Секретная невеста

Чонгук

Мое сердце бешено колотится, когда я врываюсь в дом, отменив все встречи, только чтобы застать Лису, сидящую на диване, укутанную в бесчисленные одеяла, с ведерком мороженого на коленях. На фоне играет какой-то болливудский фильм. Она поднимает на меня заплаканные глаза, и я тут же подхожу к ней, обхватывая ее руками.

— Что случилось, моя маленькая фея? — спрашиваю я, чувствуя, как сердце сжимается.

Я сорвался с места, как только Пиппи сообщила мне, что Лиса пропустила занятия и сидит на нашем диване, рыдая, но не смогла объяснить причину. Сегодня она не делала ничего необычного, да и в новостях не было ничего, что могло бы ее расстроить. Может, дело в том, что я не видел ее уже несколько дней? Я задерживался на работе, летал туда-сюда по встречам и едва находил время даже на сон.

Моя жена судорожно всхлипывает и показывает на телевизор:

— Она знала, — ее голос дрожит, и по щекам катятся новые слезы. — Она сразу почувствовала, что ее сын рядом, как только он вошел в тот торговый центр.

Я нахмуриваюсь, не понимая, о чем она. Провожу ладонями по ее рукам, пытаясь ее успокоить.

— В фильме? — уточняю я, все еще растерянный.

Лиса кивает и рыдает еще сильнее. Я смотрю на экран, не зная, как поступить. Может, мне стоит просто запретить этот фильм, раз он ее так расстроил? Она снова тычет пальцем в телевизор, всхлипывает и, свернувшись калачиком, зло глядит на экран:

— И вообще, ты разрушил мои шансы выйти замуж за Хритика Рошана.

Я моргаю, пытаясь осознать услышанное.

— Что?

— Он бы выучил скороговорку ради меня, понимаешь? А ты... ты просто не понимаешь!

Кто, черт возьми, такой Хритик Рошан?

Пока моя жена продолжает хмуро смотреть фильм, я украдкой закидываю его имя в Google. Оказывается, он популярный актер. Но про какую скороговорку она говорит? Черт его знает.

Я прикусываю губу и быстро пишу Лее:

Я: Кажется, моя жена хочет бросить меня ради какого-то Хритика Рошана, потому что он знает какую-то скороговорку? Мне стоит волноваться?

Лея: ЛОЛ. Нет. Он женат, а ты моложе, богаче и симпатичнее. Расслабься. Но если хочешь ее развеселить, выучи скороговорку, которую я тебе сейчас скину.

Лея присылает мне какую-то строчку, похожую на бессмысленный набор звуков. Я поднимаю бровь и снова смотрю на жену. Она по-прежнему выглядит так, словно мир рухнул у нее на глазах, а я так и не продвинулся ни на шаг в понимании ситуации.

— Так тебя расстроил только фильм? — осторожно спрашиваю я.

Лиса снова смотрит на меня, и ее глаза мгновенно наполняются слезами.

— Да, — хрипло отвечает она, снова всхлипывая.

Я тут же притягиваю ее в свои объятия.

— Понял, милая, — шепчу я, все еще ни черта не понимая.

Окидываю взглядом гостиную: стол завален упаковками от снеков, мороженое тает в ее ладонях.

— Ты вообще сегодня нормально ела? — осторожно спрашиваю я.

Она отрицательно качает головой, и я целую ее в висок.

— Давай посмотрим, что у нас есть, — говорю я, поднимаясь с дивана и ослабляя галстук.

Она благодарно кивает, а я направляюсь на кухню, перебирая в голове советы своих братьев о том, как удерживать жену в хорошем настроении. Может, ее любимая еда сможет ее утешить?

Лиса редко так расстраивается, и меня это выбивает из колеи. Беспокойство пробирает меня до костей. Я начинаю осознавать, что чувствую к ней нечто большее, чем планировал. Черт, я ведь обещал себе не привязываться. Но вид ее слез разрывает меня на части, и я понятия не имею, как справиться с этим.

Я колеблюсь пару секунд, а затем все же набираю номер ее матери.

— Чонгук? — отзывается она.

— Эм... мам, — говорю я, чувствуя себя неловко. Так и не привык называть ее так, несмотря на ее постоянные напоминания. — Я хотел спросить... не могла бы ты сказать мне, как приготовить твой бирьяни из баранины?

