этого никогда не случится. Мужчина, который способен так обращаться с моей матерью, никогда не мог бы стать человеком, с которым я захотела бы наладить хоть какие-то отношения. И все же в глубине души мне было любопытно, какие черты я могла унаследовать от него, какая у него семья...
Чонгук обхватывает меня за талию и отрицательно качает головой, забирая у меня планшет.
— Не читай это, дорогая, — мягко просит он. — Они ничего не знают. Они напишут что угодно, если это принесет им рекламные деньги. Мы разберемся, хорошо?
Я киваю и прикусываю губу, чтобы не расплакаться, ощущая, как внутри все разрывается. Дрожащий вдох срывается с моих губ, и Чонгук бережно убирает волосы с моего лица. Его взгляд полон ярости.
— Я выпотрошу эту мразь, — раздается голос Дионa. Он появляется позади Ареса и Рейвен, держа Фэй за руку.
— Только если я не доберусь до него первым, — мрачно говорит Лука, выходя из туннеля вместе с Вэл. Когда он замечает слезы в моих глазах, его лицо мгновенно темнеет.
Зейн отталкивает братьев в сторону и подходит ко мне, а следом за ним — Селеста.
— Не переживай, — говорит он примиряющим тоном. — Мы вернем за каждую твою слезу тысячу. Тот, кто тронет Чона, узнает, что это значит.
— В таком случае, — мой голос срывается, — я пролью целую реку.
Он улыбается, а Чонгук крепче сжимает меня, наши взгляды бегло пробегают по заполненной людьми гостиной.
Все замолкают, когда в комнату входит бабушка Анна. На ней строгий черный костюм, и ее лицо выражает, пожалуй, самый сильный гнев из всех.
— Как они смеют? — негодует она, гневно сверкая глазами. — Как они смеют тронуть одного из моих детей? Врываться в наш дом?
Она поворачивается к женщинам в комнате, полностью игнорируя своих внуков, и приподнимает бровь.
— Как вы с этим справляетесь?
Вперед выходит Рейвен.
— Я расторгла все контракты с медиа-компаниями, которые осмелились плохо говорить о Лисе, без последствий для нас благодаря пунктам в договорах. Большинство из них уже активно удаляют статьи, пытаясь сохранить со мной сотрудничество и избежать выплат неустоек.
Вэл усмехается, ее глаза холодны.
— Я скуплю и сброшу как можно больше акций газет, пока что тихо инвестируя. Через пару дней, когда их стоимость взлетит, я продам все, оставив их в панике, пытаясь объясниться перед акционерами. Они понесут огромные убытки и никогда не смогут связать это с нами.
Фэй поднимает телефон.
— Я только что отменила все свои предстоящие концерты и сообщила поклонникам, что глубоко потрясена тем, как обращаются с моей невесткой. Теперь они в ярости и массово оставляют комментарии под всеми статьями, защищая Лису, точно так же, как фанаты Рейвен.
Селеста кладет руку на плечо Зейна и улыбается.
— Последний час я посвятила поиску имен всех журналистов, которые посмели написать что-то о Лисе. Теперь их ждет поцелуй смерти от Чонов — если их счета находятся в банке Чонов, мы их заморозим, а также внесем их в черный список всех наших заведений. И поскольку меня это особенно взбесило, я проверила, не забронировали ли они или кто-то из их семей отдых в наших отелях. Я распорядилась отменить их бронирования, но не сообщать им об этом до тех пор, пока они не прибудут на место. Посмотрим, как они себя почувствуют, когда пострадают не только они сами, но и их друзья и семья, и это на долгие годы.
Я смотрю на женщин в комнате, испытывая одновременно восхищение и страх перед тем, как быстро и безжалостно они действуют. Судя по лицам их мужей, они чувствуют то же самое.
— Я же говорил, — мягко произносит Чонгук, притягивая меня ближе. — Мои невестки — это сердце нашей семьи. Тебя любят, Лиса, и нет ничего, на что Чоны не пойдут ради тех, кого они любят. Я думаю, что этого недостаточно, но это хороший старт. Остальное мы с ребятами возьмем на себя.
— Чонгук, — раздается голос Пиппи сверху. — Сигнал Сиерры только что пропал. Я не могу до нее дозвониться и не могу отследить ее местоположение.
Чонгук бледнеет и тянется за телефоном, его свободная рука уже двигается к ноутбуку. Я наблюдаю, как он открывает систему безопасности, показывающую, что мы все находимся в его доме. Я смотрю на него в изумлении, не понимая, как он нас всех отслеживает.
— Чтобы я потерял ее сигнал, она должна находиться довольно глубоко под землей, глубже, чем наши туннели.
Он вскидывает голову, когда в гостиную входит Сайлас Синклер. Чонгук слегка расслабляет плечи, заметив его.
— Сиерра, — его голос дрожит от боли. — Помоги мне найти Сиерру.