Глава 18
Лиса
— Ты кажешься сегодня немного рассеянной, — произносит Халима, вскинув бровь с оттенком беспокойства.
На ней сегодня глубокий фиолетовый хиджаб, который снова идеально сочетается с ее платьем. Эта женщина действительно знает, как одеваться — она всегда выглядит стильно, но скромно. Без сомнения, она одна из самых утонченных женщин на этом кампусе. И одна из самых наблюдательных.
Уже несколько дней я не могу выбросить из головы ту фотографию, которую увидела у Сиерры. Да, Чонгук и я довольно близки, но я не могла не заметить, что он не особо впускает меня в свою жизнь. Мы можем болтать часами, но он редко рассказывает мне что-то о своем прошлом. Иногда мельком упоминает деда, но на этом все. Когда я спрашиваю его о годах в колледже Астор, он просто отмахивается и переводит разговор на другую тему. Я не хочу быть навязчивой, но мне сложно сдержать желание узнать больше о своем муже.
— В последнее время у меня просто много всего навалилось, — отвечаю я, склоняясь над дроном, завершая пайку.
Нам пришлось полностью переделать проводку по сравнению с моими первоначальными расчетами после советов Чонгука. Теперь я уверена, что система надежна и безопасна, но на это ушли недели.
— Если бы ты не проводила столько времени над этим проектом вне учебных часов, мы бы никогда его не закончили, — тихо произносит Халима, в ее глазах читается благодарность.
Я натянуто улыбаюсь, ощущая, как вина неприятно оседает в животе. Да, всю работу действительно проделала я, но большую часть — дома, где у меня был легкий доступ к роботам Чонгука, которые помогали справляться с любыми сложностями. Он постоянно напоминал мне, что у всех студентов такие же возможности, ведь после того, как он понял, как я использую Лолу дома, он перенес одного из ее двойников в лабораторию университета. Но никто из наших пока не догадался, на что эти машины способны. Формально это не дает мне преимущества... но внутри все равно ощущается, как обман.
— Хорошая работа, — слышу я голос мужа.
Он говорит это группе студентов в нескольких рядах от нас. Я поднимаю взгляд, наши глаза встречаются. Чонгук улыбается, и мое сердце пропускает удар. Лицо мгновенно заливает жар, и я вновь опускаюсь к дрону, делая вид, что поглощена работой. Хотя я ощущаю его присутствие в каждой клеточке тела, в каждом вдохе.
Я тяжело вздыхаю, когда прядь волос выбивается из пучка и падает мне на лицо, мешая работе. Джон усмехается и, наклонившись ближе, бережно заправляет ее мне за ухо.
— У тебя такие непослушные волосы, — шепчет он, взгляд скользит по моему лицу.
Я благодарно улыбаюсь, но вскоре слышу приглушенный смешок Симона. Я поднимаю бровь, но он лишь качает головой и продолжает оттачивать пропеллеры дрона, добиваясь идеального воздушного потока.
— Я просто жду, когда этот проект наконец закончится, — жалуется Джон, просматривая код построчно. — Кажется, я никогда в жизни не работал так усердно.
— Профессору Чону, конечно, повезло, что он чертовски хорош собой, потому что характер у него отвратительный, — ворчит Симон. — Такой жестокий в своих отзывах... — Он тяжело вздыхает, но затем добавляет с мечтательной ноткой: — Хотя это не остановит меня от желания работать на него.
Халима и я одновременно закатываем глаза. Джон наклоняется ближе, оглядывается, прежде чем ухмыльнуться.
— Вы видели вчерашнюю статью в «The Herald»?
Мое сердце начинает бешено колотиться. Я заставляю себя не хвататься за телефон, чтобы не смотреть, какую чушь выдумали журналисты на этот раз.
— Какую статью? — спрашиваю, стараясь сохранить легкость в голосе.