Я подаю знак Лоле принести рис, и на другом конце провода раздается довольный смешок.

Моя теща смеется:

— Ох, дорогой. Бирьяни готовится часами. С чего вдруг ты решил его сделать?

Я колеблюсь, а потом объясняю ей странное, мрачное настроение Лисы. Она снова смеется.

— Понимаю. Это же последняя неделя месяца, да? Скорее всего, у нее просто начались эти дни.

Я хмурюсь и качаю головой. Возможно, она права, но Лиса никогда не была такой во время месячных.

— Если в последнее время у нее было много стресса — учеба или что-то еще, — гормоны могут скакать сильнее обычного, и она становится очень чувствительной, — добавляет она. — В некоторые месяцы все нормально, но иногда ее просто накрывает. Дело не в бирьяни, Чонгук. Купи ей молочный коктейль с соленой карамелью и шоколадом в ее любимой сети. Это сразу ее развеселит.

— Серьезно? — недоверчиво переспрашиваю я. — Она ведь плакала.

Но моя теща звучит абсолютно уверенно:

— Обещаю, это сработает. Не переживай.

Я киваю, благодарю ее и заканчиваю звонок. Потом нервно возвращаюсь в гостиную.

Мне никогда не доводилось видеть Лису в слезах, и это, блять, разрывает меня на части. Меня убивает, что я не знаю, как это исправить, и что не могу просто устранить причину ее боли.

— Маленькая фея, — мягко говорю я. — Думаю, стоит прокатиться. Не хочешь со мной?

Она выглядывает из-под своего кокона из одеял, но качает головой. Она никогда не отказывалась от поездок, мы любим это делать вместе.

— Ты уверена? — спрашиваю я. — Я хотел заехать за молочным коктейлем.

— О, коктейль? — ее глаза сразу загораются. — Может, тогда я поеду.

Я ухмыляюсь:

— Да? Если не хочешь, я могу просто привезти тебе его.

Она качает головой и встает, сбрасывая с себя одеяла. Под ними оказывается черное шелковое ночное платье, и мой взгляд моментально скользит по ее телу. Я сжимаю челюсть, сдерживаясь изо всех сил.

— Нет, я поеду, к тому же, я хочу проверить одну вещь, о которой просила Рейвен.

Ее глаза лукаво поблескивают, и у меня закрадывается нехорошее предчувствие.

— Раз уж таблоиды так любят снимать тебя с твоей «супермоделью-любовницей», я устрою им охоту на призраков.

Я сбит с толку, пока она не исчезает в спальне, а затем появляется в обтягивающих черных джинсах, черной футболке и длинном парике цвета бордо.

— Блять, — выдыхаю я, чувствуя, как вены наполняет жар.

Она чертовски сексуальна. И прекрасно это знает — уголки ее губ чуть приподнимаются, пока она кружится на месте, давая мне возможность рассмотреть ее со всех сторон.

— Поехали, — говорит она, хватая меня за руку. Ее настроение явно улучшилось.

Если одного упоминания молочного коктейля хватило, чтобы ее развеселить, то что будет, когда она его попробует?

Я веду ее к своей любимой машине — персонализированной Диане. Пока я пристегиваю ее ремнем и включаю подогрев сидений, она смотрит на меня с теплотой. Это не первые ее месячные за время нашего брака, так что я уже знаю кое-что о ее предпочтениях. Например, как сильно она любит подогрев сидений в такие дни. Но черт, почему я не знал про эти молочные коктейли?

Иногда мне кажется, что я знаю ее до мельчайших деталей. А иногда — что между нами все еще слишком много пробелов.

Моя жена садится прямо, когда мы проезжаем через автокафе, ее глаза сверкают. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, когда я протягиваю ей молочный коктейль, который заказал для нее, как будто я подарил ей весь мир. У Лисы есть доступ к моему огромному состоянию, но она не хочет бесчисленные вещи, которые я мог бы ей купить. Она просто хочет этот молочный коктейль.

Она делает первый глоток и застывает.

— О, боже... — стонет она, делая глоток, все ее лицо озаряется улыбкой от уха до уха, она счастливо вздыхает, отрывая чашку от губ. — Так хорошо. Вот бы они делали их безлактозными, было бы идеально.

Я молча смотрю на нее, завороженный. Она так красива. Черт возьми, ее улыбка просто убивает меня.

Я тяжело выдыхаю и достаю телефон.

