Глава 20
Чонгук
Глаза моей жены сияют от восторга, пока сотрудники Windsor Hotels спешат помочь нам выбраться из планера, заранее подготовившись к нашему прибытию. Как только мы оба оказываемся на твердой земле, Лиса поворачивается ко мне и заключает в самые крепкие объятия, которые только дарила мне.
— Это было идеально. Ты идеален, Чонгук. Боже, я наслаждалась каждым мгновением полета.
Мое сердце пропускает удар, когда я обнимаю ее в ответ, прижимая губы к ее виску. Она такая чертовски драгоценная, и, черт возьми, я просто не могу не хотеть отдать ей весь мир.
— Все для тебя, милая, — шепчу я, подхватывая ее на руки, одной рукой поддерживая за колени, другой обнимая за спину.
Она тихо ахает, кладя голову мне на грудь.
— Думаю, тебе понравится наш номер. Это один из лучших отелей Зейна и Селесты. Он меньше остальных, гораздо более уединенный, но ничуть не менее роскошный.
Это идеальное место для выходных, наполненных только качественным временем вместе. С каждым днем становится все труднее держать наш брак в секрете, и даже ее парики уже не всегда помогают скрыться от папарацци. А еще — каждый раз, когда один из парней из ее группы начинает с ней заигрывать, во мне поднимается нечто очень похожее на ревность, и это выбивает меня из колеи, искажает здравый смысл. Уже не раз ловил себя на мелочных, даже детских поступках — просто потому, что не мог открыто назвать ее своей, как это делал с Джоном. Это как раз то, чего я опасался больше всего: что эти отношения начнут затмевать мой рассудок.
Лиса слегка изворачивается у меня в руках, и меня накрывает ее сладкий медовый аромат. Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, чувствуя, как теряю над собой контроль, даже несмотря на то, что физически держу ее в своих руках.
Неожиданно перед нами появляется сотрудник и распахивает дверь, пропуская нас внутрь. Я благодарно киваю и проношу свою жену в наш номер. Желтые цветы украшают каждую поверхность, даже наш собственный бассейн уединенно утопает в их лепестках.
— Вау, — тихо говорит она, когда я аккуратно ставлю ее на ноги, сам удивляясь тому, насколько идеально все сложилось. Я планировал этот небольшой побег неделями, и теперь с облегчением понимаю, что не упустил ни единой детали.
— Мистер Чон, — раздается голос за спиной, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть того же сотрудника, что открыл нам дверь, все еще стоящего на пороге. — Ваш брат попросил меня сообщить, что сегодня весь день дает сбои наша система безопасности. Он не хотел вас беспокоить, так как Sinclair Security уже занимается этим вопросом. Также на остров отправили дополнительную охрану для обеспечения безопасности.
Мое тело напрягается.
— Что с ней не так? — спрашиваю я, ощущая, как внутри поднимается тревога.
Сотрудник запинается.
— Она каждые несколько минут включается и выключается сама по себе. Мы предполагаем, что во время строительства новой обсерватории могло произойти повреждение проводки. Мне сказали, что проблему решат в течение ближайших семидесяти двух часов.
Лиса мягко сжимает мою руку.
— Все в порядке, — говорит она, ее голос полон уверенности. — Это остров. Здесь безопаснее некуда. Сюда вообще невозможно попасть иначе, кроме как на частном самолете.
Я киваю, спорить с ней нет смысла. Опасность редко приходит извне — если угроза и есть, то она уже здесь. Прячется. Ждет.
Лиса благодарит и отпускает персонал, а затем снова поворачивается ко мне:
— Все в порядке? — спрашивает она, обвивая мои плечи руками.
Я молча киваю, не зная, как объяснить ей свою тревогу. Мне потребовались недели, чтобы освободить в расписании эти выходные и получить разрешение у ее родителей пропустить традиционную встречу с ними. И теперь, когда мы наконец здесь, я не могу даже расслабиться.
— Я помогал Сайласу разрабатывать протоколы безопасности для наших отелей, — тихо говорю я. — Думаю, мне стоит проверить, в чем дело.
Она качает головой и нежно берет мое лицо в ладони.
— Останься со мной, — просит она. — Посмотри, как здесь красиво. Как ты можешь сейчас уйти от всего этого?
Мой взгляд задерживается на ее лице, и я ловлю себя на том, что ищу в нем признаки лжи.
И мгновенно начинаю себя за это ненавидеть.