Джон тихо смеется:
— Всего через несколько месяцев после покупки того желтого бриллианта он начал носить кольцо, похожее на обручальное. Сначала я не замечал, но да, это правда. Значит, он все-таки женился на той невесте, о которой упоминал. Но вот что интересно: несмотря на этот брак, его постоянно замечают на свиданиях с разными женщинами. Он явно изменяет своей жене.
Я невольно провожу рукой по цепочке с кольцом, спрятанным под блузкой, проверяя, на месте ли оно. В отличие от меня, Чонгук отказывался снимать свое, и я гадала, сколько времени понадобится прессе, чтобы заметить это. Его кольцо тонкое, простое, но определенно обручальное. Я была уверена, что журналисты заметят его намного раньше.
— Интересно, на ком он женился, — задумчиво произносит Симон. — Как думаете, может, он и правда выбрал себе жену-супермодель, как его брат? Девушка, с которой его сначала связывали, отрицала слухи, но ведь логично, что Рейвен Чон могла познакомить его с кем-то из своих модельных подруг.
Я кривлюсь. Позор и чувство неполноценности моментально охватывают меня. Если учитывать, насколько успешны жены Чонов, неудивительно, что все ожидают, что жена Чонгука будет соответствовать тем же стандартам — стандартам, которых я никогда не смогу достичь.
И та девушка на фото... Она выглядела так, будто могла бы быть моделью. Глядя на нее, трудно не признать — такая женщина была бы куда более достойной парой для Чонгука, чем я.
— Может, мы все просто займемся своими делами? — резко обрывает их Халима. — Это смешно, как вы обсуждаете профессора Чона, будто его нет в этой комнате, будто он не предлагает вам возможность, за которую другие готовы убить. Хоть каплю уважения проявите.
Я удивленно поднимаю на нее взгляд, и наши глаза встречаются на мгновение, прежде чем она снова сосредотачивается на пульте дистанционного управления для дрона.
Джон толкает меня плечом и обхватывает рукой за талию.
— С чего это она так взъелась? — шепчет он. — Обычно ей плевать на наши разговоры.
Я уже собираюсь ответить, когда он вдруг резко вздрагивает и глухо стонет от боли, лицо его перекашивается.
— Джон Бэйли, да? — раздается низкий голос Чонгука, и мое тело тут же напрягается.
Я поворачиваю голову и вижу, как Чонгук срывает руку Джона с моей талии. Его взгляд прикован к нему, и в глубине серых глаз вспыхивает предупреждающий огонь.
— Д-да, сэр, — выдыхает Джон, его глаза распахиваются от удивления, хотя он все еще потирает запястье. — Даже не думал, что вы знаете, как меня зовут.
Халима тяжело вздыхает, едва удостаивая Чонгука взглядом, и продолжает работать, словно ничего не произошло. А вот я — нет. Я так же потрясена, как и Симон.
Чонгук подходит ближе, его тело касается моего бедра, и я замираю.
— Давайте посмотрим, что у вас тут, мистер Бэйли, — бросает он, наклоняясь надо мной и... незаметно проводя рукой по тому месту на моей блузке, которого касался Джон.
Я кусаю губу, с трудом сдерживая улыбку. Он что, стирает прикосновение Джона? Я тихо хихикаю, не в силах удержаться, и чувствую, как напряженность в Чонгуке слегка спадает.
Иногда он делает такие вещи, из-за которых мне кажется, что однажды он действительно может меня полюбить. Что то, что у нас есть, способно стать чем-то большим.
— Говенный код, — резко бросает он. — Почему у тебя тут больше тринадцати тысяч строк? Зачем тебе вообще столько? Куда ты собираешься отправить этот дрон, Джон? В космос? Да я должен завалить тебя уже просто за ту неэффективность, которую ты заставил меня наблюдать.
Я чуть-чуть сдвигаюсь, так, чтобы случайно коснуться его рукой. Мизинец цепляется за его, почти незаметно со стороны — и злость в Чонгуке словно испаряется. Он вздыхает, сжимает мою ладонь, большим пальцем начинает вырисовывать круги на внутренней стороне запястья.
