Часть 28
– Н-нет.
– Плоти моей вкусить захотелось?
– Нет...
– Тогда я тебя убью.
Его клешни потянулись к моей голове в попытке оторвать ее нафиг и запульнуть в Китай. Мое тельце дернулось и приросло к двери, почувствовав себя мелкой букашкой. Я подтянула ноги к себе и прикрывала лицо руками, а также верещала, как резанный свин, создавая звуковой эффект.
– Ты больная? – кое-как донеслось до меня его недоуменное замечание, заставив заткнуться. – Головка бо-бо?
Сквозь щелочки между пальцами я попыталась посмотреть на своего мужа, внезапно сменившего тактику убийцы на тактику психотерапевта со стажем.
– А? – единственное, до чего смог додуматься мой мозг, пребывающий на данный момент в офлайн режиме.
– Я спрашиваю, твой мозг взял отпуск бессрочный, да? Наверное, он отправился кочевать по пустыне, прячась от такой непутевой хозяйки, как ты.
– Ты о чем?
– Неправильно поставлен вопрос. Стоит спросить, чем ты, мась, думаешь?
– Головой, – мои руки сползли с лица, а глаза пытались сосредоточиться на выражении его физиономии. Секунду назад злость, а сейчас... разочарование?.. Ну, или я полный бамбук в чтении настроений. Второй вариант вероятней.
– Незаметно. А может у тебя в детстве серое вещество откачали?
– Ты грубиян! – осмелела я. – Почему ты постоянно меня отчитываешь?
– Могу отпеть, – легко отозвался он с легкой полуулыбкой.
– Спасибо, обойдусь, – недовольно буркнула я.
– Пожалуйста. Зря тупишь и отказываешься, я бы с тебя, как недалекой, много не взял...
– Нахал! И хам! Прекрати меня обзывать. «Тупишь», «недалекой», – передразнила я его, – это нагло.
– Запрещаешь? – переспросил он, взметнув брови, а затем наигранно скуксился: – Ну вот, совсем свободы воли лишаешь...
– Чурбан.
– Что еще скажешь? – продолжал он ехидничать.
– Ты пи...пиписька, – буркнула я.
– Кто я? – захохотал Шер. – Пи...пи...писька? А! Так только... ты могла... сказать. Чудо... Детский сад номер девять... у вас ребенок... сбе...жал!..
Он еще минут пять на все лады повторял новое для него слово, извиваясь на сидении и уползая под руль. Я даже начала себя ругать и наставлять, чтобы впредь ограничивалась нормальными выражениями и ругательствами. А это... понятия не имею, как только в голову пришло...
– Слушай, а еще чего-нибудь отмочишь? – наконец-то, оторжавшись поинтересовался он.
– Нет.
– Ну, пожалуйста, – он молитвенно сложил руки и состроил глазки, как у голодного щеночка.
– Отстань, гад.
– Знаешь, малыш, – задумчиво произнес Артем, – ты ругаться не умеешь, хотя смотреть на то, как ты пыжишься, довольно интересно, – он растянул свой мерзкий фэйс в улыбке.
– Думаю, после общения с таким... как ты, я научусь.
– Мечтай-мечтай, – ухмыльнулся он, – тебе до меня, как до...
– И правильно, – перебила его я. – Мы с тобой никогда на одной ступеньке стоять не будем. Тебе еще эволюционировать и эволюционировать. Чтобы хоть капельку интеллигентности заработать. А я тебе так скажу: время над тобой не властно.
– Это ты так изощренно завуалировала «как был дураком, так им и останешься»?
Я подавилась. Умный, блин. Понял.
А я уже думать начала, что этот типчик не так уж и плох. Нет, ему веры нет. Любые хорошие контакты испоганит и еще поржет, что так слаженно все развалил. Как я вообще могла подумать, что он может быть хорошим? Он же специально добрячком прикидывался, чтобы моим родителям понравиться. Расчетливый, гаденыш. Теперь он у них в фаворе, а я в отстое.
Я отвернулась к окну и замолчала. Он тоже попыток к разговору не предпринимал. Лишь завел машину и включил Луиса Армстронга. Неожиданно. Думала, у него совсем вкуса нет.
«Give me a kiss to build a dream on
And my imagination will thrive upon that kiss..."33
Мелодия и хрипловатый голос певца сразу охватили меня, погрузив в иной мир, мир звуков и красок. Всегда любила джаз и этот звук хриплого саксофона... Так успокаивает и ободряет одновременно.
– Give me your lips for just a moment, and my imagination will make that moment live, – начал мурлыкать себе под нос Артем, привлекая мое внимание.
Боже, он даже не даст мне насладиться музыкой...
Зачем я только с ним связалась?..
Так, проклиная себя и судьбу в течение остатка дороги и слушая подвывания Шера, мы добрались до города.
– Значит, нарядного платья у тебя нет? – очнувшись от своего музыкального транса, спросил он.
Я кивнула.
Он с минуту помолчал, размышляя какую бы еще мне сказать гадость, затем его посетила гениальная идея купить его, и он повез меня в дорогущий торговый центр «Голден Сити Лайф». Честно признаться, я там была всего один раз, во время открытия. Поглядев на цены нарядов от модных кутюрье, я уяснила для себя, что это место не для меня и больше здесь не показывалась. Зато мой папуля тут бывает частенько. Он любит приодеться.
Сам торговый центр состоит из четырех этажей. На первом этаже «Голден Сити Лайф» находится развлекательный центр – это ночной клуб, боулинг, бильярд, сувенирные лавки, спортивный клуб, кафе. Следующие два этажа – шмотки. А четвёртый этаж отдан под кинотеатр. Выполнено и само здание, и помещения внутри него в одном стиле – дорогие понты.
Шер, припарковавшись, потащил меня внутрь, хотя я отбрыкивалась, как могла. На что он схватил меня и закинул на плечо.
– Придурок, у меня же все равно нет денег, – стукала я его по плечу, потому что во мне проснулся дух бунтарки.
– Я куплю, – у меня отвисла челюсть.
Нет, не потому что я удивлена его богатству, а потому что мне еще никогда парни не делали подарков...
– Но... это же дорого...
– И что? Я должен с мымрой болотной идти? – огрызнулся он.
– Я отдам тебе деньги, – решительно заявила я, затихнув.
– Не надо, обойдусь.
– Ну, уж нет.
– Хорошо, отработаешь?
– Что? – мои глаза поползли вверх, а этот гад премерзко загоготал.
– Что слышала.
– Ты маньяк.
Мы как раз проходили магнитные ворота. Пингвин-охранник очень внимательно оглядел нас с ног до головы, но приставать не стал.
– На нас из-за тебя косятся, – шикнул на меня Шер.
– Из-за тебя.
– Ну, да. В принципе, ты права. Из нас двоих красавчик я.
Я злобно сжала кулачки и уже приготовилась поколотить его мощную спину с рельефными мышцами, так призывно выпирающими даже из-под футболки, что хотелось их потрогать, как он, наконец-то, скинул меня с плеча, остановившись около прозрачной витрины.
Я даже не заметила, как мы сюда добрались.
Артем открыл передо мной дверь и сделал приглашающий жест рукой. Я хмуро посмотрела на него, решив убить в другой день и вошла. К нам тут же подбежала курносая девочка-продавец на высоченных шпильках и с милой улыбкой на устах, которая сменилась брезгливостью, едва ее взгляд коснулся меня. Я что, так ужасно выгляжу?
– Здравствуйте, – пролопотала она. – Чем я могу вам помочь?
Судя по ее тону, она была уверена на все сто процентов, что нам, то есть конкретно мне, помочь может только салон красоты. Зато к Шеру эта овечка относилась весьма благосклонно.
– Елена, – сладко пропел он, я обернулась, наивно предполагая, что он зовет меня... Его рука потянулась к кукольному личику консультантки, хлопающей глазами и ловящей каждое его слово. – Вы же поможете нам?
Его взгляд теплой волной касался ее волос, глаз, губ...
Ох, ни фига себе! Он может быть таким... таким... обаятельным...
Я аж на пуфик плюхнулась, но, не рассчитав траектории падения попы, промазала и проехалась по полированному полу на своей пятой точке.
На меня воззрились две пары глаз. Одна насмешливо, другая недоуменно. Сразу захотелось провалиться сквозь пол.
– Вам плохо? – склонилась ко мне девушка, поборов свою брезгливость.
– Нет, все нормально, – заверила ее я.
Посчитав своим долгом выразить обеспокоенность, с другой стороны склонился Шерхан:
– Как ты, малыш?
– Нормально, – фыркнула я, прочувствовал в его голосе фальшь, и вскочила на ноги.
– Супер, – он вновь переключил внимание на девушку, теперь сидящую рядом с ним на корточках: – Так как, вы поможете?
– Да, с огромным удовольствием я помогу вам и вашей... – она скосила взгляд на меня, но, не углядев во мне соперницу, добавила: – спутнице.
– Спасибо, – у меня такое ощущение, что он сейчас ее взглядом поглотит.
– В чем же заключается ваша просьба?
Теперь он склонился прямо к ее уху и начал что-то горячо шептать, а она вздрагивала, улыбалась и кивала.
Вот же хам, при мне клеит девицу. Нет, я ему никто, но это все равно так отвратительно. Еще бы засосом ее угостил.
Достав из кармана карту, он вложил ее в руки растаявшей консультантки.
– Все будет исполнено, – произнесла девушка, а Артем встал с корточек, кивнул мне и сказал, чтобы я ее слушалась. Сам же он направился к выходу.
– Эй, а ты куда? – тут же принялась я возмущаться.
– Подожду тебя внизу. Ненавижу шоппинг, – он изобразил рукой жест, рубящий голову, помахал на прощание и счастливо свалил, оставив меня в компании мнимо-дружелюбной продавщицы.
– Девушка, пойдемте выбирать платье, – она схватила меня за руку и потянула вслед за собой, как куклу.
Проходя мимо зеркала, я наконец-то поняла, чем вызвано ее недовольство мной. Конечно, я же не додумалась сменить дачную одежду на городскую. Поэтому я в трениках и футболке, да еще вся в пыли, будто ночь на мусорке ночевала, и с паутиной в волосах.
– А он ваш парень? – невинно поинтересовалась консультантка.
На что я добродушно ее заверила:
– Нет, что вы, боже упаси! – затем, решив, что этого недостаточно, я ей доверительно шепнула: – Он, знаете, вообще не по этим делам...
– Каким делам? – повелась девица.
– Ну... он на самом деле девушками не интересуется...
– Да ладно? – махнула она рукой, не веря.
– Это все только для виду.
– Правда?
– Да, – я печально вздохнула.
– Серьезно?
– Абсолютно.
– Вот так дела...
У Елены отвисла челюсть и забегали глазки. Правда, отношение ко мне брутально изменилась, почему-то она стала меня жалеть, решив, что я безнадежно влюблена в Шера, а он-то «не по этим делам». В ней проснулась дикая сплетница-болтушка. В общем, часа через два, когда я с ее помощью подобрала белье, платье, туфли, сумочку, а затем в салоне напротив по наставлению все той же Елены сделала макияж и прическу, узрев себя в зеркале, даже не узнала. Всё на мне было выдержано в коричневых тонах, делая элегантной и немного возвышенной. Облегающее платье, струящееся по телу легким шелком, босоножки со стразами... Увидь на улицу такую девушку, можно было бы решить, что она модель... Удивительно, что гадкого утенка может получиться лебедь. Правда, на один вечер...
Я спустилась вниз и поискала глазами своего спутника. Как назло, его нигде не было. Зато я собирала взгляды. Что было вообще нереально. К тому моменту, когда я решила, что этот козлина бросил меня здесь одну, а один настойчивый паренек умолял дать ему мой номер телефона и не верил, когда я говорила, что телефона у меня нет, на мое плечо опустилась тяжелая рука, обозначая свое право владения. Руку тут же захотелось скинуть, а еще сломать. Но что может слабая девушка против орангутанга?..
– Эй, парень, если сейчас же не отстанешь от девушки, то можешь завещать свои органы больнице, – пригрозил Шер, все не отпуская меня, отчаянно рвавшемуся познакомится со мной парнишке.
– Свои завещай, – не хотел он сдаваться, но голос его подводил. – Кто она тебе?
– Жена, – мрачно возвестил Артем и повел меня в сторону выхода, оставив паренька хлопать глазками.
– Ты зачем нас рассекретил? – шикнула я на него, глядя сверху вниз на его непроницаемую рожицу.
Так и не взглянув на меня, он хмыкнул:
– Лучше ответь мне, почему ты вся, как какашка?
– Что?!
– Вся в коричневом, – его равнодушный взгляд скользнул по моему телу. – Придешь и настроение всем испоганишь.
Охренчик заржал, привлекая внимание окружающих. Одна светского вида бабулька недовольно цокнула и покачала головой, пригрозив внучку пальцем:
– Вот, смотри, каким ты вырастишь, если не будешь слушаться.
Я пронзила своего мужа взглядом а-ля «вот видишь, с тебя даже пример никто не возьмет». Но ему все это было по барабану. Он продолжал ржать в том же духе и заткнулся только сев в машину.
Даже комплимента от него не дождешься.
За дорогой я не следила, потому что была погружена с головой в свои мысли о том, что можно было бы и чуточку внимания уделить моему внешнему виду, ведь так я еще никогда не выглядела. Да и вообще сомневаюсь, что это намалёванное, наштукатуренное существо является мной. Но видок ошеломлял, так что он требовал заинтересованности, а не недовольно завернутого в пиджак поверх светлой неформальной рубашки с закатанными рукавами и широкие джинсы Шера, с остервенением крутящего руль машинки своего братца.
Если бы я не знала, что мой персональный чудик умеет водить, также, если бы он не предоставил мне доказательства в виде своих водительских прав с наличествующими категориями «А», «B», «C», «D», «Е» к «В», «Е» к «С» и «Е» к «D» и не сказал, что это еще не все, что ему дозволено, я бы имела некоторый страх перед тем, как погрузиться в тачку, потому что его езда в этот раз была намного быстрее и напряженнее. Это было заметно по зашкаливающей стрелке на спидометре, смазанному природному пейзажу за стеклом, неожиданно дерзких поворотах (казалось, что он не замечает их изначально, а обращает внимание лишь в последнюю секунду, что не мешает ему вписаться в поворот, взвизгнув покрышками и оставив на асфальте черные полосы). Если уж совсем на чистоту, то в момент визжания тормозов мне и самой хотелось вторить им бесконечным эхом, но я каким-то чудесным образом держалась.
Именно поэтому мой взгляд был сконцентрирован на лице водителя. Если бы я смотрела на дорогу, чувствую, шашлык бы имел возможность «осчастливить» салон своим нежданным визитом.
Видимо, выражение моего лица было обиженно накуксенным, так как по приезду в коттеджный поселок, где наш мэр имел счастье проживать, подъехав вплотную к каменному крыльцу, украшенному в лучших традициях средневековья, и отдав ключи в руки подбежавшего мальчика-гарсона, Артем уделил ему внимание.
– Кто обидел мою малышку? – непривычно милым голосочком поинтересовался он достаточно громко, чтобы стоящая неподалеку группа молодых людей услышала, и схватил мое лицо одной рукой, точнее лапой, приблизив к себе и вглядываясь, будто искал изъяна.
– Никто, – поспешно вырвалась из его хватки.
– А почему надулась? – он тоже потешно надул щеки.
Я бы даже улыбнулась, настолько это смотрелось мило и по-детски, а главное, забавно, но я все еще была обижена и немного зла, что позитивные чувства пришлось в себе выдавливать, как черные точки на носу.
– Я не надулась, – мои щеки вмиг «сдулись». Это было моей инициативой, но мега-скоростной Шер успел подставить два указательных пальца к ним, таким образом, выглядело так, будто это он своими оглоблями сдул мои надутые щеки. Молодые люди тоже заметили, и с их стороны раздались смешки. Я по инерции вновь раздулась.
– Твоя позиция отрицания говорит мне об обратном, – с видом знатока вынес вердикт Шерхан, уже не стараясь быть громким.
– А твоя позиция и... – я чуть было не сказала «идиота», но вовремя себя остановила, к счастью вспомнив, что все его фразы ко мне – это попытки вывести из себя и наблюдать за реакцией. Еще бы на камеру снял и отправил в «Сам себе режиссер», стопроцентно выиграл бы первый приз. Мерзкий.
– Что ты говоришь? – переспросил он елейным голоском, догадываясь, о чем я сейчас думаю.
Да весь его вид об этом говорил. Всю дорогу сидел и притворялся, что рядом с ним едет, как минимум, мумия фараона, как максимум, аллигатор, а сейчас вдруг заметил, что это была его «обожаемая» всеми фибрами души женушка, и что давненько он уже не говорил ей пакости, уже целый час. Как же так? Надо исправляться. Вот и догоняется...
– Я? Говорю? Ах, да, как здесь красиво, – я решила сменить и тему и заодно осмотреться. Так как было на что.
Вообще-то, я уже видела это здание, на фотографиях в журнале. Когда этот замок решили отреставрировать, папа припер домой вырванные страницы из журнала со статьей (наверно, в магазине выдрал, чтобы не покупать, мой папа не любит раскошеливаться на «всякую ахинею», поэтому даже пару раз влипал в не очень приятные истории), восхищался и заикался, что не прочь заняться этим домишко. В итоге ему даже предложили контракт на замок мэра, но он отказался, так как в то время заказов было и так слишком много, а отказывать тем, с кем сделка заключена не в его правилах, поэтому пришлось отказаться от мечты. Ох, и сколько же раз он потом жалел! И говорил, что сделал бы в тысячу раз лучше. В это я верю легко, но все равно то, что получилось у другого дизайнера, не может не нравиться. А основной задачей было поставлено то, что они всего лишь вернули замку, стоящему на данной территории более сотни лет его первозданный вид. Хотя изначально здание замком не было, насколько я знаю. Сначала это был просто каменный сарай, который впоследствии оброс дополнительными комнатами, этажами, балкончиками, затем у него появился литой фасад – каменная стена. В результате того, что комплекс строился несуразно, вышло так, что в некоторых местах фасад находился далековато от стены, пришлось сделать толстую стену (местами толщина ее доходила до метра, минимальной же была около сорока сантиметров). Остальные стены имели идентичный вид. В общем, трехэтажный особняк был увит вьюнками и некими неизвестными мне голубыми и белыми цветочками, а крыша его была не ровной, как это присуще прямоугольным зданиям, а с невысокой башенкой посреди нескольких десятков шпилей, к которым были приделаны флаги разных стран, с представителями которых наш мэр, Валентин Светлов, поддерживал дружеские отношения и вел дела. Вокруг самого замка воображение сразу же рисует ров, как это и бывало в далекие средние века, но в наше время ограничились зеленой-презеленой лужайкой и маленькими фонтанчиками для поливки этой самой травки. К входу от резных стальных ворот вела асфальтированная ровная дорога, кружащая вокруг отстроенной посреди переднего двора клумбы, в центре которой в хороводе диковинных цветов сиротливо торчала высокая голубая ель, терпеливо ожидающая снега, морозов и вьюг, а также перемигивающихся всеми цветами радуги фонариков и снежинок.
– Красиво? – изумился моему замечанию Шер. – Как-то не замечал...
– Ну да, – решила я согласиться с ним, но только по причине сарказма, – ничего особенного. Не то, что твой особняк...
Ирония не осталась не замеченной, ответ последовал незамедлительно:
– Так вот почему ты опоила меня и женила на себе. Ты меркантильна.
– Ничего подобного!
– Опять отрицаешь, – повел он плечами и направился к входу, где гостей встречал дворецкий, блистая фальшивой голливудской улыбкой.
– Ты, да ты... – я чуть не задохнулась от вопиющего хамства Артема, но кричать ему вслед гадости – это лепет малого ребенка, а не взрослого самодостаточного человека.
От группы молодых людей я краем уха отхватила: « Угарные такие, особенно его леди, на японскую школьницу похожа, когда бесится...»
Во-первых, порадовала «леди», зато «японская школьница» расстроила. Поэтому пришлось выдохнуть, разжать сжимающиеся кулачки, попыхтеть немного для проформы и досчитать до десяти.
– Эй, ты идешь, нет? – обернулся Артем, сбив меня на счете «пять». Если бы он сбил меня на «десятке», я бы за себя не отвечала, а так вполне себе успокоилась уже.
– Иду-иду, – скрипнула я зубами и последовала за его сверкающими белизной кедами.
В голове тут же возник образ его братца. До меня только что дошло, что Шерчик оделся в лучших традициях Оливера. И рубашка в его стиле, и кеды... О чем я не преминула сообщить Шеру. А что? Гнусности ему говорить у меня язык не поворачивается, а вот намекнуть, что он копирует кого-то – это всегда пожалуйста и с особым удовольствием.
После того, как его указательный палец покрутился у виска, а губы сложившись трубочкой громко просвистели «ну и не дура ли ты, детка?», Артем решил все же объяснить мне то, что я якобы по его предвзятому мнению не поняла:
– Вот скажи, на кой черт я буду покупать одежду как у своего брата, когда имею свободный доступ к его комнате и даже к шкафу? Правильно мыслишь, мась, никакого! Так что остальное, надеюсь, ты сама как-нибудь докумекаешь? Кстати, – указательный палец взметнулся поучительно вверх, – заметила, я специально говорю с тобой на твоем языке.
Он мерзко хохотнул, поддел мою руку к своему предплечью и потащил вперед.
«Докумекаешь»... Вот он зараза все-таки! Это на моем языке что ли... По-деревенски это. А я разве деревенщина?
Я пыхтела, бухтела, висела беспомощно на его мощной руке, а он старательно делал вид, что не замечает меня. Укусить может? Хотя в прошлый раз он мне совсем даже непрозрачно намекнул, что подобные действия не приветствуются. А вдруг он меня потом убьет?.. Страшно.
Интересно, а почему у него так резко меняются настроения? Ведь не давеча, чем (вот блин! я реально болтаю, как бабулька... я как самая настоящая деревенская доярка...), в общем, только сегодня он был мил и любезен, даже поделился со мной секретом, правда, затребовал за него желание, но – факт – он разговаривал, а не просто грубил, хамил и огрызался, как сейчас. Я его совсем не понимаю.
Пока я всем своим видом выражала недовольство, Артем протащил меня через прохладный длинный коридор, залу, еще один коридор на задний дворик, где были накрыты столы под легкими брезентовыми навесами, которые были призваны защищать от слепящего солнца. Людей здесь была тьма, поменьше чем на балу-маскараде, да и одеты все были официально, со вкусом интеллигенции, люди собирались в кучки и потягивая искрящееся шампанское что-то обсуждали, то закатывая глаза, то морщась, то кивая головой (но в основном из лица ничего не выражали и были скучны), в общем, задействована была только мимика, когда все тело оставалось недвижимым, лишь рука с бокалом время от времени поднималась к губам. Никогда не думала, что светский раут – это скукота и тоска смертная. Вернее, думала, но никогда раньше лично не убеждалась. Что ж, все бывает в первый раз.
Впрочем, Шер разбавлял атмосферу высшего света своим костюмом. Как и еще парочка парней, которые в беседах участия не принимали, а скрывались, сидя за столом, и совсем не по-светски уминая канапе, бутерброды с икрой, курицу и еще что-то, чего мне видно не было. Ели они презабавно – как будто еды, как минимум, год не видели. И сами выглядели тоже интересно – один в красной кепке и футболке, а другой в желтой кепке и футболке. Как конфеты «M&M's» из рекламы. Заприметив моего красавца-мужа, они стали усердно махать в нашу сторону, он тоже им помахал. Красный ткнул в мою сторону пальцем, затем поднял большой палец вверх. Я расплылась в улыбке и помахала ему на манер девушек на конкурсе «Мисс мира». Желтый повторил жест друга обеими руками. Шер хмуро посмотрел на меня и задвинул за спину. Красный пихнул желтого, тот набычился и, видимо, заметив, что руки красного были не совсем чисты из-за еды, чуть было не отправил того в нокаут за испорченную футболку. Потом все это как-то быстро прекратилось, так же, как и началось. А парни вновь обратили на нас внимание и что-то вспомнив, переглянулись, пошушукались, а затем один из них ткнул пальцем в одну группку интеллигентов, которые увлеченно что-то обсуждали. Сразу их заметно не было, так как стояли они немного отстраненно, но, тем не менее, эта компания действительно отличалась от остальных, потому что в ней был один очень позитивный усатый дядька, жестикулировавший очень активно. Его компания бесконечно улыбалась, а некоторые женщины даже молитвенно руки сложили, наслаждаясь то ли его речами, то ли им самим, потому что посмотреть было на что.
Артем послушно повернул голову в указанную сторону, а в следующий момент стремительно подорвался обратно в дом, утаранив меня следом. И даже не поинтересовался, а вдруг я есть хочу?
– Эй, стой, – после нескольких минут безуспешных попыток найти свободный диванчик или стульчик, взбрыкнулась я.
Шер послушался и обернулся, выжидательно вперив свой взгляд в мое лицо:
– И? – произнесено было весьма устрашающе, будто он меня за мое «эй» сейчас будет казнить, если я не оправдаюсь.
В зале, по сравнению с задним двориком, была одна молодежь, усердно прятавшаяся от солнца. Многие знали Артема, он их тоже знал, некоторым махал приветливо, на некоторых скрипел зубами, но все они также подмечали и меня, догадываясь, что я его новая пассия. Он не отрицал, лишь обреченно кивал, приобнимал, но не представлял, а сразу после того, как называл меня своей девушкой, подрывался убежать в другой конец зала, мотивируя это тем, что якобы здесь негде присесть, а там обязательно будет. В конце концов, мне надоело, так что «эй» было уместно.
– Может, хватит бегать?
– Может, уйдем? – в тон мне ответил Шер.
Я вдохнула, выдохнула. У каждого человека есть свой лимит терпения. И, кажется, мой сейчас исчерпает себя.
– Да, я не хотела идти сюда изначально. Да, я хочу уйти. Но у нас же есть цель! Зачем мне надо было одевать себя в это платье? Я чувствую себя в нем мега-некомфортно, но виду не подаю. Я ни единой души на этой вечеринке не знаю. Я ненавижу эти дурные туфли. И тебя тоже...
Все это я прошипела на одном дыхании ему в лицо, для этого пришлось встать на цыпочки, рискуя подорваться на каменный пол, лишь частично покрытый ковром. Произнеся последнее, я заткнулась и задумалась, что никогда раньше не испытывала чувства ненависти. Ненависть? Неужели я в правду ненавижу? Мне очень хотелось стукнуть его своей маленькой сумочкой и добавить потом кулаками, ногами, стулом.
– Я тоже не в восторге от тебя, двуличная ты моя, – пропел мне на ухо Шер.
Я отпрыгнула от неожиданности, обнаружив себя в пустом коридоре. Я даже не заметила, как мы сюда добрались, точнее, как Артем приволок меня сюда, подальше от чужих взглядов. А нет, помню... Со словами: «Дорогая, если тебе так плохо, и ты хочешь в туалет, надо было сразу сказать. Пойдем, я тебя провожу» он потащил меня на второй этаж, где мы теперь наедине. И теперь никто не помешает ему меня укокошить. А еще все гости думают, что у меня проблемы с желудком и метаболизмы. Хотя о чем я думаю, первое гораздо хуже!
Я мысленно сжалась и приготовилась умирать.
Шер надвигался.
Его клешни медленно тянулись к моей шее.
Я отступала, натягивая за собой ковер, не специально, просто туфли были жесть какие неудобные.
Неожиданно Артем споткнулся об натянутый бугорок ковра, и он полетел прямо на меня.
Не знаю, каким чудом, но я успела увернуться.
Артем приземлился прямо на пол, сгруппировавшись в последнюю секунду.
Теперь на меня с пола смотрел совсем остервенелый взгляд.
Не думая нисколечки, я побежала вперед, дергая все двери подряд. К сожалению, все они оказались закрытыми, видимо, дядя мэр учел, что гости бывают разные, поэтому все заперто. Он бы еще охранников побольше поставил, а не только там, где гости, тогда меня бы сейчас спасли.
Боясь оглядываться назад, я продолжала дергать двери, хотя на удачу уже особо и не рассчитывала. Ну, если только откуда-нибудь выглянет добрый человек, желательно каратист с черным поясом и десятью годами практики спаррингов. И хорошо, если он будет недобрым. Так даже лучше. Ему не будет жаль Шера.
А может, стоит с ним договориться? Я всегда считала, что лучшее средство – разговор, хотя это вряд ли. Разговоры Темочка не приемлет.
Или может тогда мне в роли каратиста самой выступить? Сейчас развернусь к нему, сострою гримасу пострашнее, кулаки к груди прижму и заору что-нибудь типа: «Банзай!« а он меня спросит: «Ты чего?» А я ему: «Ты не знаешь, с кем связался. Я занимаюсь карате уже десять лет. У меня черный пояс» А он испугается и убежит. Блеф, конечно, но я блефую хреново, так что этот вариант не прокатит. В реальности если я вдруг сейчас обернусь, я рискую ощутить себя в роли боксерской груши.
Неожиданно, одна из дверей отворилась, явив моему взору ванную комнату. Немедля я вошла (ввалилась) внутрь и задвинула защелку, а через долю секунды на дверь обрушился десятипудовый кулак медведя-Шера. Будь это обычный дом, не сомневаюсь, дверь бы тут же обрушилась, но здесь что стены – каменные, что двери – мощные деревянные в стальных обручах. Так что дверка не пострадала.
За дверью раздались какие-то шипящие звуки, Шер был недоволен и ругнулся. Наверное, опять мат-перемат, но хорошо, что мне не слышно. Хотя все еще страхово вылезать. А может тут весь день просидеть? И ведь даже телефона нет, чтобы вызвать подмогу. Вот что значит черная полоса.
– Открой, или хуже будет, – донесся доверительный, но пугающий голос Артема прямо из щелки для ключа.
– Сомневаюсь, – проблеяла я в ответ, не имея никакого желания сдаваться.
– Зря, – шикнул он.
Отвечать на это было нечего. Вообще, вся колода была в его руках, а я, подобно мышке, оказалась загнана в угол. Теперь лишь дело времени, когда его вальяжности настанет конец, и он решит меня сцапать. Да, сейчас между нами дверь, но не думаю, что это такая уж великая помеха.
– Что надумала? – через некоторое время, что я терлась под дверью, спросил он.
– И не думала, – буркнула я.
– Не удивительно, – злобно усмехнулся муж.
Судя по тому, как его голос доносился до меня, он сейчас подпирал спиной дверь. Наверное, еще руки величественно сложил на груди. Со своими топорщащимися мышцами. И громадными кулаками. