Глава 14
Лиса
Мои пальцы скользят по обручальному кольцу на цепочке у меня на шее, пока я сажусь рядом с Адамом в нашем привычном месте для учебы — за столиком для пикника перед библиотекой. Сегодня кольцо спрятано под платьем, но мне все равно кажется, что у меня на лбу огромными буквами написано Только что вышла замуж. Странно вернуться в университет всего через несколько дней после свадьбы. Будто бы все изменилось... но в то же время осталось прежним.
— Чем ты занималась в выходные? — спрашивает Адам, откусывая яблоко. Он смотрит на меня с выражением, которое я не могу разгадать, и я автоматически выпрямляюсь. — Я хотел предложить тебе вместе подготовиться, но не смог до тебя дозвониться.
Я натянуто улыбаюсь, мысленно молясь, чтобы мое волнение не было заметно.
— Да так, ничего особенного, — бормочу, опуская взгляд, вспоминая субботнюю свадьбу. — Училась, — добавляю я, ловко опуская тот факт, что единственное, что я действительно изучала, — это тело моего мужа. Во всех комнатах нашего дома.
Мы играли в правду или вызов, пока Чонгук водил меня по особняку, и каждое наше задание становилось все откровеннее. Я не знала, чего ожидать от брака, от этой новой жизни наедине с Чонгуком, но каждое мгновение оказалось восхитительным. Когда он сказал, что постарается быть хорошим мужем, он, похоже, не шутил. Утром он даже готовил мне кофе и дал полный доступ ко всему в своем доме — ко всей технике, ко всем гаджетам и к лаборатории моей мечты. Наши первые выходные вместе были неожиданно идеальными, и я чувствовала себя счастливее, чем могла представить.
— Я беспокоился о тебе, знаешь? — говорит Адам, пристально вглядываясь в мое лицо. — Не знал, как ты справляешься со всей этой историей с Чонгуком Чоном. Ты ведь так им восхищалась... Наверное, неприятно видеть его с другой.
Я моргаю, не понимая, о чем он говорит.
— Ты не видела? — тихо спрашивает он, и его выражение лица резко меняется.
Я молча качаю головой и глубоко вдыхаю, готовясь к худшему. Адам достает телефон, открывает соцсети «The Herald» и показывает мне снимок. На нем запечатлен момент, когда мы с Чонгуком были на парковке у одного из популярных фастфудов — места, которое, по мнению издания, недостойно Чона. Сердце начинает бешено колотиться, когда я читаю язвительную статью о загадочной спутнице Чонгука, в которой, как выясняется, говорилось обо мне.
Фотография отвратительного качества, но журналистам каким-то чудом удалось вылепить из нее целый скандал. На самом деле Чонгук просто катал меня на одной из своих любимых машин, после того как показал мне свою коллекцию и дал доступ ко всем ключам. Где-то посреди поездки мой желудок предательски заурчал, и он, усмехнувшись, спросил, что я хочу. Я увидела вывеску и, смеясь, сказала, что умерла бы за порцию картошки фри.
Это была всего лишь забавная спонтанная остановка, но «The Herald» успели раздуть из нее целую сенсацию, связав моего мужа с какой-то моделью, имя которой мне даже незнакомо — и на которую я ни капли не похожа. В статье ее даже хвалят за простоту и естественность, из-за того, что она ела фастфуд всего за несколько часов до выхода на подиум. Видимо, здравый смысл авторов статьи оставил их навсегда. Кто вообще писал этот бред?
— Это просто абсурд, — раздраженно бросаю я, сжимая губы.
Я со злостью блокирую телефон Адама, сильнее, чем требуется, чувствуя, как в груди поднимается неприятная волна тревоги. Я не ожидала, что жизнь с Чонгуком поставит меня под такой пристальный прицел журналистов... и не уверена, как к этому относиться.
— Что именно абсурд?
Мои глаза расширяются, а Адам вздрагивает от неожиданности, когда звучит голос Чонгука.
Мой муж улыбается и спокойно садится рядом, закинув руку на спинку скамьи. Он скользит взглядом по открытому учебнику и насмешливо приподнимает бровь.
— Неужели многомерные линейные системы поставили в тупик сразу двух моих лучших студентов?
Мое сердце пропускает удар. Я ошеломленно смотрю на него, не понимая, что он делает в кампусе сегодня, ведь я точно знаю, что у него нет лекций. Единственный курс, который он ведет, — это мой.
— Профессор Чон, — ровным голосом говорит Адам, но в его глазах мелькает тревога. — Мы как раз обсуждали статью «The Herald» о вас и вашей супермодели невесте.