— А ты, — говорит он, поворачиваясь ко мне. В голосе все еще жесткость, но в глазах ни капли злости. — За все в ответе как руководитель команды. — Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах. — Зайди ко мне после занятий, Лиса.
****
Чонгук
Я тяжело вздыхаю, скрещиваю руки на груди и откидываюсь на неудобный стол, который Адриан заставил меня использовать. Секунды тянутся мучительно долго, пока наконец в мой кабинет не входит моя жена.
Ее взгляд скользит по моим закатанным рукавам, задерживаясь на предплечьях, и на ее губах появляется улыбка.
— Вы хотели меня видеть, профессор Чон?
В ее голосе звучит хрипотца, а в тоне — явный вызов. Я маню ее пальцем, и она подходит ближе, в ее взгляде читается чистая провокация.
— Профессор, да? — бормочу я, притягивая ее к себе, как только она оказывается в пределах досягаемости. Запускаю пальцы в ее волосы, сжимаю пряди, заставляя ее поднять на меня лицо.
Она ведет себя тише обычного в последние дни, полностью погрузившись в учебу. Но видеть, как ее глаза снова горят, — это настоящий наркотик.
— Скажи мне, Лиса, ты знаешь, почему я вызвал тебя?
Ее губы приоткрываются, дыхание сбивается, когда она читает выражение на моем лице. Густая, тягучая страсть в ее карих глазах доводит меня до твердости за считаные секунды. Ее дыхание прерывается, когда она чувствует, как мой член упирается в ее живот.
— Потому что я виновата в том, что не заметила код Джона раньше?
Я сжимаю челюсти, хватаю ее за лицо второй рукой, грубо проводя большим пальцем по ее губам.
— Не хочу слышать его имя из этих прекрасных уст, — предупреждаю ее, наклоняясь ближе. — Я не хочу, чтобы он был рядом с тем, что принадлежит мне.
Я прихватываю ее нижнюю губу зубами, слегка покусываю, вызывая с ее губ сладостный стон.
— Наблюдать, как он пускает слюни на мою жену, — это ебаное безумие. Как он вообще посмел коснуться твоей талии?
Она тихо смеется, а моя рука опускается ниже, скользя вдоль изгиба ее спины, пока я не хватаю ее за упругую попку поверх юбки, сжимаю, разминаю в ладонях. Лиса чуть наклоняет лицо, ее губы почти касаются моих.
— Значит, я здесь, потому что ты ревнуешь?
— Чертовски верно, — рычу я, подхватываю ее на руки.
Она резко ахает, но тут же обвивает мою талию ногами, цепляясь за меня инстинктивно. Я обхожу стол, ее глаза расширяются, когда я смахиваю со стола все, что на нем было, небрежным движением руки, а затем усаживаю свою жену на край.
Резким движением раздвигаю ее ноги и усаживаюсь в кресло перед ней, оказавшись прямо между ее бедер.
— Я ревную, потому что он открыто с тобой флиртует, а твой собственный муж вынужден стоять в стороне и придумывать тупые отговорки, лишь бы подойти к тебе, — признаюсь я.
Ее глаза вспыхивают от неожиданности, и мне нравится, как уязвимо она сейчас выглядит.
— Заведи руки за спину и откинься, — приказываю я.
Она безмолвно повинуется, и передо мной открывается вид, от которого пересыхает в горле. Раздвинутые ноги, юбка задралась, обнажая красные кружевные трусики. Грудь приподнята, пуговицы на ее рубашке натянулись, едва сдерживая ее формы.
— Хорошая девочка, — хрипло шепчу я, придвигаясь ближе.
Тыльной стороной ладони провожу по ее щеке, затем пальцы скользят вниз — к шее, ключицам.
— Ты ведь у меня хорошая девочка, да? Послушная?
