Глава 26
Лиса
Сердце бешено колотится в груди, когда я присоединяюсь к Рейвен, Вэл, Фэй и Селесте, двигаясь в свадебной процессии Сиерры по потрясающему саду бабушки Анны.
Сиерра настояла на том, чтобы свадьба проходила прямо в центре лабиринта бабушкиного сада — наверняка, чтобы позлить Ксавьера. Но на его лице не отражается ни капли раздражения. Как, впрочем, и на лицах его четырех братьев, стоящих рядом с ним.
Он поднимает взгляд и вежливо улыбается, когда мы заходим, но в его спокойном выражении мелькает неуверенность. Ксавьер переминается с ноги на ногу и дергает рукава пиджака. Я замечаю, как один из его братьев наклоняется и что-то шепчет ему на ухо.
Мои глаза расширяются, когда я узнаю этого человека. Это мэр Кингстон. Мэр нашего города.
Ксавьер игнорирует слова брата, распрямляется, и мы все занимаем свои места.
Я ловлю взгляд Чонгука, и он нежно улыбается мне с первого ряда. Мне трудно отвести от него глаза, когда Сиерра входит в сад, держась за руку бабушки Анны.
Она выглядит ослепительно, и Ксавьер шумно втягивает воздух. Его братья усмехаются, и я невольно улыбаюсь тоже.
Бабушка Анна бережно вкладывает руку Сиерры в ладонь Ксавьера, затем аккуратно откидывает прядь ее волос за ухо. Их взгляды пересекаются, наполненные эмоциями.
— Я люблю тебя, — тихо говорит бабушка.
Сиерра делает дрожащий вдох, на мгновение закрывая глаза.
— Я люблю тебя больше, — отвечает она так же тихо, ее голос полон боли.
Но стоило ей повернуться к Ксавьеру, как все тепло исчезает. В ее изумрудных глазах не остается ничего, кроме злости и раздражения.
Он лишь усмехается, не испытывая ни малейшего страха перед ее ледяным взглядом.
— Убери когти, Котенок, — шепчет он, склоняясь к ней. — Ты же не хочешь случайно поцарапать свою новую игрушку, да?
Сиерра закатывает глаза и говорит что-то в ответ — я не расслышу ее слов, но они заставляют Ксавьера рассмеяться.
Я тоже улыбаюсь, но мои мысли снова возвращаются к Чонгуку. Наши взгляды остаются сцепленными, и я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме него. То, как он смотрит на меня... Эти бабочки в животе просто сводят с ума.
Когда выяснилось, что он спланировал наше знакомство, в глубине души мне стало страшно. Я боялась, что окажусь в таком же браке, как у моей матери — в клетке, под контролем мужа. Но я не осмелилась озвучить свои страхи. Я знала: если скажу хоть слово, родители немедленно разорвут помолвку и поставят крест на слиянии компаний. Я сделала ставку. Молилась, что хотя бы часть того, что он показал мне в нашу первую встречу, была настоящей. И, кажется, я выиграла этот спор.
Я понимаю, что в браке не бывает идеала. Но я никогда его и не искала. Мне был нужен мужчина, который, несмотря ни на что, будет стараться выкладываться для меня каждый день. И Чонгук делает это. Я вижу, что ему непросто, но он все равно старается.
Я отрываюсь от его взгляда, когда священник объявляет Сиерру и Ксавьера мужем и женой.
Ксавьер тянется к ней с куда большей уверенностью, чем я ожидала.
Она на мгновение тает в его объятиях, а потом вдруг спохватывается, отстраняется, ее лицо вспыхивает румянцем.
Хм. Интересно.
Это явно не первый раз, когда он ее целует.
Я улыбаюсь и подхожу к Чонгуку, и мы растворяемся друг в друге, переходя от фотосессии к приветствию гостей.
— Ты потрясающе выглядишь, ты знаешь об этом? — шепчет он, пристально рассматривая мой изумрудно-зеленый наряд подружки невесты. — Я обожаю тебя в желтом, но это тоже великолепно.
Мой взгляд скользит по его идеально сидящему смокингу.
Я наклоняюсь к его уху и игриво шепчу:
— Ты сегодня выглядишь чертовски горячо... Но, знаешь, эта рубашка будет смотреться еще лучше на мне завтра утром.