Лиса никогда не давала мне причин ей не доверять, но я все еще ловлю себя на том, что сомневаюсь. Если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, значит, так оно и есть. Этот урок жизнь преподала мне не раз. И все же сейчас, в этот момент, я понимаю: я стою на краю того, что обещал себе никогда больше не делать.
Я влюбляюсь.
— Хорошо, — шепчу я, отгоняя свои страхи, и беру ее за руку, уводя на песчаный берег за пределами нашего номера. Обнимаю ее за талию и улыбаюсь. — Но это будет тебе дорого стоить.
Я увлекаю Лису в танец, и ее звонкий смех, когда она подстраивается под мой ритм, становится для меня всем. То, как она смотрит на меня. Как заставляет меня улыбаться. Она даже не догадывается, что сделала то, что не удавалось никому долгие годы. Она снова заставила меня захотеть жить.
— Спасибо, — наконец шепчет она, и мы оба останавливаемся. — За то, что искренне пытаешься сделать наш брак настоящим, даже несмотря на то, что это не то, чего ты хотел. Я вижу, что тебе нелегко.
Я приподнимаю бровь, ощущая смутное беспокойство.
— Что ты имеешь в виду — ты видишь?
Ее улыбка дрожит, и в ее прекрасных глазах мелькает тень боли.
— Я замечаю, что ты часто делаешь вещи, потому что считаешь их правильными. — Она отводит взгляд и качает головой. — Я не против, совсем нет. Просто хотела сказать, что ценю твои старания.
Я молчу несколько мгновений, не зная, как ответить. Я никогда не думал, что она понимает, что я бессознательно копирую поведение своих братьев, перенимая у них способы заботы о жене. Но это не значит, что я делаю что-то против своей воли.
— Лиса, я надеюсь, ты знаешь, что я выбираю тебя каждую секунду каждого дня. Мне жаль, если иногда кажется, что меня нет рядом, но, поверь, я стараюсь. Я хочу быть здесь. С тобой. Полностью.
Она встает на цыпочки и целует меня так нежно, что сердце наполняется чувством, которому я до сих пор боялся дать имя... Пока она не делает это за меня. Лиса отстраняется, ее взгляд пробегает по моему лицу, и вдруг она улыбается.
— Я люблю тебя, Чонгук Чон. Тебе не нужно так стараться, понимаешь? Ты идеален для меня таким, какой ты есть.
Я смотрю на нее, ошеломленный, едва успевая осознать ее слова. Она замечает мое, без сомнения, потрясенное выражение лица и смеется, мягко толкая меня назад, заставляя отступить вглубь комнаты, к кровати.
— Не веришь мне, да? — шепчет она. — Тогда позволь мне доказать это.
Я падаю на кровать, а она забирается сверху, зачаровывая меня каждым своим движением. Впервые за много лет я просто отпускаю ситуацию, позволяя жене взять верх, заглушая каждый тревожный сигнал в голове.
Я хочу не просто пытаться... Я хочу любить ее. Так, как она того заслуживает.
****
Чонгук
Звук металла, скользящего по полу подвала, пробирает меня до костей, заставляя застыть в знакомом кошмаре. Я моргаю, пытаясь разглядеть что-то сквозь ткань, закрывающую мои глаза, и тут же обостряются все остальные чувства. Воздух горячий и влажный, одежда липнет к коже — все точно так, как я помню.
Я пытаюсь пошевелиться, но ремни на запястьях и лодыжках не дают даже шанса на свободу. В каждом из этих снов я проживаю все заново, до последней секунды, не в силах изменить ни малейшей детали. Каждый раз это напоминание о том, каким беспомощным я был. Каким наивным.
Тихие всхлипы заставляют сердце сжаться.
— Джилл... — хриплю я, горло саднит после криков.
— Чонгук... — рыдает она, ерзая на своем месте, пытаясь пододвинуться ко мне ближе.
— Прости... — повторяю я снова и снова, чувствуя, как больно это говорить. — Прости, Джилл...
— Чонгук! Чонгук!
Я открываю глаза и встречаюсь с теплым, тревожным взглядом. Передо мной Лиса — на ней лишь одна из моих свободных футболок, а руки крепко сжимают мои плечи.
— Лиса...
Она берет мое лицо в ладони, и беспокойство отражается в каждом ее движении.
— Тебе снился кошмар. Я пыталась разбудить тебя, но ты метался и стонал во сне, словно тебе было больно. Ты в порядке? Ты ранен?
Я молча смотрю на нее, впитывая ее длинные темные волосы, ее искреннюю тревогу, отражающуюся в глазах.