Чонгук слегка наклоняет голову, и я инстинктивно бросаю на него злобный взгляд.
— Должно быть, приятно быть с супермоделью, — ворчу я, не подумав, чувствуя, как раздражение медленно подкрадывается к моей груди.
Неважно, что это ложь. Неважно, что эта девушка на фото — я. Все равно сам факт того, что СМИ успели связать моего мужа с другой женщиной на следующий же день после свадьбы, задевает меня.
Чонгук ухмыляется, и его взгляд темнеет, когда он понимает, что скрывается за выражением моего лица. Ревность. Он тянется к моему блокноту и невозмутимо делает несколько пометок, поправляя кое-что в моих записях.
— Видел эту статью, — лениво бросает он, явно не придавая ей никакого значения. — Жаль, что они не смогли нормально сфотографировать мою жену в тот день, потому что она выглядела неприлично красиво.
Он поднимает взгляд на Адама, а сам тем временем незаметно проскальзывает рукой под стол и кладет ладонь мне на бедро, едва касаясь подола моего платья. Щеки мгновенно вспыхивают, а сердце грохочет так, будто его слышно по всему кампусу. Я опускаю глаза в блокнот, отчаянно пытаясь сохранить видимость нормальности.
— До того, как мы поженились и начали жить вместе, я даже не подозревал, — продолжает он, большим пальцем лениво очерчивая круги на моей коже, — но если она голодная, то превращается в самого капризного человека на свете.
Его рука медленно двигается выше.
— Но стоит ей откусить кусочек картошки фри — и выражение лица меняется мгновенно. Ее улыбка сделала мой день.
— Ваша жена? — переспрашивает Адам, его взгляд мечется с Чонгука на меня и обратно. — Значит, это официально? Вы правда женаты?
Чонгук усмехается и сжимает мое бедро чуть крепче, а его мизинец случайно скользит по кружеву между моих ног.
— Официальнее некуда, — довольно тянет он, переводя взгляд на свою левую руку, небрежно лежащую на моем блокноте. Обручальное кольцо на его пальце вспыхивает на солнце, и он ухмыляется еще шире. — И я не променял бы это ни на что на свете.
Я удивлена, что «The Herald» до сих пор не заметили его кольцо, особенно учитывая, как сильно он любит к нему прикасаться.
— Ну, ей повезло, — бормочу я, но сама не могу сосредоточиться ни на чем, кроме его пальцев на моей коже.
Чонгук не выглядит ни капли обеспокоенным тем, что нас могут застать, но мое сердце стучит так бешено, что мне кажется, будто оно выскочит из груди. Я непроизвольно кусаю губу, когда он медленно сгибает пальцы, скользя ими по тонкому кружеву моих трусиков. Дыхание сбивается. Чонгук замечает это, осознает, как быстро я для него намокаю, и его улыбка становится хищной. Я резко отвожу взгляд, отчаянно надеясь, что румянец не выдал меня совсем.
— Повезло тут мне, — его голос становится ниже, чуть хрипловатее.
Чонгук убирает руку, но перед этим еще раз сжимает мое бедро, явно наслаждаясь эффектом, который произвел. Затем он закрывает мой блокнот, сдвигает его в мою сторону и смотрит на меня так, будто знает абсолютно все, что творится у меня в голове.
— Мне пора. У меня встреча в соседнем городе, и если я не возьму вертолет, то даже не успею к ужину со своей женой.
Адам нахмуривается.
— Столько усилий ради ужина?
Он бросает на меня взгляд — почти жалостливый, — и я тут же отвожу глаза, чувствуя, как с каждым мгновением все сильнее тону в вине. Мне придется как-то ему все рассказать... до того, как Чонгук выдаст нас с головой. Но я не знаю, как он отреагирует, если узнает, почему я вообще вышла замуж за Чонгука.
Чонгук поднимается, и наши взгляды встречаются. Он улыбается так мягко, что у меня перехватывает дыхание.
— Это совсем не сложно, — говорит он спокойно. — Даже с вертолетом я, скорее всего, не успею домой к ужину, и мне ненавистна сама мысль о том, что я не могу дать своей жене даже это. Ты даже не представляешь, чего мне стоило вырваться сегодня, только чтобы увидеть ее на пару минут.
Я смотрю на него, и сердце делает опасный кульбит. Так вот почему он здесь. Он знал, что не вернется, пока я не усну. Всю эту неделю он приходил поздно, но каждый раз пытался выкроить для меня хоть немного времени. И это важно.
— Она точно ценит все, что ты делаешь, — тихо отвечаю я. — Если бы это была я... я бы дорожила каждой минутой, что ты ей даешь.