Чонгук смеется и обнимает меня за талию, увлекая на танцпол. Он смеется все чаще, и мне до дрожи приятно видеть, как он открывается мне все больше. Я наблюдаю, как мой муж влюбляется в меня, так же, как я в него, и это просто невероятно. Я не думала, что у нас когда-нибудь будет такое, а когда он рассказал мне о своем прошлом... я даже не смела надеяться. Но я рада, что он не сдался, что нашел в себе смелость рассказать правду. Что взял меня за руку.
— Я не могу перестать смотреть на тебя, — шепчет он, притягивая меня ближе. Наши движения по танцполу плавны, слаженны. — Не могу поверить, что ты моя, Лиса Чон.
— Я твоя, — уверенно отвечаю я. — Всегда буду.
Он вздыхает и прижимает лоб к моему, от него веет чистым, неподдельным счастьем. Я улыбаюсь и наклоняюсь, чтобы поцеловать его, теряясь в этом мгновении.
— Если... если однажды ты вдруг поймешь, что любишь меня... так, как я знаю, что ты этого хочешь...
Он отстраняется, его взгляд пронизывает любопытство.
— Да?
— Если это случится... ты бы женился на мне снова?
Его глаза расширяются, он сбивается с шага, и мы замираем прямо посреди танцпола. Сердце начинает колотиться в бешеном ритме, и я тут же чувствую, как во мне закипает сожаление.
— Прости, — торопливо произношу я. — Я не... Прости. Я сама не знаю, что на меня нашло.
Чонгук берет мое лицо в ладони, удерживая мой взгляд.
— Ты делаешь мне предложение, миссис Чон?
Я моргаю, ощущая, как нервы накрывают меня с головой.
— Нет! Да? Может быть? Я... я не знаю. Просто... я подумала, что мне бы хотелось сильнее почтить культуру моей матери. Я бы хотела пышную свадьбу, с множеством гостей. А еще тот момент... Ты знаешь, о чем я. Когда ты видишь человека, которого любишь, единственного, кого выбрал среди всех остальных людей на этой планете.
Я качаю головой, прикусив губу.
— Прости. Это было эгоистично. Забудь, что я сказала.
— Лиса, — тихо произносит он. — Нет ничего, чего бы я не сделал, если это сделает тебя счастливой. Если ты захочешь выйти за меня завтра, я с радостью снова поведу тебя к алтарю.
Я снова качаю головой, ощущая тяжесть в сердце.
— Нет, — шепчу я. — Я не хочу, чтобы ты делал это для меня. Мне просто интересно, хотел бы ты этого сам. Это была глупая мысль, прости.
— Ты хочешь того, чего у нас не было, — говорит он, внимательно вглядываясь в мое лицо.
Я отвожу взгляд, чувствуя, как щеки заливает румянец.
— Посмотри на меня, — просит он, его пальцы медленно скользят в мои волосы.
Я кусаю губу, но все же поднимаю на него глаза.
— Да, Лиса. Я хочу этого тоже, — говорит он, а в его голосе звучит твердость. — Я дам тебе все, что ты должна была получить. Все, чего ты заслуживаешь.
Я прижимаюсь щекой к его ладони, ощущая в груди тяжесть.
— Нет, — выдыхаю я. — Это была просто мысль, а не просьба.
Он смотрит на меня с легкой, дразнящей улыбкой, но в глазах пылает что-то глубже, жарче.
— Знаешь... если бы мы встречались, как нормальные люди, то именно этот разговор у нас бы и состоялся, когда мы начали бы задумываться о браке. Ответ, который я пытаюсь тебе дать, хоть и крайне неуклюже, — да. Да, Лиса. Я хочу жениться на тебе. Да, ты — та самая женщина, с которой я хочу построить свое будущее. С которой хочу провести всю жизнь. Если бы все было иначе, я бы все равно выбрал тебя.
Я заглядываю в его глаза, отчаянно надеясь, что он говорит правду. Мое сердце в последнее время слишком хрупкое. Я лишь надеюсь, что он будет обращаться с ним бережно,как и обещал.
****
Чонгук
Я удивленно поднимаю голову, когда Пиппи сообщает, что Акшай Сингх стоит на ресепшене и требует встречи. Чего он может хотеть?
Учитывая, кто он такой, я не могу просто развернуть его и отправить обратно. У меня есть чувство, что он просто попробует найти мою жену, если я так поступлю, а я знаю, что, хоть она и ведет себя стойко, известие о том, что ее отец — не ее биологический отец, перевернуло ее мир с ног на голову.
