Глава 2
Лиса
Мои мысли все еще заняты солнечными панелями, когда я захожу в King of Hearts, любимый бар на крыше, куда Адам всегда приглашает нас на день рождения. Я оставила отцу краткое описание своих идей, и, хотя он меня отругал, я знаю — при первом же удобном случае он попробует их реализовать. Мне остается только надеяться, что в этот раз все сработает.
Бас вибрирует в такт моему сердцебиению, пока я пробираюсь сквозь толпу. Вокруг мелькают пышные бальные платья, мерцают маски, искрятся огни. King of Hearts известен своими тематическими вечеринками, и сегодня место превратилось в нечто волшебное.
Огни-фонарики освещают дорожку к нашему столику, и я заставляю себя улыбнуться. Нельзя позволить отчаянию поглотить меня. Не сегодня.
Адам замечает меня и поднимает рюмку с хитрой улыбкой, на его голове красуется дурацкая пластиковая корона.
— Я предупреждал, что если ты опоздаешь, пробираясь в лабораторию отца, то обязана будешь выпить!
Я качаю головой и ухмыляюсь, демонстративно указывая на запястье:
— Десять минут до полуночи!
С детства у нас с Адамом традиция отмечать его день рождения ровно в полночь, и этот год не станет исключением. Я месяцами зацикливалась на проекте, из-за чего забросила учебу и теперь вообще не могу попасть в лабораторию. Но я не позволю этому разрушить еще и мои дружеские отношения.
Адам качает головой и обнимает меня за плечи:
— Ладно... — Он оглядывает мое лицо, разглядывая узоры на коже. — Ты что, дракон? Я был уверен, что ты придешь в образе принцессы.
Я хихикаю и выскальзываю из его объятий, чтобы лучше продемонстрировать свой макияж.
— Фея! Понял? Фея, сказки, тематика вечеринки... — Я хлопаю глазами, показывая яркие накладные крылья у уголков глаз.
Его губы подергиваются, будто он изо всех сил старается не рассмеяться, но через секунду он сдается и заливается смехом, корона при этом чуть не падает с головы.
— Лиса! — кто-то из нашей группы по курсу «Сигналы и системы» протягивает мне бокал в форме золотой кареты. — За тебя!
Я делаю глубокий вдох и залпом выпиваю коктейль, надеясь, что он смоет остатки грусти. Но знаю, что это не поможет. Отец может сколько угодно притворяться, но меня не обманешь. До банкротства остаются считаные месяцы, и наш единственный шанс — прототип. Если я смогу исправить солнечные панели, это изменит все. Решение как будто у меня на кончиках пальцев, но постоянно ускользает.
Я едва успеваю взять себя в руки, когда Адам протягивает мне еще один бокал, внимательно вглядываясь в мое лицо.
— Что случилось? — Он обнимает меня за плечи, наклоняясь ближе.
Я приподнимаюсь на носочки, собираясь его успокоить, но слова застревают в горле.
— Н-ничего... — выдавливаю я, а в этот момент в кармане завибрировал телефон. Это меня спасает. — Но важнее... Ты готов к нашему отсчету?
Адам тут же забывает обо всем и кивает, лучась радостью. Я начинаю считать, перекрикивая музыку:
— Три, два, один... С 22-летием, Адам!
Он резко поднимает меня на руки, сжимая в медвежьих объятиях. Его лицо зарывается в мои волосы на долю секунды, прежде чем он ставит меня обратно. Я улыбаюсь, впервые за весь вечер чувствуя себя искренне счастливой. Подталкиваю его к остальным друзьям, которые тоже хотят его поздравить.
— А знаешь, что нам нужно? — неожиданно кричит София, его партнерша по лаборатории. — Шоты!
Я оглядываюсь на нее и понимаю, что шокирована настолько, что не сразу обрабатываю ее слова. Ее нежное платье Золушки совсем не вяжется с этим боевым настроем.
Наши взгляды с Адамом встречаются, и мы одновременно начинаем хохотать. Он-то знает, как я ненавижу шоты.