Лицо Чонгука смягчается, и он едва заметно кивает, прежде чем развернуться и уйти.
Только когда он исчезает из виду, я снова открываю блокнот. На нижней строчке его почерк.
"Ревность тебе к лицу, миссис Чон. Загляни ко мне после занятия завтра за дополнительными баллами. Ты их заслужила — за то, что подарила мне такое красивое зрелище."
****
Чонгук
— Пиппи, где моя жена? — ворчу я, садясь в машину и раздраженно глядя на часы. Уже слишком поздно.
Еще до того, как я решил заняться преподаванием, мое расписание было невыносимым, но раньше меня это устраивало. Работа давала цель, порядок, заполняла все мое время, и я даже не замечал, насколько длинные у меня рабочие дни.
Пока не женился на Лисе.
— Ваша жена сейчас дома, Чонгук, — безупречно четко отвечает Пиппи. — Сегодня она большую часть дня провела в кампусе, затем отправилась в компанию своего отца, после чего вернулась домой. В семь вечера миссис Чон попросила домашних роботов приготовить ей томатный суп. Судя по записям, она училась во время и после ужина. Около девяти она сделала короткий перерыв, чтобы принять душ, а затем вернулась к учебе. Также стоит отметить, что миссис Чон обнаружила, что роботы могут решать уравнения за нее, и активно использует их для выполнения своей работы.
Я усмехаюсь — одновременно удивленный и восхищенный.
— Спасибо, Пиппи.
— Всегда рада помочь, Чонгук, — отвечает она, пока я паркуюсь перед домом. Машина автоматически блокирует двери, а входная дверь сама открывается, приветствуя меня. Я захожу внутрь и замираю на месте.
Лиса стоит перед одним из моих роботов, облаченная в длинную шелковую ночнушку кремового оттенка. Она до нелепого серьезна, когда смотрит на него и задает вопрос:
— Окей, но считаешь ли ты, что доступных в твоей базе эмодзи достаточно, чтобы выражать эмоции адекватно?
Робот, кажется, вздыхает. На его экране появляется раздраженный смайлик.
— Миссис Чон, — механический голос звучит почти сердито. — Мы уже обсуждали это. У меня нет эмоций. Я лишь имитирую человеческое поведение, чтобы улучшить взаимодействие с пользователем.
— Ты так говоришь, но звучишь недовольно, Лола.
Лола? Кто, черт возьми, такая Лола?
— Повторяю, миссис Чон, — робот продолжает, голос звучит еще более раздраженно. — Я была запрограммирована на подражание человеческим реакциям. Часто задаваемые вопросы вызывают раздражение — так мне было объяснено. Не думайте, что я не замечаю, что вы просто формулируете один и тот же вопрос разными словами.
Я громко смеюсь, не в силах сдержаться. Лиса резко оборачивается. Лицо пунцовое, глаза испуганно расширены.
— Оу, — пронзительно пискнула она. — Ты уже дома. Я думала, что сегодня не увижу тебя.
Я приближаюсь к ней, взглядом лаская каждую линию ее тела, затянутого в скользкую шелковую ткань.
— Дорогая, ты споришь с роботами? — с легким смешком спрашиваю я, внутренне ликуя от того, что наконец успел застать ее до того, как она заснет.
Пять дней брака — и я уже чертовски зависим. Каждый день, когда я почти не вижу ее, становится настоящей пыткой. Из-за нее я впервые за много лет начал пересматривать свое расписание. Слишком часто я летал в колледж Астор просто ради того, чтобы увидеть ее на пару минут между встречами. И этого недостаточно.
Робот безмолвно улетает, а Лиса стоит передо мной, вся раскрасневшаяся, кусая губу.
— Я не спорила! — оправдывается она, широко распахнув глаза. Чертовски милая. — Я просто не понимаю, почему она не называет меня Лисей! Она ведь умный робот, Чонгук, но совершенно не слушает доводы разума!
Я с трудом сдерживаю ухмылку.
— Странно. Надо разобраться, — невозмутимо отвечаю я, делая вид, будто не имею ни малейшего понятия, что все мои системы были специально запрограммированы на то, чтобы обращаться к ней исключительно как миссис Чон.
Потому что я чертовски люблю, как это звучит. И нет, я не собираюсь признаваться в этом. Я даже не совсем уверен, почему я это сделал. Это что-то, что я сделал по прихоти, что-то, о чем я не хочу слишком много думать, боясь того, что я найду.
Последние пару дней были странными, мы оба привыкаем быть рядом друг с другом. Я не был уверен, как я отнесусь к тому, что в моем доме, в моей постели кто-то есть, но все было лучше, чем ожидалось, хотя, возможно, это потому, что у нас не было много возможностей провести время вместе. Я не уверен, работают ли наши плотные графики нам на пользу или нет. Это как будто люди, которыми мы являемся днем и ночью, совершенно разные.