— Подготовьте документы для покупки этой сети, — пишу я ассистенту.

Если эта мелочь делает ее такой счастливой, то я должен позаботиться о том, чтобы у нее был доступ к этим коктейлям в любое время. Я поставлю автомат с ними прямо у нас дома.

Я поднимаю бровь, еще раз просматривая свои последние сообщения, мой живот скручивается от нервов, когда я смотрю на свою жену.

— Эй, Лиса? — тихо говорю я, нервно, надеясь, что не испорчу. — Чанду ке чача не Чанду ки чачи ко Чандни Чоук ме чанди ке чамач се чатни чатайи. (Скороговорка на Хинди, примерный перевод: 'Дядя Чанду накормил тетю Чанду чатни серебряной ложкой на Чандни Чоук')

Она смотрит на меня во все глаза. А потом хватается за мою шею и притягивает меня к себе, целуя с такой жадностью, что у меня перехватывает дыхание. Я стону, ощущая на губах вкус шоколада, и целую ее в ответ.

— Ты лучше, — шепчет она против моих губ. — Лучше, чем Хритик Рошан.

И снова целует меня.

****

Лиса

— А если я просто притворюсь, что заболел? — Лениво спрашивает Чонгук, прислоняясь к входной двери. — Они ведь никогда не узнают, что я блефую.

Я едва сдерживаю улыбку и качаю головой:

— Чонгук, ты не можешь просто пропустить первую покерную ночь после нашей свадьбы. Они решат, что я какой-то тиран, который тебя не отпускает.

После свадьбы нас временно освободили от обязательных семейных мероприятий — еженедельных ужинов, покерных вечеров Чонгука. Но этот период закончился вчера, и судя по всему, Чонгук не слишком доволен этим.

— Работы столько, что мы почти не виделись последние две недели, — ворчит он, явно раздраженный. — А когда я, наконец, свободен, ты либо учишься, либо на занятиях. Мы женаты уже три месяца, а до сих пор не сходили на нормальное свидание.

Я подхожу ближе и обвиваю руками его шею.

— О чем ты говоришь? — шепчу я. — Две недели назад мы ходили на ужин, а в прошлом месяце ты водил меня в галерею после закрытия.

Я слишком наслаждалась тем, как мы запутывали репортеров, которые охотились на Чонгука и его «любовницу-модель». Эти слухи бесили меня настолько, что я купила парик алого цвета и отправилась с ним за молочными коктейлями. Неделю спустя я надела уже светлый. Каждый раз, когда мы выходили, таблоиды думали, что у Чонгука новая девушка. Это сводило «The Herald» с ума, а меня — забавляло до невозможности. Я находила особое удовольствие в том, чтобы тратить их время впустую.

Правда, это же привело нас в кабинет его бабушки. Если бы у меня не было селфи, подтверждающих, что «загадочные женщины» — это я, нам бы пришлось несладко.

Чонгук хватает меня за талию и качает головой:

— Нет, Лиса. Я говорю о настоящем свидании.

Я приподнимаю бровь.

— Если те были не настоящие, то что тогда считается? — Осторожно спрашиваю я, заранее боясь ответа.

Иногда Чонгук ведет себя как обычный человек. А иногда я вспоминаю, что он — миллиардер, для которого не существует границ.

— Скоро узнаешь, — лениво произносит он, поддевая мой подбородок пальцем, заставляя меня взглянуть на него.

Я усмехаюсь и приподнимаюсь на цыпочки, встречая его поцелуй. Он тяжело вздыхает, прижимая меня к себе крепче.

— Все, — бормочет он у моих губ. — Я не иду.

Как по сигналу, раздается голос Пиппи:

— Критическая тревога, — сообщает она обеспокоенным тоном. — К вашему дому приближается Ксавьер Кингстон. Ожидаемое время прибытия — тридцать секунд. Однако, согласно моим расчетам, Сиерра также движется в этом направлении. Она будет здесь через три минуты.

Я моргаю.

— Откуда она это знает?

Чонгук напрягается, на мгновение закрывая глаза.

— У нас камеры безопасности по всему поместью, — объясняет он тихо.

Я кусаю губу и киваю.

— Но... почему это критическая тревога?

— Сиерра и Ксавьер ненавидят друг друга, — вздыхает он. — Их вражда длится так долго, что никто уже и не помнит, с чего все началось. Все настолько серьезно, что мы даже скрываем нашу дружбу с Ксавьером.