— Я схожу за ними! — кричу я, — но пить не буду!
Адам бросает мне взгляд, и я мгновенно считываю в нем немой вопрос: «Ты в порядке?» Я слегка киваю и направляюсь к бару, настроение заметно улучшается.
Спустя двадцать минут барменша передает мне поднос с двенадцатью шотами, и я скептически смотрю на него, понятия не имея, как протащить все это через толпу, не разлив ни капли.
Как будто сама Вселенная решила доказать мне, что эта затея обречена, я не успеваю сделать и шага от стойки, как тут же врезаюсь в кого-то. Ледяной голубой ликер выплескивается на идеально белую рубашку, мгновенно пропитывая ткань.
Чувство жгучего стыда охватывает меня, и я замираю, поднимая взгляд на лицо высокого незнакомца, но вижу лишь верхнюю его часть, скрытую за желто-золотой блестящей маской в форме крыльев. Мои губы невольно приоткрываются, извинение уже готово сорваться с языка, но я на мгновение теряю дар речи, пораженная его темными волосами, ослепительными изумрудными глазами, обрамленными густыми темными ресницами, которым я тут же начинаю завидовать, и самыми сексуальными скулами, которые мне когда-либо доводилось видеть.
Его глаза встречаются с моими, и он выглядит удивленным, но в его взгляде нет и следа гнева.
— Мне очень... очень жаль, — наконец запинаюсь я, чувствуя себя все более глупо, пока между нами повисает неловкая тишина.
Он качает головой и улыбается, обнажая милые ямочки на щеках, которые делают его еще привлекательнее.
— Давай я помогу, пока ты не устроила еще большего бедствия, маленькая фея, — говорит он, и в его глазах игриво поблескивает веселье. — Не думаю, что этот поднос в надежных руках.
Он без усилий поднимает его одной рукой, балансируя над толпой, а второй берет меня за запястье.
— Куда нести?
Сердце делает сальто, но я лишь сильнее сжимаю его пальцы и веду к нашему столику, слишком благодарная, чтобы спорить, и слишком пристыженная, чтобы сказать хоть слово.
Когда Адам замечает меня, он радостно машет рукой... но его улыбка исчезает, как только он видит незнакомца, чья рука все еще лежит в моей.
— Лиса, — произносит он напряженно, едва тот ставит поднос на стол. — Кто это?
— Чонгук, — отвечает незнакомец. Голос у него глубокий, уверенный, но теперь в нем появляется некая угроза. Это имя ему идет — одновременно дерзкое и сильное, как и он сам.
Я виновато улыбаюсь:
— Я... эм... случайно пролила на него шоты.
Только сейчас я осознаю, что все еще держу его за руку. Поспешно убираю ее, и Чонгук тут же наклоняется ближе, его губы почти касаются моего уха, посылая волну мурашек вниз по позвоночнику.
— Лиса, — медленно повторяет он, словно пробует имя на вкус. — Это твой парень?
Из моих губ вырывается тихий смешок. Я качаю головой и разворачиваюсь к нему, наши тела почти соприкасаются.
— Нет, — отвечаю, уже привыкшая к подобным догадкам. — Мы просто лучшие друзья.
Чонгук изучает меня долгую секунду, в его глазах вспыхивает что-то похожее на удовлетворение.
— Хорошо, — произносит он почти рыком.
— Почему? — спрашиваю я, не в силах скрыть флирт в голосе.
Он усмехается, его рука скользит мне на талию.
— Он кажется хорошим парнем. Мне бы не хотелось быть причиной его разбитого сердца.
Я ошарашенно округляю глаза. Чонгук тихо смеется, поправляя выбившуюся прядь волос за мое ухо.
— Чонгук, — повторяю я, пробуя, как звучит его имя. — Смело с твоей стороны думать, что у тебя вообще есть шанс.
— Хочешь поспорить, что к концу ночи ты передумаешь? — Он скользит взглядом по своей испорченной рубашке. — И не просто из жалости.
Я уже собираюсь дать ему от ворот поворот, когда мой взгляд цепляется за эмблему на пуговице его рубашки — золотого ворона.