Поздно ночью я присоединяюсь к ней в постели, и она поворачивается ко мне. Я целую ее, и она шепчет мне на ухо, бросая вызов, которому я не могу сопротивляться, и я всегда теряю себя в ней. К утру она едва может посмотреть мне в глаза, и мы оба прячемся за нашими напряженными днями.
Я обхватываю ее талию, притягиваю ближе.
— Как ты вообще умудрилась вывести из себя робота? Сколько времени ты допрашивала его?
Она смотрит на меня с ангельским выражением лица.
— Я не делала ничего странного, клянусь! — заявляет она. — Я просто готовилась к экзамену по когнитивной инженерии и поняла, что у меня под рукой идеальный пример интеллектуальной системы! Я решила попробовать пару вещей.
Я ухмыляюсь и притягиваю ее к себе, наслаждаясь тем, как она на меня смотрит. Когда я сказал ей, что постараюсь, что хочу с ней встречаться, я на самом деле не был уверен, что смогу. Я не думал, что смогу снова кого-то впустить, и не думал, что смогу справиться с тем, что она будет в моем пространстве, вторгаясь в мою личную жизнь. Как она это делает? Как она так легко и быстро разрушает все мои стены? Что такого в Лисе Чон, что меня тянет к ней, как одержимого?
— Похоже, ты довела наших роботов до белого каления просто потому, что тебе было скучно, моя маленькая фея. У меня есть идеальное средство от скуки.
— Ах да? — ее взгляд темнеет. — И какое же?
— Одна игра, которую я называю Правда или вызов.
Она улыбается, и у меня мгновенно учащается пульс.
— Тогда скажи, Чонгук. Правда или вызов?
— Вызов.
Ее взгляд медленно скользит по моему лицу.
— Поцелуй меня.
Я запускаю пальцы в ее волосы и слегка наклоняю голову, приближая губы к ее губам, наслаждаясь этим мгновением, ее тихим вздохом, тем, как она тянется ко мне, беря то, что хочет. Я улыбаюсь в ее губы, когда она целует меня, а мои руки скользят вниз, пока не ложатся на ее бедра. Лиса тихо стонет, когда я настойчиво размыкаю ее красивый ротик, лениво проведя языком по ее языку, пока ее тело не начинает двигаться в такт моему. Глухой, голодный звук срывается с ее губ, когда я подхватываю ее на руки, и ее ноги тут же обвиваются вокруг моей талии, а пальцы зарываются в мои волосы.
К тому моменту, как она отстраняется, мы оба едва дышим. Я смотрю на нее снизу вверх, полностью, чертовски завороженный.
— Твой ход, дорогая. Правда или вызов?
Она закусывает губу, пока я несу ее к дивану.
— Правда, — говорит она, когда я сажусь, не выпуская ее из рук, так что она оказывается у меня на коленях, оседлав меня.
Лиса кладет одну руку мне на плечо, а кончиками пальцев другой медленно очерчивает линию на моем виске.
— Скажи, думала ли ты обо мне сегодня?
Но ее румянец уже дает мне ответ, и я самодовольно ухмыляюсь.
— Всего раз или два, — пробормотала она.
— Да? И о чем же? О том, как я заставил тебя кончить прошлой ночью? Или о том, как ты умоляла меня о моем члене сразу после этого?
Ее глаза хитро вспыхивают, и она качает головой.
— Один вопрос, Чонгук. Только один.
— Ладно, — мурлычу я. — А я думал о тебе бесчисленное количество раз, моя маленькая фея. Я никогда раньше не спешил домой. У меня никогда не было кого-то, кто меня ждет, и я даже не предполагал, что мне это так понравится.
Я не ожидал, что мне так понравится встречаться со своей собственной женой.
Она отводит взгляд, на ее совершенных губах играет мягкая, нежная улыбка.
— Твой ход, — шепчет она.
— Правда.
Она поднимает на меня глаза, ее взгляд становится более серьезным. Ее губы слегка приоткрываются, она глубоко вдыхает, прежде чем заговорить.
— Скажи, что ты чувствуешь по поводу поездки к моим родителям на выходных?
Я замираю.
— Нервничаю, — признаюсь я.
Она кивает, словно понимает, но я знаю, что это не так. Лиса не понимает, как мне сложно спать в месте, где нет систем безопасности, которые я проверил и одобрил, где я знаю расположение каждого выхода, каждого окна.
Она не может этого понять.
Никто не может.