Я хмурюсь.

— Разве он не лучший друг Диона?

— Был, — уточняет Чонгук. — Но пока Дион жил за границей, Ксавьер как-то незаметно стал частью нашей компании. — Он хмурится, будто пытаясь вспомнить, когда именно это произошло. — Он просто продолжал приходить на покерные вечера даже без Диона. И мы никогда не задавались вопросом, почему. Но если Сиерра узнает, что он раз в месяц играет с нами в покер...

Он запрокидывает голову и стонет, прежде чем раздается звонок в дверь.

— Чертов Ксавьер. Да чтоб его. — Он оглядывает меня с головы до ног, на его лице читается сожаление. — Надо было сразу понять, что, если я попытаюсь сбежать, кто-то из них придет за мной.

Я не сдерживаю улыбку и приподнимаюсь на цыпочки, целуя его в щеку.

Чонгук тяжело вздыхает и с раздражением распахивает дверь.

— Беги, — бросает он высокому, смутно знакомому мужчине. — Сиерра будет здесь через минуту.

Глаза незнакомца расширяются. Он даже не требует объяснений — просто хватает Чонгука за руку и утаскивает его прочь.

— Простите за это, — на ходу бросает он мне. — Обещаю представиться как следует в следующий раз! Спокойной ночи, миссис Чон!

Я лишь киваю, провожая их взглядом, пока они не скрываются за углом — всего за несколько секунд до того, как к дому подкатывает машина Сиерры.

Ее глаза расширяются, когда она замечает меня в дверях, а затем губы расплываются в такой милой улыбке, что мне становится совсем непонятно, почему одно только упоминание о ней заставило Ксавьера удрать без оглядки. Она всегда была со мной исключительно добра.

— Привет, Лиса, — говорит она ласково, с робкой улыбкой и румянцем на щеках. Она заправляет волосы за уши, чуть нервно улыбается. — Надеюсь, ты не против, что я вот так без предупреждения?

Я качаю головой, все еще немного ошеломленная, и в ответ улыбаюсь:

— Совсем нет. Очень рада тебя видеть, — говорю я, отступая в сторону. — Хочешь зайти?

Она качает головой, теребя пальцы:

— На самом деле, я пришла пригласить тебя на нашу ежемесячную девичью вечеринку. Мы называем ее «анти-покерной ночью», потому что... ну, все началось с того, что я поняла — мои пятеро старших братьев регулярно собираются играть в покер, и меня туда никогда не зовут. Хочу, чтобы ты к нам присоединилась.

Я радостно улыбаюсь. Мне давно хотелось получше узнать других девушек из семьи Чон, но, раз уж нас освободили от семейных обязанностей, времени на это просто не было. Единственная, с кем я общаюсь регулярно — это Рейвен.

— Я бы с удовольствием, если вы не против, конечно.

Она облегченно выдыхает, все лицо у нее светится:

— О, как я рада, — говорит она, берет меня за руку и сжимает пальцы. Пока я надеваю обувь и хватаю сумочку, Сиерра рассказывает, чего ждать от «анти-покерной ночи», и уже через десять минут мы подъезжаем к ее дому. У входа выстроились несколько суперкаров из автопарка Windsor Motors.

Когда я слышу веселый смех из ее гостиной, в животе холодеет. Нервы накатывают волной — будто я незваная гостья. Но тут встает Рейвен, обнимает меня крепко:

— Вот ты где, наконец-то! — говорит она. — Бабушка запретила нам на тебя наваливаться в первые месяцы после свадьбы, так что мы буквально считали дни, когда уже сможем наконец нормально пообщаться. Не терпится послушать, как ты трепала нервы «The Herald» — это просто великолепно. Только благодаря тебе их жалкие статьи стало хоть как-то интересно читать.

Валентина улыбается и поднимает бутылку с алкоголем — без этикеток, загадочную. А Селеста протягивает мне стопку, на которой выгравировано Raya Windsor. Фэй, тем временем, ухмыляется до ушей и вытаскивает фотоальбом.

— Лиса, — хихикает она, — я с ума сходила, как хотела показать тебе эти фото Чонгука в детстве. Дион нашел их для меня.

— Но сначала, — вмешивается Сиерра, — шоты.

