Глава 1
Чонгук
Дрожь пробегает по моей спине, когда мои пальцы летают по клавиатуре, строчка за строчкой взламывая нашу же собственную систему безопасности. Это полнейший бред — вынужденно хакерить семейное ПО, и еще больший бред, что мне понадобились недели, чтобы хотя бы приблизиться к тому, чтобы проломить его. Сотни часов ушли на поиск малейшей уязвимости в системе, созданной нашим начальником службы безопасности, но каждый раз — пусто.
До этого момента.
Сердце бешено колотится, когда я пишу последние строки кода, которые точно позволят мне вломиться в ноутбук бабушки. Я разминаю пальцы, втягиваю воздух сквозь зубы — и нажимаю Enter.
— Ну, слава богу, — шепчу, когда мой монитор вспыхивает на долю секунды, а затем зеркалит рабочий стол бабушки.
Фоновая фотография с моими родителями, пятью братьями и мной почти заставляет меня почувствовать себя виноватым. Почти. Но моя потребность контролировать собственную жизнь сильнее.
Кожа покрывается мурашками, пока я методично прочесываю бабушкин компьютер в поисках нужного мне файла, но с каждой секундой раздражение растет.
— Где ты ее спрятала, бабуль? — пробормотал я, печатая быстрее, все более отчаянно.
Мой взгляд падает на фамильные часы Лорье, которые мне достались от деда, — секундная стрелка двигается плавно, неумолимо отмеряя мне оставшееся время. Охранная служба Сайласа Синклера уже, скорее всего, вычислила, что я вломился в систему, и вот-вот закроет мне доступ. У меня максимум три минуты.
— Блять, — выдыхаю я, когда внутренние мониторы начинают мигать.
Я резко выпрямляюсь, когда Пиппи, мой робот-ассистент, произносит мое имя, ее голос раздается из колонок в лаборатории.
— Чонгук, служба безопасности Sinclair зафиксировала взлом и работает над его устранением. У тебя осталось не больше двух минут.
— Черт тебя дери, Сайлас.
Я ускоряюсь, роюсь в бабушкиных файлах, фильтрую их по своему имени, но их тысячи. Ты можешь быть гением кодинга, но без стратегии твои навыки ничто — и прямо сейчас я ощущаю себя полным ничтожеством.
— Ну же... — выдыхаю я, лихорадочно вбивая команды. — Где ты, черт возьми, прячешься?
Экран вздрагивает, когда я наконец открываю многообещающий документ, и сердце на миг останавливается. У меня остались считаные секунды. Но их хватает.
Лиса Манобан.
Ухмылка расползается по губам, пока экран гаснет. Из груди разливается удовлетворение, охватывая все тело.
— Лиса... — шепчу я, пробуя имя на вкус. Грех произносить его, когда мне еще не положено его знать. Откидываюсь на спинку кресла и смотрю в потолок, мысли вихрем проносятся в голове. — Кто ты, Лиса Манобан?
В моей семье издревле устраивают браки по расчету — так расширяются бизнес-империи, осваиваются новые сферы. Никто из нас не выбирает себе пару, и я не стану исключением. Но, в отличие от братьев, я не позволю бабушке играть со мной так же, как с ними. Она дергала их за ниточки, заставляя думать, будто они сами делают выбор. Со мной это не пройдет.
Телефон начинает вибрировать, выдергивая меня из раздумий, и я ухмыляюсь, увидев входящий видеозвонок. Раз. Два. Наконец я отвечаю.
— Ты, блять, серьезно, Чонгук? — Сайлас смотрит на меня с яростью, едва сдерживая себя.
Я лениво пожимаю плечами, ставлю телефон на стол и готовлюсь выслушать проповедь.
— Просто держу тебя в тонусе, Сай. Как иначе убедиться, что ты работаешь на полную?
Его взгляд — как нож по горлу, но удержаться от самодовольной ухмылки невозможно. Чем больше он злится, тем веселее мне.
— Как, по-твоему, я теперь объясню это твоей бабушке? — прорычал он.
Каждая капля удовлетворения улетучивается, и я резко выпрямляюсь.
— Ты не скажешь ей ни слова, — предупреждаю я, голос звучит твердо, но в нем сквозит тревога. — Впервые увидеть женщину, на которой меня заставят жениться, я должен на своих условиях, а не на бабушкиных. Я сделаю то, что от меня ожидают, но по-своему. Мне нужно знать, кто она на самом деле, до того, как она возведет стену лжи, как только нас официально представят друг другу.