— Пусть поднимается.
Лиса и ее родители, похоже, решили просто игнорировать существование Акшая, делая вид, что ничего не изменилось, но я знаю, что моя жена думает о нем. Она несколько раз искала информацию о нем, и я знаю, что она просила Пиппи найти его номер телефона, не желая спрашивать у матери. Возможно, она пока не готова встретиться с ним, но, похоже, она и не исключает этой возможности полностью.
— Чонгук, — говорит он, улыбаясь. — Так рад тебя видеть.
Он осматривает мой кабинет, и в его глазах появляется знакомый блеск. У меня сжимается сердце. Я знаю этот взгляд. Давно я его не встречал — ведь ни Лиса, ни ее родители не обладают ни каплей жадности или чувства собственного превосходства, хотя я бы сделал для них абсолютно все. Но Акшай улыбается, усаживаясь в одно из кресел напротив моего стола, а я лишь приподнимаю бровь.
— Что привело вас сюда?
Он скрещивает руки и откидывается назад, улыбка исчезает с его лица.
— Довольно холодный тон для разговора с тестем, — говорит он с оттенком недовольства, словно вправду считает, что имеет право меня отчитывать. Даже Боб никогда бы не позволил себе говорить со мной таким тоном, и он — единственный, кого я мог бы назвать отцом, кто мог бы себе это позволить.
Я вежливо улыбаюсь.
— Я бы никогда не позволил себе быть невежливым с тестем, — отвечаю я, замечая, как его спина чуть расслабляется. — Но вы, — я наклоняюсь вперед, — не мой тесть. Так что с вами я буду говорить так, как мне захочется. Чего вы хотите?
— Что ж, — говорит он, вытаскивая из внутреннего кармана пиджака стопку бумаг вместе с парой фотографий, на которых изображены Лиса и я в больнице. — Я хочу, чтобы ты заплатил мне.
Этот ублюдок.
— Да ни хрена, — говорю я, ощущая, как под поверхностью вскипает ярость. Он рехнулся, если думает, что я позволю ему причинить вред моей жене. Я скорее заставлю его исчезнуть, чем дам ему хоть малейший шанс ранить ее.
Он ухмыляется и кивает в сторону документов на моем столе.
— Посмотри, что случится, если ты этого не сделаешь.
Он расслабляется в кресле, раскидывая руки на подлокотниках, слишком самодовольно для человека, которого я вот-вот уничтожу.
Я поднимаю бровь, пробегая глазами по заранее составленному заявлению о тайной свадьбе его дочери и о том, что я сопровождал ее в больницу, чтобы поддержать ее и ее больную бабушку, предоставляя им доступ в частную клинику. Пресса схватится за эту историю мгновенно. Они охотятся за моей женой, и за такую информацию заплатили бы целое состояние.
— Вы, может, и не воспитывали ее, но она все равно ваша дочь, — говорю я в полном недоумении.
Если Лиса узнает, что ее биологический отец способен даже подумать о том, чтобы навредить ей, это разобьет ей сердце. Я не могу этого допустить. Она уже пережила слишком многое за последнее время, и черт возьми, я сам заставил ее пройти через столько боли. Я не уверен, сколько еще она сможет вынести.
— Я, в отличие от вас, не боюсь, если эта информация выйдет наружу, — продолжаю я. — Я давно хочу, чтобы мир узнал, что Лиса — моя жена, но она пока не готова. Это может навредить ее репутации, вызвать вопросы о ее образовании и стажировке. Это причинит ей боль.
Акшай отводит взгляд и тяжело вздыхает.
— Знаю, — говорит он, замявшись. — Послушай, Боб платил мне крупные суммы каждый месяц, лишь бы я держался подальше от Лисы. Он боялся, что правда о ее происхождении разрушит идеальную жизнь, которую он построил с моей женой и дочерью. Так продолжалось, пока несколько недель назад выплаты внезапно не прекратились. Теперь он отказывается платить, ведь Лиса уже знает, что он ей не родной отец. Он считает, что ей больше ничего не может навредить.
Он смотрит мне прямо в глаза и усмехается.
— Но мы-то оба знаем, что это не так, правда?