— Чонгук?
Я глубоко вдыхаю и притягиваю ее к себе, обнимая так крепко, будто боюсь отпустить. Она вздыхает и устраивается на мне, ее голова ложится на мою грудь, а нога мягко перекидывается через мое тело.
— Все хорошо, — шепчу я, хотя сам не уверен, правда ли это. Мне давно не снился этот кошмар. Но я должен был догадаться, что проблемы с системой безопасности вызовут его снова.
Лиса тихонько вздыхает, когда я запускаю пальцы в ее волосы. Вес ее тела на мне странным образом успокаивает. Она приподнимает голову, а потом начинает покрывать мою шею легкими поцелуями — снова и снова.
Но вдруг замирает, и я ощущаю, как ее дыхание меняется. Она прижимается ко мне крепче, а затем шепчет:
— Чонгук... Кто такая Джилл?
Мое тело напрягается, и она чуть приподнимается, заглядывая мне в глаза. Ее взгляд ищет правду, а в ее выражении мелькает что-то хрупкое, уязвимое — такой я ее еще не видел.
— Никто, — отвечаю я, слишком быстро.
Ее лицо меняется, и она отводит взгляд, но я все же успеваю заметить вспышку боли в ее глазах. Я стискиваю зубы и сильнее сжимаю ее, затем переворачиваю нас, застигнув ее врасплох.
Она падает на кровать, ее темные волосы разливаются по подушке, но это ее глаза удерживают меня на месте. В них читается не только боль, но и надежда. Никто никогда не смотрел на меня так, будто действительно видит меня всего.
— Для меня есть только ты, Лиса, — шепчу я, умоляя ее поверить мне, наклоняясь к ней для поцелуя.
Она дрожит от одного моего прикосновения, ее руки тут же зарываются в мои волосы, и я понимаю, что она мне верит. Или, по крайней мере, хочет верить.
Я покрываю ее шею поцелуями, слыша, как учащается ее дыхание. Ее тело реагирует на меня мгновенно — ее нога обвивает мой бок, ее пальцы цепляются за мои волосы именно в том месте, откуда по мне разливаются мурашки.
Я зарываюсь в ее шею, скользя зубами по чувствительной коже.
— Только ты, детка, — шепчу я, словно боюсь, что ее сомнения испортят этот момент.
Ее дыхание сбивается, когда я хватаю подол футболки и стаскиваю ее вверх. Она поднимает руки, послушная и доверчивая, и спустя пару секунд она уже лежит в моей постели — голая, как ангел, спустившийся прямо из моих греховных фантазий. Она даже не догадывается, что делает со мной. Не знает, что медленно возвращает меня на путь, с которого я давно свернул, думая, что назад дороги нет.
— Ты — все для меня, — шепчу я, но в ее взгляде все равно таится неуверенность. Это убивает. До боли. Потому что это я вселил в нее эти сомнения.
Я вздыхаю и тянусь к ее губам, надеясь, что мой поцелуй скажет больше, чем слова. Ее пальцы зарываются в мои волосы, как только наши губы сливаются. Она приподнимает бедра, и вот мой член оказывается точно там, где должен быть — уютно устроившись между ее теплых, мягких, чертовски желанных бедер.
Я усмехаюсь ей в губы и прохожусь языком по их шву, заставляя открыть рот, углубляя поцелуй. Я обожаю этот тихий, прерывистый стон, который вырывается у нее из горла — такой отчаянный, такой сладкий. Такой только мой.
Она вздрагивает, когда я провожу пальцами по ее боку, не отрываясь от ее губ. И стонет, когда я раздвигаю ее ноги коленом и скольжу ладонью по внутренней стороне бедра. Но стоит мне почувствовать, насколько она мокрая, — и я не могу не усмехнуться, почти хищно, прерывая поцелуй.
— Ты течешь для меня, — шепчу, подбираясь пальцами к ее насквозь пропитанной влагой киске. — Скажи мне, Лиса... Это все для меня?
Она смотрит прямо в глаза, губы приоткрыты, дыхание сбито.
— Всегда было для тебя, Чонгук. Всегда будет.
Черт. Сердце наполняется чем-то новым, незнакомым. Переполняется. Я просто смотрю на свою жену, замирая в этом моменте, захваченный эмоциями, которым даже имени не найду.
— Да? — шепчу, проводя пальцами между ее ног, пока они не покрываются ее соками. — Скажи это, детка. Я хочу это услышать. Скажи, что ты моя.