— Это... Это рубашка от Raven Windsor Couture, — выдыхаю я, шок вытесняет флирт.
Эти рубашки нельзя просто так купить — они все шьются вручную и распродаются за считаные минуты, а список ожидания растягивается на месяцы.
— Боже, мне правда так жаль! Позволь мне возместить ущерб! — восклицаю я, снова изучая рубашку, после чего прищуриваюсь. — Ну, если она настоящая, конечно.
Мои пальцы рассеянно скользят по испорченной ткани его рубашки, пока Чонгук не перехватывает мое запястье, прижимая мою ладонь к своему обнаженному под тонкой тканью торсу. Я вздрагиваю, осознавая, что вообще делала.
— Уверяю тебя, она самая что ни на есть настоящая, — усмехается он, его голос звучит низко и с легким вибрато. — Но не переживай.
Его хватка крепнет, и он делает еще один шаг ко мне.
— Однако... если ты действительно хочешь загладить свою вину, у меня есть одна просьба. Что-то, чего нельзя купить за деньги.
Я приподнимаю бровь, мое любопытство мгновенно пересиливает осторожность.
— Просвяти меня. Чего же ты хочешь? — спрашиваю я, уже готовясь к неизбежному разочарованию от его, без сомнения, пошлого ответа.
Чонгук неожиданно ухмыляется, его пальцы мягко скользят между моих, сплетая наши ладони прямо у него на груди.
— Сыграй со мной в «Правду или Вызов», — произносит он, и я моргаю, не веря своим ушам.
— Что?
— Шесть раундов. По одному за каждый шот, который ты разлила на меня.
****
Чонгук
— Правда или вызов? — повторяет Лиса, и в ее потрясающе темных глазах сталкиваются любопытство и облегчение.
Она была великолепна на фотографиях из досье, которое я на нее заказал, но вживую — просто нечто. Очевидно, никакая камера не способна передать ее истинную красоту.
Я улыбаюсь ей, убирая с ее лица темные, растрепанные ветром пряди, гадая, что она ожидала от меня услышать. Но я бессилен против этого проклятого ветра, который продолжает играть с ее волосами.
— Я слишком многого попросил?
Она качает головой и улыбается — и я теряю дар речи. Черт. Я думал, что она уже и так чертовски красива, но потом она, блять, улыбнулась. Полный провал. Я не должен был так очаровываться собственной будущей женой.
— Вовсе нет. Давай сыграем, но с небольшим изменением: на каждый вопрос «правда» отвечаем оба.
Я киваю, полностью выбитый из колеи. Я даже не планировал с ней сегодня разговаривать, а уж тем более не ожидал, что она буквально врежется в меня. Все пошло не по сценарию, но я буду полным идиотом, если упущу этот шанс.
— По рукам. Итак, Лиса... правда или вызов?
Она изучает мое лицо, и во мне растет тревога. Она узнала меня, даже сквозь маску? Может, стоило назвать фальшивое имя? С ее уровнем образования и связями вычислить меня не составит труда. Да, я не настолько медийная персона, как мои братья и сестры, но полностью скрыться мне тоже не удалось.
— Правда.
Я ухмыляюсь и делаю шаг вперед, пока ее грудь не касается моей. Ее глаза расширяются, и сердце начинает стучать быстрее, когда я кладу руку ей на поясницу и склоняюсь ближе.
— Ты действительно свободна, Лиса? Твой дружок сверлит меня взглядом с того самого момента, как мы взялись за руки, и я даже не знаю, что думать.
Она приподнимает бровь, оглядывается через плечо и ловит взгляд того самого парня. Тот мгновенно отворачивается, а потом неуверенно улыбается.
Чистое, неприкрытое удовольствие охватывает меня, когда Лиса кладет ладонь мне на грудь и, медленно скользя вверх, обхватывает затылок. А затем снова поворачивается ко мне.
Во мне мгновенно вспыхивают собственничество и сильное желание, когда она поднимается на цыпочки, чтобы прошептать мне на ухо, ее голос едва слышен из-за громкой музыки в баре, и это застает меня врасплох.
