Секретная невеста

Лиса

— Передай мне гаечный ключ, — говорит отец.

Мы работаем над нашим прототипом в тишине. С учетом идей Чонгука и доступа к его исследованиям нам, наконец, удалось довести нашу разработку до рабочего состояния, но вопрос массового производства остается открытым. Некоторые детали слишком хрупкие, и я беспокоюсь, насколько удобным в использовании окажется наш автомобиль для потребителей. Последнее, чего мы хотим, — выпустить его на рынок и тут же утонуть в жалобах, что никто не может разобраться, как его обслуживать.

— Не хочешь рассказать, почему ты проводишь вечера в лаборатории всю неделю? — наконец спрашивает отец. — Первые пару дней я не лез с расспросами, но явно что-то тебя тревожит. Это из-за твоего мужа?

На удивление, в этот раз он не выглядит обеспокоенным. Совместные уикенды дома сделали свое дело — Чонгук ему приглянулся. Он увидел ту сторону Чонгука, которую общественность не знает и, скорее всего, никогда не узнает. Отец, как и я, знает: Чонгук никогда не причинил бы мне боль нарочно.

— Вы поссорились, ангел? — спрашивает он мягко. — Это нормально, ты же знаешь. Твоя мама и я ссорились постоянно, особенно когда ты была маленькой. Это часть взросления — и как личности, и как пары. Главное — не переставать говорить друг с другом. Нельзя просто убегать, когда становится трудно, Лиса.

Я поворачиваюсь к нему, скрещиваю руки на груди.

— Я не убегаю, — раздраженно отвечаю я.

Если кто и убегает, так это Чонгук. Он бежит от того, что между нами, с самого начала. Он не впускает меня, не дает мне прорваться сквозь его стены.

— Тогда почему ты здесь, а не дома, со своим мужем? — спрашивает отец. — Если просто поговорить с ним, вы сможете разобраться во всем.

Я опускаю взгляд, сердце болезненно сжимается.

— Мы не ссорились, — тихо говорю я. — Просто... кажется, мы не на одной волне. Это сложно объяснить, пап.

Если бы я знала, насколько одиноко любить собственного мужа без ответа, я бы с самого начала держалась на расстоянии. Воспринимала бы этот брак как деловую сделку, какой он и является. Я бы предпочла, чтобы он был холоден, чем то, что он делает сейчас — проявляет такую доброту, что я не могу не влюбляться сильнее, зная, что он никогда не ответит мне тем же.

Лежать рядом с ним и слышать, как он во сне шепчет чужое имя, разбило мне сердце. Он даже не понимает этого. Не знает, что эта сцена не дает мне покоя.

Отец вздыхает и аккуратно заправляет прядь моих волос за ухо.

— Я видел, как этот человек отдал тебе свои исследования, способные перевернуть всю отрасль, просто чтобы наша компания первой выпустила этот автомобиль под собственным брендом, до завершения слияния. По понедельникам он заходит ко мне в мастерскую, пачкает руки, следит за тем, чтобы все шло по плану. И я тебя уверяю — он делает это не ради меня. А по субботам он сидит с тобой и мастерит всякие мелочи для дома, просто потому что это заставляет тебя улыбаться. И каждый раз, как ты отлучаешься, он тут же хватается за телефон, проверяет почту, отвечает на звонки, пытаясь наверстать упущенное время.

Я моргаю, потрясенная.

— Чонгук приходит к тебе по утрам в понедельник?

Он кивает и жестом указывает на наш прототип.

— Многие из этих деталей были разработаны Windsor Motors, но Чонгук снял с них свой логотип ради нас.

Отец усмехается и снова принимается за работу.

— Любовь не всегда громкая и очевидная, Лиса. Иногда она прячется в деталях, за слоями защиты. Ее не всегда выражают словами — но от этого она не становится менее настоящей.

Я никогда не чувствовала себя более растерянной. Я знаю, что он старается. И все же чувствую себя такой неблагодарной, потому что хочу большего. Потому что хочу, чтобы он любил меня так же, как я люблю его.

Я никогда не была эгоистичной. Но с ним... С ним я стала именно такой.

— Я понимаю, пап, — тихо говорю я. — Я все понимаю.

— Но при этом, ангел, ты заслуживаешь быть любимой так, как тебе нужно, — продолжает он. — Это то, что я понял с твоей матерью. Ты бы не поверила, но я терпеть не могу танцы. Я танцую только потому, что это делает ее счастливой. И я бы этого не узнал, если бы она мне не сказала.

— Общение, — шепчу я, понимая, к чему он клонит.

Только вот проблема не во мне. Я не тот, кто боится говорить. Я не могу заставить Чонгука открыться, если он сам этого не хочет. И все же... Я не могу избавиться от ощущения, что между нами всегда будет стоять Джилл.

Я вздыхаю и возвращаюсь к работе, не злясь на Чонгука, но чувствуя пропасть между нами еще острее, чем раньше. Я скучаю по нему. Но, пожалуй, я скучаю даже тогда, когда он рядом.

Отец и я одновременно поднимаем головы при звуке стука, и я замираю, когда Чонгук входит в комнату, его взгляд скользит по моему лицу.

— Я так и думал, что найду тебя здесь, — говорит он тихо. В его голосе слышится усталость, поражение.

Я отворачиваюсь и запускаю диагностику панелей, не в силах смотреть на него. Я не злюсь, но и сама не могу до конца понять, что именно чувствую.

— Знаете что, пожалуй, мне пора домой, — говорит отец, вытирая руки. — Увидимся в выходные. Не забудьте запереть лабораторию, ладно?

Спустя пару секунд он уже уходит, оставляя нас наедине. Я никогда раньше не видела, чтобы отец так быстро покидал лабораторию, и если бы не мое настроение, я бы, наверное, улыбнулась.

Чонгук тяжело вздыхает и обнимает меня сзади, прижимая подбородок к моей макушке.

— Лиса, — шепчет он. — Я принес тебе молочный коктейль с шоколадом и соленой карамелью.

Я бросаю на него взгляд, пытаясь не показать, что этот жест меня тронул, хотя мы оба знаем, что так и есть. Он усмехается и протягивает мне стакан. Я отвожу глаза, но все же делаю глоток.

— Я скучаю по тебе, дорогая. Ты почти не бывала дома с тех пор, как мы вернулись из поездки, — говорит он, проводя рукой по волосам. — Мы можем поговорить?

Я киваю, и Чонгук начинает мерить комнату шагами.

— Мне стоило рассказать тебе раньше, и я сожалею, что скрывал это от тебя, Лиса. Я не знал, как это объяснить, но очевидно, что тебе нужны ответы. Я не хочу, чтобы между нами росла стена, и не собираюсь просто стоять в стороне и позволять этому случиться.

Я беру его за руку и замечаю, как она дрожит.

— Я не хотела давить на тебя, Чонгук. Мне просто нужно было немного пространства, чтобы подумать. Я помню, что ты сказал, когда мы обручились, и не хочу просить у тебя большего, чем ты готов дать. Мне просто нужна была небольшая дистанция, чтобы напомнить себе, что у нас есть и чего у нас нет, чтобы не требовать от тебя того, на что ты никогда не соглашался.

— В этом-то и дело, — тихо говорит он. — Я хочу дать тебе весь мир, Лиса. Ты заставляешь меня хотеть того, о чем я даже не думал раньше.

Он глубоко вдыхает, дрожащим движением опускает лоб к моему.

— Так что давай поговорим о том, о чем я не говорил уже много лет. Давай поговорим о Джилл.

Я отстраняюсь и заглядываю ему в глаза, вчитываясь в выражение боли в его взгляде. На мгновение меня тянет оборвать этот разговор, потому что я не хочу слышать о женщине, которая смогла превратить моего неприступного мужа в такого, каким я его никогда не видела.

— Джилл была моей девушкой в колледже, и она единственная женщина, с которой я когда-либо встречался.

Мое сердце сжимается, и я обхватываю себя руками, стараясь скрыть свою ревность. Больно слышать, как он произносит ее имя так мягко, словно она все еще занимает в его мыслях особое место.

— Мы познакомились в первый день учебы, на ориентации, и мгновенно нашли общий язык. Она была доброй, веселой, у нас совпадали вкусы буквально во всем — от фильмов до музыки.

Я делаю шаг назад под предлогом того, что делаю глоток молочного коктейля. Я не могу быть так близко к нему, когда он вспоминает другую женщину. Я нечасто заставляю его смеяться так, как он заставляет смеяться меня. А теперь еще и узнаю, что Джилл удавалось это безо всяких усилий.

— Я влюбился стремительно и без оглядки, и это было не похоже ни на что, что я когда-либо испытывал. Понимаешь, я всегда знал, что мне предстоит брак по расчету, и поэтому не видел смысла в отношениях. Мне не хотелось тратить время на человека, с которым я не смогу быть в будущем, поэтому я просто не пытался. До нее.

Моя грудь сдавливает тупая боль. Он влюбился в нее так же, как я в него. Только вот у меня никогда не будет того, что было у нее. Или, возможно, все еще есть.

Чонгук делает шаг ко мне и мягко убирает прядь волос с моего лица, но я не могу заставить себя посмотреть на него — иначе он увидит мою боль.

— Я должен был понять, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, знаешь? Именно поэтому я иногда думаю, что ты — тоже обман, — говорит он.

Я смотрю на него, в моей душе вспыхивает смесь любопытства и растерянности.

— Однажды, совершенно неожиданно, нас с Джилл вытащили из наших комнат. Последнее, что я помню, — как засыпаю в своей постели. А потом очнулся с завязанными глазами, прикованным к холодному металлическому стулу. Я слышал ее рядом, слышал, как она всхлипывает, но не мог до нее дотянуться.

Его взгляд становится холодным, когда он берет мое лицо в ладони, и я затаиваю дыхание.

— Я был готов на все, чтобы освободить нас. Я винил себя, был уверен, что это моя вина. Что я втянул ее в это. Я был готов отдать все, лишь бы она была в безопасности.

Мое сердце колотится в груди, нервы напряжены, пока я жду трагического финала. Ведь если Чонгук до сих пор так мучается воспоминаниями о ней, значит, конец этой истории был страшным, не так ли?

— Я согласился заплатить миллионы за наше освобождение, и моя бабушка уже готовила передачу денег. Но за день до обмена я услышал разговор. Они говорили о том, что не пришлось бы идти на такие меры, если бы она просто убедила меня на ней жениться.

Я замираю.

— Через пару минут в комнату ворвался Сайлас Синклер с нашими телохранителями. Они освободили меня. А ее арестовали.

Я в шоке смотрю на него, пока он продолжает:

— Тогда он еще не работал на нашу семью, он был не намного старше, чем сейчас Арес. Но только он смог меня найти, когда все остальные потерпели неудачу. С тех пор ему доверено охранять нас.

Его глаза на мгновение закрываются, и я потрясенно смотрю на него, пытаясь осознать то, что он мне только что рассказал.

— Джилл во всем призналась в обмен на более мягкий приговор для себя и своих братьев, — говорит он. — Она следила за мной, собирая информацию, как только узнала, что мы будем учиться в одном колледже. Потом она специально подошла ко мне, имея единственную цель — заработать на мне как можно больше, вместе со своими братьями. Она не была похищена. Это Джилл подсыпала мне снотворное в напиток той ночью, помогая своему брату организовать все это.

Он тяжело вздыхает и убирает прядь волос у меня за ухо.

— С тех пор я боюсь впускать кого-то в свою жизнь, боюсь открыться и довериться не тому человеку. Потому что в следующий раз под угрозой могу оказаться не только я, но и моя семья. Именно поэтому я подошел к тебе еще до нашей помолвки — я хотел понять, кто ты.

Он берет меня за руку, крепко сжимая мои пальцы.

— Лиса, вот почему мне трудно засыпать в незнакомых местах, почему я усиливаю охрану, когда приезжаю в дом твоей семьи, и почему у меня был кошмар во время нашей поездки. Я не люблю Джилл, не зациклен на ней — я, черт возьми, травмирован.

Его голос срывается, и он смотрит на меня с такой глубиной эмоций, что у меня перехватывает дыхание.

— Из-за нее все, что я чувствую к тебе, пугает меня до чертиков. И, дорогая, я совсем не знаю, что с этим делать.

****

Лиса

— Ваши дроны прошли тщательное тестирование сотрудниками Windsor Motors, и были выбраны три стажера, — говорит Чонгук, обращаясь к нашему классу.

В аудитории повисает тишина, и Адам напрягается рядом со мной. Я знаю, как сильно он хочет получить эту стажировку, несмотря на то, что не переносит Чонгука. Он понимает, как это может изменить его жизнь — работать в Windsor Motors.

— Лиса... Манобан, — произносит Чонгук с легкой гримасой, будто это причиняет ему физическую боль — называть меня по девичьей фамилии, когда ему хочется сказать «Лиса Чон».

Я улыбаюсь ему, хотя бы на мгновение выходя из своего мрачного настроения. Я не переставала думать о том, что рассказал мне Чонгук, и что это значит для нас. Теперь многое стало понятно — почему он всегда просыпается раньше всех, почему никогда не пьет ничего за пределами особняка Чонов, если сам не открывал бутылку. Почему в его доме почти нет персонала, а система безопасности тщательно проверяется. Я даже не замечала, что он не притрагивался к нашей еде, пока не начал помогать маме на кухне, контролируя каждый ингредиент.

Я никогда не видела его таким измученным, как в тот момент, когда он рассказывал мне о Джилл. Все, что я могла сделать после этого, — просто обнять его, предложив тихую поддержку. И мне этого казалось недостаточно. Больно осознавать, что я не могу избавить его от этой боли. Когда он говорил, что не заинтересован в любви или отношениях, дело было не в том, что я его не привлекала. Он просто не мог испытывать ту степень доверия, которая необходима для отношений. А я все это время стояла рядом, ничего не понимая, и хотела от него большего, чем он когда-либо мог дать.

— Адам Лоусон и Эмма Томас, — продолжает Чонгук. — Они также являются авторами трех выбранных моделей дронов и доказали, что могут воплотить свои идеи в жизнь.

Мне больно смотреть на Чонгука, зная, через что он прошел, сколько у него отняли. Представить его привязанным, умоляющим о спасении той, кого он любил, только чтобы узнать, что она его предала... Теперь я понимаю, почему он подошел ко мне перед нашей помолвкой, почему ввел в заблуждение.

— Я так рад, что мы будем работать вместе, — говорит Адам, поворачиваясь ко мне. — Это странное чувство, заканчивать магистратуру. Не уверен, что готов к настоящей жизни.

Я выдавливаю улыбку, хотя сегодня мне тяжело поддерживать разговор:

— Все будет хорошо, — тихо говорю я. — Ты отлично справишься на стажировке, а потом тебе предложат постоянную работу. Я просто знаю.

Он кивает, но его взгляд становится задумчивым.

— Ты в порядке? — спрашивает он. — Мы не говорили об этом, но я не слепой, Лиса. Я знаю, что ты все еще испытываешь к нему чувства.

Я вздыхаю и отвожу взгляд.

— Это мягко сказано, — шепчу я.

Я безнадежно и безоговорочно влюблена в своего мужа, и это причиняет мне боль. Я люблю его так сильно, что мое сердце сжимается при мысли о том, как тяжело ему дается быть хорошим мужем, когда для него это, возможно, невероятно трудно. А я все время хотела большего, не ценя то, что он уже дает мне.

Я резко встаю, когда Чонгук выходит, игнорируя голос Адама, зовущего меня. Следую за своим мужем и захожу в его кабинет. Чонгук поднимает голову, его глаза расширяются при виде меня. Он выглядит уставшим, и я прикусываю губу, ощущая вину. После того как он рассказал мне о Джилл, у него снова начались ночные кошмары, как в первые годы после похищения. Это моя вина. Я заставила его снова пережить те ужасные воспоминания, и я не знаю, как это исправить.

— Не смотри на меня так, маленькая фея, — тихо говорит он, проводя рукой по волосам. — Мне не нужна твоя жалость, Лиса. Я рассказал тебе правду только потому, что скрывать ее дальше причиняло тебе боль и создавало между нами недопонимание.

Я подхожу к нему и нежно кладу ладонь на его грудь, ощущая бешеный ритм его сердца.

— Я не жалею тебя, — говорю я мягко. — Я просто люблю тебя, Чонгук.

Его глаза вспыхивают, как всегда, когда я говорю эти слова. Он никогда не говорил их в ответ, но я знаю, что ему нравится их слышать.

— Да? — шепчет он, притягивая меня ближе.

Я киваю.

— Очень. Я благодарна, что ты сказал мне правду. Ты был прав. Когда я слышала, как ты называешь ее имя во сне, я неправильно все понимала. Я ревновала. Я думала, что твое сердце принадлежит другой, а ведь я...

— Нет, — говорит он, обхватывая мое лицо ладонями. — Никого, кроме тебя, нет, Лиса. Я...

Я затаиваю дыхание, читая эмоции в его глазах.

— Тебе не обязательно говорить это в ответ, — шепчу я. — Моя любовь к тебе не сделка и не условие.

Его глаза закрываются на мгновение.

— Однажды я сказал тебе, что ты меня пугаешь, и сейчас это еще более верно. Мне страшно, что все это — игра. Как бы я ни пытался убедить себя, что это не так, что мое прошлое отравляет мои мысли... Я не могу подавить этот страх. Я боюсь, что это всего лишь искусно сплетенная ловушка и ты предашь меня.

— Я никогда, никогда сознательно не сделаю ничего, что могло бы причинить тебе боль, Чонгук. Клянусь.

Он кивает, опуская лоб на мой.

— Я стараюсь, правда. И не перестану стараться, Лиса. Ты заслуживаешь лучшего во мне, а не того, что от меня осталось.

Я чуть наклоняю голову, касаясь его губ своими.

— Пока ты стараешься — этого достаточно, — шепчу я. — Я никогда не думала, что брак будет легким, Чонгук. Я буду рядом с тобой на каждом шагу. Пока ты готов идти вперед, я буду рядом, идя в ногу с тобой.

Он вздыхает, а затем целует меня, его прикосновение нежное, почти робкое, будто он боится разрушить этот момент.

— Лиса Чон, — шепчет он, отстраняясь. — Думаю, ты самое лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни.

Я широко улыбаюсь, откидываюсь назад, чтобы взглянуть на него, и мое сердце переполняет нежность.

— Посмотрим, будешь ли ты думать так же, когда я сведу тебя с ума на работе, — дразню его. — Я, знаешь ли, жду этого с нетерпением. Учиться у самого Чонгука Чона.

Он смеется и аккуратно заправляет прядь волос за мое ухо.

— Я тоже жду этого, моя маленькая фея. Вот что ты со мной делаешь. Я хочу быть рядом с тобой каждую секунду, каждый день, и знать, что я буду видеть тебя в офисе... Черт возьми, я не могу дождаться.