Лицо Сайласа меняется. Гнев исчезает, вытесненный пониманием, и он тяжело вздыхает.
— Если это когда-нибудь всплывет, я притворюсь, что ничего не знал, — нехотя говорит он, и в его взгляде на мгновение мелькает что-то похожее на жалость.
Я опускаю голову, сердце болезненно сжимается. Он, как никто другой, понимает, зачем мне это. В конце концов, именно он меня спас. Сайлас нашел меня, когда никто другой не мог, и с тех пор моя семья в неоплатном долгу перед ним.
— Что ты знаешь о Лисе Манобан? Ты закрыл мне доступ, прежде чем я успел прочитать бабушкин файл.
Сайлас качает головой.
— Ты знаешь, что я не могу сказать тебе ничего. Уже плохо, что ты узнал ее имя.
Я нервно постукиваю ногой, сверля его взглядом. Он не дрогнет, это ясно. И я знаю, что, как только звонок закончится, он уничтожит любую информацию о ней, до которой я мог бы добраться.
— Мне просто нужно понять, с кем я собираюсь связать свою жизнь, Сайлас. Мне нужно знать, что я не повторяю свою ошибку.
Он проводит рукой по волосам и раздраженно выдыхает.
— Черт. — Он понимает, что отказать мне не сможет. — Она изучает робототехнику в колледже Астор, — нехотя выдает он, как будто уже жалеет, что сказал даже это.
— Робототехника, — бормочу я, удивленный больше, чем ожидал. Она выбрала ту же специальность, что и я. Более того, она учится в том же колледже, которым владеет один из моих лучших друзей.
— Чонгук... — В голосе Сайласа звучит предупреждение. — Ты должен знать, что помолвка еще не подтверждена. Ее отец отчаянно нуждается в слиянии, которое предложила твоя бабушка, но он категорически против того, чтобы в сделку входил брак. На данный момент я не уверен, что эта свадьба состоится.
Я отвожу взгляд в окно, странное чувство застревает в груди, тяжелым грузом оседая внутри.
— Нет, — тихо произношу я. — Чувствую, что она — та самая.
****
Лиса
Мое сердце бешено колотится, пока я осторожно двигаюсь вперед, шаг за шагом, стараясь не задеть чувствительную систему охраны лаборатории. Один неверный шаг — и охрана ворвется внутрь, чтобы выволочь меня отсюда.
Я затаиваю дыхание, сжимая в руке украденный пропуск и поднося его к сканеру. Только бы за последние недели они не обновили систему безопасности...
— Слава богу, — выдыхаю я, когда дверь с тихим щелчком разблокируется. Оглядываюсь, не веря, что зашла так далеко.
Напряжение спадает, как только я оказываюсь внутри, и мой взгляд тут же устремляется на электрический автомобиль, установленный на платформе в центре комнаты. Каждый раз, когда я его вижу, меня охватывает благоговейный трепет. Это первый полностью работающий на солнечной энергии автомобиль, который появится на рынке — технологический прорыв, о котором я мечтала с тех пор, как отец впервые привел меня на работу и разложил чертежи этой самой машины на своем столе. Тогда такой технологии еще не существовало, но это не остановило его.
Я вздыхаю, ставлю сумку у ног и наклоняюсь, вытаскивая золотистый пневматический гайковерт — подарок отца. Сжимая инструмент в руке, с самодовольной улыбкой тянусь к солнечным панелям на крыше автомобиля... но в тот же миг моя улыбка исчезает.
Резкий вой сирен взрывает тишину, и спустя несколько секунд в лабораторию врываются охранники. Я застываю, опустив голову, не в силах двинуться от стыда. Черт. Как они привязали сигнализацию к самой машине? Я должна была догадаться, что проникнуть сюда так легко — слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Лиса Манобан, — раздается знакомый голос, от которого у меня тут же перехватывает дыхание. — Ты не хочешь объяснить, какого черта ты делаешь в моей лаборатории?
Я медленно оборачиваюсь, чувствуя, как пылают щеки, а сердце стучит так, будто вот-вот выскочит из груди.
— Привет, пап! — мой голос звучит нарочито жизнерадостно, но легкая дрожь в нем выдает мои нервы. — Разве ты не должен быть на встрече?
Отец стоит в окружении шести охранников, по трое с каждой стороны. Все как один смотрят на меня с одинаковым выражением — смесью раздражения и сдержанного веселья. Они расступаются, когда отец приближается ко мне, приподняв бровь. В его взгляде искрится что-то теплое, что напрочь разрушает его попытку выглядеть суровым.