— Адам и я дружим со школы. Мы очень близки, но между нами никогда ничего не было и не будет. Я абсолютно свободна.
Мои плечи невольно расслабляются, и моя собственная реакция меня удивляет. Кажется, не должно иметь значения, есть ли у нее чувства к кому-то другому, но мысль о том, что моя жена может тосковать по другому мужчине, вызывает во мне раздражение, которого я не испытывал уже давно.
— Твоя очередь, Чонгук. Ты свободен?
Я на мгновение замираю, чувствуя, как совесть давит на меня. Я не ожидал, что разговор зайдет так далеко, и не планировал плести паутину лжи.
— Кроме тебя, Лиса, для меня никого не существует.
Она смеется, и когда ее голова запрокидывается назад, а нос очаровательно морщится, я не могу оторвать взгляда. И это пугает меня до чертиков.
— Ты еще тот ловелас, — говорит она с блеском в глазах. — Я даже не знаю, говоришь ты серьезно или нет. Но почему-то хочется верить. Хотя это, конечно, нелегко.
Я приподнимаю бровь и обхватываю ее талию, раздраженный этим безумным желанием держать ее рядом.
— Почему нелегко?
Ее взгляд медленно скользит по мне сверху вниз, и член мгновенно напрягается. Она замирает, ощущая это, а затем заливается румянцем. И, черт возьми, меня это почему-то чертовски радует.
— Забудь, — шепчет она, отводя глаза, и краснеет еще сильнее. — Моя очередь. Правда или вызов?
Я сжимаю ее крепче, завороженный. Я не помню, когда в последний раз чувствовал себя настолько живым. Все мои поступки — до секунды распланированные решения. Время, когда я встаю. Маршрут до работы. Люди, с которыми контактирую.
Так какого хрена я сейчас в переполненном баре, играю в детские игры и слушаю голос женщины, имени которой даже не должен был знать?
— Правда.
Что, если она задаст вопрос, на который мне придется объяснить, почему я здесь, и что наша встреча не такая уж случайность, как ей кажется? Я собирался просто понаблюдать — увидеть, как она ведет себя, когда думает, что ее никто не замечает. Как относится к обслуживающему персоналу, как держится. Я не должен был заходить дальше, но, черт возьми, не могу из нее выпутаться.
— Расскажи мне секрет, которого не знает никто, — говорит она с явным восторгом.
Ее лицо светится от предвкушения, будто она уверена, что задала мне действительно сложный вопрос, и это так чертовски мило. Я ожидал хитрой манипуляторши, охотницы за выгодой, а вместо этого вижу в ее глазах только искренность и невинность.
— Секрет, да? Ну, вот тебе один: я пытаюсь представить, как ты выглядишь в настоящем свадебном платье от RWC.
Она снова смеется, и в этот момент я понимаю — я пропал. Это не просто влечение. Это химия. Настоящая связь. То, чего я всегда избегаю.
Ее руки скользят к моим плечам, она наклоняется назад, сжимая их крепче, и игриво щурится:
— Если ты не собираешься отвечать серьезно, я не хочу играть, — надувает губы, явно дразня. — Я не отвечу, потому что ты не дал мне настоящей правды.
Блять. Я прикусываю губу, мысленно умоляя свой член не выдавать меня, но это бесполезно. Этот ее взгляд снизу вверх, эти пухлые, капризно поджатые губы — они сводят меня с ума.
— Я серьезен, — голос звучит мягче, чем мне хотелось бы. Я чувствую, как с каждой секундой остатки осторожности растворяются, и мне это не нравится. История уже не раз доказывала, что я херово разбираюсь в людях.
— Моя очередь, — говорю я, внутренне разрываясь. — Правда или вызов?
Щеки у нее вспыхивают, но она смело смотрит мне в глаза, будто собираясь прыгнуть в воду с головой.
— Вызов.
Рациональность тонет в импульсивности. Я поднимаю руку, заправляю выбившуюся прядь за ее ухо.
— Потанцуй со мной, Лиса. Я бросаю тебе вызов.