Я распахиваю глаза, но не решаюсь признаться, что терпеть не могу шоты. Лица моих новых сестер по браку сияют такой неподдельной радостью, что отказать им — просто грех. Через четыре шота я уже не помню, за что их так ненавидела.

Фэй довольно усмехается и сдвигает фото по столу ближе ко мне. Я поднимаю его — и взрываюсь смехом вместе с ней. Чонгуку тут лет восемь, не больше. Он сидит спокойно, пока Сиерра с серьезным выражением лица наносит на него макияж. Валентина передает другое фото — там Чонгук стоит между Лукой и Сиеррой, все трое в одинаковых розовых платьях, с клоунским макияжем и счастливыми улыбками.

— Он всегда был таким терпеливым и добрым, — говорит Сиерра. — В детстве он позволял мне все, о чем я его просила. Всегда находил для меня время, не задавая лишних вопросов.

Она напрягается, когда переворачивает страницу альбома. Я едва успеваю уловить кадр — Чонгук обнимает блондинку, смотрит на нее с такой мягкой, светлой улыбкой, какой я на его лице еще не видела. Расслабленный. Влюбленный. Сиерра резко захлопывает альбом, криво улыбается и украдкой смотрит на меня — надеется, что я ничего не заметила.

— Кто она? — спрашиваю, не в силах сдержаться. Чонгук уверял, что никогда не знакомил семью ни с одной женщиной. Тогда кто же это? Фото явно снято в общежитии. В животе неприятно тянет.

— Тебе о ней не стоит беспокоиться, — успокаивает Валентина, но ее лицо такое же напряженное, как у Сиерры.

Рейвен обнимает меня за плечи и притягивает ближе:

— Главное, что он женился именно на тебе, — шепчет она.

Но она знает — как и я — что по своей воле он бы этого не сделал. Селеста и Фэй переглядываются — им тоже интересно, кто эта девушка, но никто не задает вопросов. Тишина обволакивает комнату.

Мы с Чонгуком стараемся выжать максимум из того, во что нас втянули. Он действительно старается быть хорошим мужем. Но он ни разу не смотрел на меня так, как на нее — на ту, на фото. И, подозреваю, никогда не посмотрит.

— О! А вот что пришло сегодня! — вскрикивает Сиерра, с наигранным энтузиазмом. Она вскакивает и идет к шкафчику в углу. — Совсем забыла вам рассказать!

Когда она открывает коробку, я ошарашенно таращу глаза. Внутри — длинные шипы. Ее глаза озорно сверкают.

— О, Господи, — шепчет Селеста.

Фэй уставилась на Сиерру, не веря своим глазам. А Вэл и Рейвен синхронно вздыхают.

— Я нахрен приклею их суперклеем прямо на подъездной дорожке Ксавьера, — заявляет Сиерра, ее голос отточен как лезвие. — Я не могу поверить, что этот ублюдок купил тот парк аттракционов, за который я грызлась до последнего. Просто взял и выхватил его у меня из-под носа. И мы все знаем, что он сделал это назло. Если он хочет дикого аттракциона, я ему его устрою.

— Это... эм... за такое тебя могут арестовать, Сиерра, — осторожно говорю я, удивляясь, как спокойно все восприняли ее заявление.

У меня ушло несколько секунд, чтобы сообразить, кто он такой. Имя показалось знакомым, но я не сразу поняла, откуда. Ксавьер Кингстон — магнат в сфере недвижимости, прославившийся своей безжалостностью и непреклонностью. Кингстоны — не та семья, с которой кто-то решится перейти дорогу. Разве что ты носишь фамилию Чон, конечно.

Валентина только пожимает плечами:

— Не в первый раз она рискует сесть из-за того, что вытворила с Ксавьером.

Рейвен кивает, откидываясь на спинку дивана:

— Ничего страшного. Ксавьер, скорее всего, это заслужил. На фоне их прежних стычек это даже... довольно мягко. — Она качает головой, взглядом обводя лучшую подругу. — К тому же, едва ли есть что-то, чего он не простит Сиерре.

Эти слова только возвращают меня к фотографии, от которой они пытались увести мое внимание. Именно так Чонгук смотрел на ту девушку — с таким выражением, будто ради нее он был готов на все. Будто не существовало ничего, что он не мог бы ей простить.

Он выглядел влюбленным. По-настоящему счастливым. Таким я его никогда не видела. И не думаю, что когда-нибудь увижу.