— Мы ведь договаривались, что ты сосредоточишься на магистратуре. Так почему я нахожу тебя в лаборатории несколько раз в неделю? — Он мягко убирает прядь волос с моего лица и качает головой.
— Папа, — начинаю я, переходя в оборону, — сегодня на лекции я узнала кое-что, что обязательно нужно проверить. Думаю, я знаю, как починить солнечные панели.
Выражение отца меняется — в глазах мелькает оттенок безнадежности. Он слишком хорошо понимает, что я чувствую. Сам когда-то стоял на моем месте — уверенный, что нашел решение, за которым ничего не последовало.
Большинство солнечных панелей способны аккумулировать лишь 20% получаемого света, и этого недостаточно для автомобиля. Нам удалось увеличить этот показатель вдвое, но, чтобы машина действительно работала, его нужно поднять до 80%. А пока она просто не функционирует так, как должна. А значит, ее нельзя продавать.
Отец и я твердо верим, что будущее — за устойчивыми технологиями, но ни один из нас не ожидал экономического кризиса, который обрушился на нашу отрасль. Папа старается скрыть это от меня, но я знаю: компания стоит на грани банкротства. Люди больше не покупают новые машины. Люксовый сегмент почти не пострадал, а вот автомобили среднего класса оказались не у дел. Мы не обладаем ни ресурсами, ни опытом, чтобы выйти на премиальный рынок. А учитывая, сколько денег мы вложили в проект, который пока бесполезен, мы оказались в долгах, с которыми не можем справиться.
Я вижу, как день за днем отец теряет надежду, изо всех сил стараясь оставаться сильным для меня и мамы. Я не могу помочь ему ничем, кроме одного — продолжать эксперименты. Продолжать пытаться. Если мы сможем довести наш проект до ума, если сделаем солнечный автомобиль коммерчески жизнеспособным, все изменится. Мы станем не просто лидерами в сфере устойчивых технологий — мы выйдем на вершину рынка электромобилей. Это не просто спасет компанию. Это осуществит мечту моего отца.
Отец кладет руки мне на плечи, и в его взгляде читается столько же строгости, сколько понимания.
— Ангел, — его голос мягкий, почти ласковый. — Компания будет ждать тебя, когда ты окончишь учебу через пару месяцев. А пока я просто хочу, чтобы ты наслаждалась жизнью. Запоминай моменты, Лиса. Живи. Когда я был в твоем возрасте, я тоже этого не понимал, но время действительно уходит слишком быстро. И я вижу, как ты растрачиваешь его, работая над нашим прототипом. Разве он не забрал у нас уже достаточно?
Он мягко заправляет прядь волос за ухо, стараясь улыбнуться.
— К тому же, разве не сегодня день рождения у Адама? Вот где ты должна быть, Лиса. Не здесь, в лаборатории.
Вина сковывает меня, не давая возразить. Он прав. Сегодня день рождения моего лучшего друга, а я снова здесь, потому что не смогла удержаться и не попробовать свою идею. Мы с Адамом немного отдалились во время учебы в разных колледжах, и теперь, когда мы снова вместе, я стараюсь исправить это. Но, кажется, я ужасно справляюсь с тем, чтобы уделять время друзьям.
— Эта компания — твое будущее, Лиса, но она не должна быть твоим настоящим, — голос отца становится тверже. — Если я еще раз застану тебя здесь в будний день, я просто запрещу тебе входить в здание.
Я открываю рот, готовая возразить, но отец останавливает меня строгим взглядом.
— Твои двадцать лет должны быть наполнены весельем и множеством глупых решений, о которых потом будешь жалеть, — продолжает он. — Я хочу, чтобы ты жила полной жизнью. Путешествовала. Разбиралась в себе. Нашла хобби. Lewis Motors не может быть всем, что у тебя есть, Ангел. Я должен знать, что с тобой все будет в порядке... даже если вдруг... если однажды компании больше не станет.
Он отводит взгляд, и на мгновение маска уверенности сползает с его лица. В его глазах я вижу чистую муку и тревогу, какой раньше никогда не замечала. Но уже через секунду он берет себя в руки.
— Прости, пап, — шепчу я, хотя сама не знаю, за что прошу прощения. Я не жалею, что пробралась в лабораторию. Но мне жаль, что я до сих пор не нашла способ помочь ему.