Ежемесячные платежи по 10 000 долларов, которые я нашел в финансовых отчетах Боба. Годы и годы таких выплат. Так вот куда они шли. Единственная подозрительная деталь в его записях оказалась попыткой защитить Лису.
Вина накатывает на меня, когда я осознаю, что мои подозрения всегда были ошибочны.
Я провожу рукой по волосам, обдумывая возможные варианты. В конце концов, я действительно мог бы просто заставить его исчезнуть. Я знаю, что мой брат Дион мог бы это устроить, и даже если бы я не захотел обращаться к нему, есть еще Ксавьер. Он бы сделал это в мгновение ока, не задавая лишних вопросов. Это стоило бы мне одного одолжения, и, конечно, мне не хочется быть в долгу у кого-то из Кингстонов, но это определенно того стоит.
— Сколько? — спрашиваю я вместо этого, голос звучит мягко. Мне нужно время, чтобы продумать, как лучше с ним поступить, а денег у меня более чем достаточно, чтобы заплатить ему, пока я решаю, что с ним делать.
Хотя я бы с радостью его устранил, я не уверен, что смог бы потом смотреть своей жене в глаза, если бы причинил вред ее биологическому отцу, как бы он этого ни заслуживал. Если я собираюсь это сделать, то только с ее ведома и согласия. Такой секрет мог бы разрушить нас. Я не могу пойти на такой риск.
— Десять тысяч в месяц, — отвечает он. — Я не прошу больше, чем платил мне Боб, хотя ты и мог бы легко себе это позволить.
Я киваю и беру чековую книжку, мысли кружат в голове.
Хотя доступ к видеонаблюдению в моем кабинете есть только у меня, он постоянно находится под наблюдением. Если потребуется, я смогу просмотреть сегодняшнюю запись. Вот только я пока не знаю, как использовать это в свою пользу, не навредив Лисе или ее семье.
— Не надо.
Я резко поднимаю голову на звук голоса Лисы и ошеломленно смотрю на нее, когда она толкает дверь. Я даже не заметил, что она была приоткрыта. Сколько она слышала?
Последние несколько недель оставили на ней свои следы, и я не хочу добавлять ей боли. Она делает вид, что все в порядке, но я вижу, как все сложнее становится вызвать у нее улыбку с тех пор, как она узнала правду о своем отце, как она стала тише, замкнутее.
Лиса входит в мой кабинет, ее взгляд ледяной. Я встаю и беру ее за руку, как только она оказывается рядом, сердце бешено колотится. Я никогда раньше не видел ее такой.
Моя жена всегда улыбается, всегда приносит свет. Тот факт, что этот ублюдок заставил ее выглядеть так... непривычно, неестественно, непростителен.
— Неси свои статьи в прессу, — говорит она, отпуская мою руку и обнимая меня за талию. — Посмотрим, что из этого выйдет.
— Думаешь, я не сделаю этого? — усмехается Акшай. — Если ты чему-то и должна была научиться у Боба, так это тому, что не стоит играть, когда ты не можешь позволить себе проиграть, Лиса.
Она улыбается, но безрадостно, и холод пробегает по моей спине, даже несмотря на удовлетворение, которое я ощущаю. Она не боится его. Она не прячется, не отводит взгляд, как я опасался.
— Знаешь, что мне часто напоминают мои золовки? — говорит она. — То, что я наконец-то по-настоящему осознала совсем недавно.
Я приподнимаю бровь, мгновенно догадываясь, что она говорит о девичнике Сиерры. Какого черта вообще произошло той ночью?
Никто из них не рассказывает ни слова, но девочек не было дома все выходные, а Сайлас отказывается раскрывать подробности, хотя я знаю, что они у него есть. Говорит, что его жена убьет его, если он проболтается. Раньше я не понимал, какую власть Аланна имеет над Сайласом. Теперь понимаю.
— Я — Чон, Акшай, — говорит Лиса, и по моему позвоночнику пробегает дрожь.
Я часто напоминал ей, что она моя жена, но это первый раз, когда я слышу, как она называет себя так.
— Меня не коснуться без последствий. За мной стоит дюжина людей, которых тебе не по силам рассердить. Особенно мой муж. Честно говоря, мне бы даже было любопытно посмотреть, как ты попробуешь.
Она усмехается, и я чувствую, как меня охватывает восторг.
— Давай, Акшай. Отдай свои статьи в прессу. Посмотрим, кто из моей семьи доберется до тебя первым.