Она судорожно вдыхает, когда я начинаю медленно расстегивать ее рубашку, открывая ее тело, и едва не теряю над собой контроль, увидев, что под ней — красное кружево.
Лиса резко вдыхает, когда я оттягиваю чашки вниз, обнажая ее затвердевшие соски. Они напрягаются еще больше от прохладного воздуха в моем кабинете.
— Я задал тебе вопрос, Лиса, — шепчу я, пальцами очерчивая ее соски. — Если не ответишь, мне придется тебя наказать. Ты моя хорошая девочка?
Она смотрит на меня с вызовом, и я едва сдерживаю улыбку. Наклоняюсь и зажимаю ее сосок зубами. Она стонет так сладко, ее голова запрокидывается, и я чувствую, как ее тело дрожит от удовольствия.
— Чонгук... — ее голос дрожит от потребности, от желания.
Больше недели я не слышал, как она произносит мое имя таким тоном. Работа украла у меня слишком много времени, слишком много вечеров с ней.
— Пусть все эти мальчики пялятся, сколько угодно, — бормочу я, проводя рукой по ее бедру, затем пальцем скользя поверх ее трусиков, ощущая влагу на ткани. — Но каждый чертов сантиметр тебя принадлежит только мне. Поняла?
Я отодвигаю кружево в сторону, а когда она не отвечает сразу, мягко покусываю ее сосок, предупреждая.
— Д-да, — простонала она. — Поняла.
Я улыбаюсь, откидываюсь назад, оглядывая свою жену: расстегнутая рубашка, груди обнажены, ноги широко разведены, юбка задрана, дыхание сбито.
— Чертовски прекрасно, — шепчу я.
Она ловит мой взгляд, когда я веду пальцами по ее влажным складкам, пропитывая их ее соками.
— Держи руки на столе, если хочешь кончить, Лиса, — предупреждаю я, скользя пальцами глубже. — Двинешь ими и я остановлюсь.
Она кивает, и я ухмыляюсь, просовывая два пальца в ее голодную, тугую киску. Самый сексуальный стон вырывается из ее губ, когда я прижимаю их к ее точке G, и, блять, какое зрелище можно наблюдать.
— Покатайся на них, детка. Оседлай пальцы своего мужа.
Она поднимает бедра и делает то, что ей говорят, мой большой палец прижимается к ее клитору, когда она двигает бедрами вперед-назад, заставляя мои пальцы входить и выходить из нее именно так, как она хочет. Она такая чертовски мокрая, что по ее бедрам стекают капли, и я ухмыляюсь про себя, полный решимости сделать ее еще более мокрой, пока на моем столе не останутся ее следы. Самые сексуальные стоны наполняют воздух между нами, и я стону, расстегивая свободной рукой пуговицы на брюках и доставая свой член. Ее глаза мгновенно задерживаются на нем, и ее киска напрягается.
Я хихикаю, обхватывая рукой основание.
— Ты хочешь этого, дорогая?
Она кивает, ее глаза сверкают.
— Тогда кончи для меня, — приказываю я. — Этот член нужно заслужить, Лиса. Кончи на мои пальцы, и я подумаю о том, чтобы позволить тебе его иметь.
Отчаяние мелькает в ее великолепных карих глазах, и она двигается чуть быстрее, ее бедра двигаются чуть сильнее.
— Я так близка, — шепчет она, ее киска трепещет вокруг моих пальцев.
Я чертовски завороженно наблюдаю за тем, как моя жена доводит себя до оргазма, ее глаза голодно перемещаются между моим членом и моим лицом.
— Пожалуйста, — стонет она, и черт возьми, если это не возбуждает до одури — слышать, как она умоляет так красиво. — Пожалуйста, Чонгук. Заставь свою жену кончить, ну же...
— Черт, — рычу я, не в силах противиться ее мольбам. — Вы играете грязно, миссис Чон.