Ее улыбка пробивает брешь в ледяных стенах, которыми я оградил свое сердце. И я понимаю, что это только первая. Я не хотел снова это чувствовать. Не должен был. Но не могу себя остановить, когда притягиваю ее ближе, пальцы запутываются в ее волосах.
— Черт... — вырывается у меня почти беспомощно. — Почему ты так идеально мне подходишь?
Она тихо смеется, обхватывая меня за шею, ее запах — мед и цветы — проникает в легкие, пронизывая до чертового позвоночника. Лиса двигается в такт со мной, прижимаясь ближе, и блять... Танец никогда не казался мне чем-то эротичным. До этого момента. До нее.
Я никогда не испытывал ничего подобного — стоять в переполненном зале, но чувствовать, что в мире есть только мы двое. Лиса определенно околдовала меня.
— Моя очередь, — шепчет она мне в ухо, привставая на цыпочки. Ее дыхание горячее, дразнящее. Я стискиваю пальцы на ее талии, непроизвольно прижимаясь к ней сильнее.
— Правда или вызов?
— Вызов, — отвечаю мгновенно. Я уже сбился со счета, сколько раундов мы сыграли. И, вопреки здравому смыслу, надеюсь, что она тоже.
Лиса смотрит на меня снизу вверх с лукавой ухмылкой — и я понимаю, что не смогу отказать, что бы она ни попросила.
— Подними меня, как в Грязных танцах. Это любимый фильм моей мамы, и да, это безумие, но я всегда хотела попробовать этот трюк, — тараторит она, а затем ее взгляд скользит к моим рукам с легким, едва заметным восхищением. — Ты выглядишь так, будто справишься.
Черт. Она опять заставляет меня улыбнуться. Искренне. Чего со мной давно не случалось.
— Испытываешь меня, да? — спрашиваю, сжимая ее за бедра, наслаждаясь ощущением. — Зря. У меня есть младшая сестра, помешанная на романтике, которая просто обожает этот фильм. Поверь, меня заставляли делать этот трюк раньше. Только ты, в отличие от нее, просишь куда приятнее.
Она охает, когда я резко поднимаю ее, даже не давая разбежаться, чтобы использовать инерцию, как в фильме. Лиса смеется, пока я медленно вращаю ее в воздухе, наши взгляды не разрываются ни на секунду.
Она не знает, что моя охрана уже освободила для нас пространство, чтобы никто не мешал.
Ее лицо светится радостью, когда я аккуратно опускаю ее вниз, крепко удерживая, руки скользят по задней стороне ее бедер.
— Не могу в это поверить, — выдыхает она, ее глаза сияют восторгом. Черт, она такая чертовски милая. Все в ней кажется таким настоящим, но этот предательский голос в голове продолжает нашептывать, что все это лишь игра, что она просто хорошая актриса.
Лиса обхватывает мои плечи, пока я медленно опускаю ее вдоль своего тела, смакуя каждую секунду этого контакта. Когда ее ноги касаются пола, она поднимает на меня взгляд, и я улыбаюсь, не разжимая рук, удерживая ее рядом.
— Моя очередь, да? Правда или вызов, Лиса?
Она смотрит прямо в глаза, и этот ее пристальный взгляд пьянит хуже самого дорогого алкоголя. Это не дело. Я не должен был так увлечься с первой же встречи.
— Вызов.
Ее пальцы нежно скользят по моему затылку, и сердце взрывается быстрым, лихорадочным ритмом. Я опьянен ею. Не мыслю здраво. Наверное, поэтому следующие слова срываются с губ прежде, чем я успеваю их обдумать:
— Я хочу потанцевать с тобой наедине, Лиса. Где-нибудь, где не придется перекрикивать музыку, где ты будешь слышать каждое мое слово.
На миг мне кажется, что она откажет. Но затем она едва заметно кивает, и облегчение заливает меня с головой, хоть где-то в глубине души продолжает тлеть сомнение. Я не должен этого делать. Не должен втягиваться еще глубже.
Но, блять, отступать я тоже не собираюсь.