Ее глаза закрываются, когда два моих пальца входят в нее, а большой находит ее клитор. Она закусывает губу, и, черт возьми, я знаю в этот самый момент, что этот образ должен принадлежать только мне. Всегда.
— Твоя, — стонет она, когда я скручиваю пальцы, попадая прямо в ту точку, которая заставляет ее извиваться от наслаждения. — Я твоя, Чонгук.
— Хорошая девочка, — шепчу я, одобрительно кругами водя большим пальцем по ее клитору. — Эта сладкая киска принадлежит мне, понимаешь?
Она тихо всхлипывает и двигает бедрами, пытаясь усилить давление, но я качаю головой и останавливаю движения.
— Ответь мне.
Ее ресницы подрагивают, а румянец заливает щеки. Она никогда не выглядела красивее. И, черт, я никогда не желал кого-то так сильно.
— Понимаю, — прошептала она.
Ее слова словно бальзам на мою израненную душу, стирая тени, которые оставил после себя мой кошмар.
— Такая послушная, — бормочу я, довольный.
Мои пальцы продолжают мучить ее, и она захватывает воздух рваным вдохом, когда я резко довожу ее до самого края, желая наградить.
— Ты же моя хорошая девочка? Моя сладкая жена, моя маленькая фея... так ведь, Лиса?
Она кивает, ее голос дрожит от удовольствия:
— Твоя жена. Только твоя. Всегда твоя.
Я кусаю губу, зачарованный. Лиса — все, о чем я никогда не знал, что нуждаюсь. Она — радость, любовь, свет. Она — сама надежда. И, по какой-то сумасшедшей причине, она моя. Я только надеюсь, что она никогда не поймет, насколько я этого не заслуживаю.
— Кончи для меня, детка, — шепчу, ускоряя движение. — Покажи мне мое любимое зрелище. Дай мне увидеть, как моя жена кончает для меня.
Наши взгляды встречаются в тот момент, когда ее тело сжимается вокруг моих пальцев. Она резко вдыхает, губы чуть приоткрыты, и этот сладкий стон, который срывается с ее губ... Черт. Она совершенна.
— Еще раз, — требую я.
Она качает головой, ее взгляд затуманен.
Я усмехаюсь и начинаю лениво водить пальцем по ее клитору, не касаясь его напрямую, но не давая ей ни секунды отдыха.
— Ты ведешь себя так, будто это просьба, Лиса, — бормочу я. — Мы оба знаем, что это не так. Дай мне еще один, моя маленькая фея.
Она начинает постанывать, едва слышные, отчаянные звуки вырываются из ее сексуального рта, бедра сами находят нужный ритм, новое удовольствие стремительно нарастает.
— Чонгук... — шепчет. — Пожалуйста. Пожалуйста...
— Боже, я схожу с ума от того, как ты умеешь умолять, детка. Обожаю этот сладкий рот, эту тугую, мокрую, идеальную киску...
Мои движения становятся жестче, безжалостнее, и ее стоны сливаются в музыку желания, все громче, быстрее, пока она не откидывает голову, выгибаясь в сладкой агонии, когда новый оргазм захлестывает ее.
— Такая хорошая, черт возьми, девочка, — шепчу, завороженный. — Моя прекрасная жена.
Она тяжело дышит, лежа на кровати, ее взгляд наполнен желанием.
— Пожалуйста, — стонет она. — Я хочу тебя.
Я прижимаюсь к ней, только тонкая ткань боксеров разделяет нас.
— Ты этого хочешь? — бормочу я, надавливая бедрами вперед, позволяя ей почувствовать меня.
Она кивает, в ее глазах вспыхивает чистое желание. И, черт возьми, нереально осознавать, что все это — для меня.
— Тогда возьми это, Лиса, — шепчу я. — Я твой. Каждый дюйм меня принадлежит тебе.
Ее взгляд скользит по моему лицу, и я вижу, как в нем вспыхивает что-то похожее на надежду... на любовь. Я этого не заслуживаю. Но черт возьми, как же я жажду этого. Моя жена стягивает мои боксеры, не отрывая от меня глаз. Ее пальцы крепко обхватывают меня, и я почти задыхаюсь от этого контакта.
— Твой, — шепчу я. — Полностью твой, Лиса.
Она прижимает меня к себе, ее нога обвивает мой бок, а в глазах пляшет вызов.
— Тогда отдай мне то, что принадлежит мне, Чонгук. Отдай мне всего себя.
Всего себя...
Она даже не догадывается, не так ли?
Где-то по пути она забрала все, что от меня осталось.