Ее глаза блестят от потребности, голова красиво откидывается назад, когда я беру инициативу в свои руки, трахая ее пальцами так, как ей это нужно. Моя великолепная жена откидывается назад, чтобы насладиться моими прикосновениями, ее внимание полностью сосредоточено на моих пальцах и на том, что я с ней делаю. Ее стоны становятся чуть громче, и я удовлетворенно улыбаюсь, когда ее глаза закрываются, а ее киска сжимается вокруг меня, снова и снова.
— Дай мне его, — говорит она, когда ее ресницы вздрагивают, а киска все еще пульсирует. — Я заслужила это.
Я ухмыляюсь, отводя руку и обхватывая свой член, медленно накачивая его.
— Ты не заслужила, Лиса. Я подарил тебе этот оргазм, но ты его не заслужила. Зато я заставлю тебя заслужить следующий. — Мой взгляд останавливается на ее красивом маленьком ротике. — Встань на колени.
Она резко вдыхает и сползает с моего стола, ее взгляд — смесь предвкушения и вожделения, когда она опускается на колени между моих ног. Моя жена смотрит на меня сверху, ее сиськи выпирают, а на лице потрясающее послеоргазменное выражение, и я клянусь, что могу кончить только от одного ее вида.
— Посмотрим, хорошая ли ты ученица, Лиса, — пробормотал я, проводя рукой по ее волосам и притягивая ее ближе. — Покажи мне, научилась ли ты, как сосать член своего мужа.
Она наклоняется и смотрит на меня, проводя языком снизу вверх, дразня меня.
— Ты знаешь, что да, — шепчет она, хватаясь за основание, как я ее учил.
Она улыбается, а затем берет головку в рот, проводя языком вокруг нее самым разрушительно-провокационным образом.
— Лиса, — стону я, сжимая ее волосы в кулаке и слегка покачивая бедрами, не в силах усидеть на месте, когда она так мучает меня.
Ее взгляд переходит на мой, и она извлекает из моего горла отчаянный стон, когда начинает брать больше, не торопясь, подбирая правильный угол, и следит за тем, чтобы у нее не возникло рвотных позывов, когда мой член скользит по ее языку, до самой задней стенки ее горла. Она делает глубокий вдох, а затем отстраняется, только чтобы взять еще немного, позволяя мне скользить дальше. Лиса сглатывает, и то, как ее горло сжимается вокруг меня, заставляет меня прикусить губу, так как у меня мгновенно наступило головокружение.
— Ты сведешь меня с ума, — шепчу я, когда она снова это делает — глубоко берет меня в рот прямо в моем кабинете на кампусе, как настоящая послушная девочка.
— Я долго так не выдержу, Лиса. Я... черт.
Если она продолжит в том же духе — я кончу через секунду. И по взгляду в ее глазах ясно: она это прекрасно понимает.
— Пожалуйста... — шепчу я, срываясь, охваченный жаждой.
В глазах моей жены вспыхивает чистейший восторг, чертовски возбуждающий. Я прищуриваюсь, предупреждаю ее взглядом, когда она чуть отстраняется, почти позволяя моему члену выскользнуть из ее рта, обводя кончиком языка чувствительную головку и дразняще втягивая его обратно.
— Ты за это заплатишь, — предупреждаю я, подавая бедра вперед и сжимая ее волосы крепче, вдвигаясь в ее рот, чувствуя, как она встречает каждый мой толчок, играя языком в унисон. — Три, — рычу я. — Сегодня я трижды доведу тебя до грани... и трижды остановлюсь. За то, что ты со мной сейчас творишь. Я лишу тебя самого сладкого — снова и снова.
Она отстраняется с усмешкой, лишь затем, чтобы крепко сжать основание и одним движением взять все целиком. Ее горячий рот сжимает меня до конца, а глаза — дерзкие, уверенные, почти вызывающие — смотрят вверх. Этот взгляд уже не просто жажда. Это собственничество, желание оставить след, отпечаток. Она хочет, чтобы я был ее. Только ее.
— Четыре, — шепчу я с угрозой, когда она глотает, медленно, не торопясь, язык чертит круги. Я вижу это по глазам — она не собирается доводить меня до конца, пока сама не захочет. Маленькая, чертова, искусная мучительница.
Я крепче сжимаю ее волосы и пытаюсь покачать бедрами, нуждаясь в трении, но она просто двигается вместе со мной, не позволяя мне получить то, что я хочу.
— Миссис Чон, — предупреждаю я.
Она сглатывает, ее горло соблазнительно сжимается, и я зажмуриваюсь — но тут же распахиваю глаза, когда в дверь раздается стук. Мы с Лисей замираем, когда дверь открывается и входит Джон.
— Добрый день, профессор Чон, — говорит он, его глаза широко распахиваются, когда он замечает хаос в моем кабинете: разбросанные документы и ручки, пустой стол, на котором осталось лишь едва заметное влажное пятно от Лисы. — Ух ты... Что здесь произошло?
Я бросаю быстрый взгляд на жену, в груди поднимается паника, но она лишь приподнимает бровь и, не торопясь, отступает назад, оставляя лишь кончик моего члена между губ.
Сердце грохочет в груди, и вдруг до меня доходит. Адриан Астор, чертов гений. Я едва сдерживаю смех, понимая, для чего нужен этот полностью закрытый стол — и почему он так настойчиво уверял, что однажды я поблагодарю его за это.
— Теперь мы входим в кабинеты без разрешения, Джон? — резко спрашиваю я. — У тебя, похоже, привычка переходить границы?
Я подаюсь вперед, опираясь локтем о стол, другой рукой все еще сжимая волосы Лисы. Судя по всему, она тоже осознает, что полностью скрыта от чужого взгляда, потому что сжимает меня крепче и начинает плавно двигаться, так медленно, что почти не издает звуков, но этого достаточно, чтобы свести меня с ума.
— Простите, профессор, — смущенно говорит Джон. — Я просто хотел заглянуть и извиниться лично. Вы были правы, код был небрежным и неэффективным, и из-за этого вся работа моей команды могла пойти насмарку. Я все исправлю, так что, пожалуйста, не наказывайте Лису за мою ошибку.
Я сжимаю волосы жены, пытаясь заставить ее замереть, но она словно не замечает этого — наоборот, втягивает меня глубже, вращая языком быстрее. Она что, всерьез пытается довести меня до конца прямо сейчас, когда этот парень стоит передо мной?
— Лиса... — рвуще выдыхаю я, сжав кулак и прикусив его, пытаясь сохранить самообладание.
Джон внимательно смотрит на меня, приподняв бровь. Я трясу головой, изо всех сил стараясь дышать ровно, когда сознание мутнеет, а напряжение внизу становится невыносимым.
— У меня жутко болит голова, Джон, — говорю я в попытке оправдать свое состояние. И это чистая правда, от того, как Лиса сводит меня с ума, голова действительно раскалывается. — Сейчас не самое лучшее время для этого разговора.
Я крепче сжимаю волосы жены и принимаю неизбежное, подаваясь бедрами вперед, когда она глубже втягивает меня в себя, глотая ритмично, зная, что это меня сломает.
Джон вежливо кивает и останавливается у двери, словно собираясь что-то сказать, но я перебиваю его:
— Насчет того, заслуживает ли Лиса наказания... Ну, это уже решать мне, верно? — отрезаю я.
Я сильно прикусываю губу, когда моя жена доводит меня до грани, совершенно не заботясь о том, что мы здесь не одни. Такая дерзкая, настоящий маленький провокатор. Она, безусловно, заслуживает наказания. Пять раз. Я доведу ее до самого края пять раз, прежде чем позволю испытать разрядку.
И наш уикенд, который я запланировал на следующие выходные, будет для этого идеальным моментом.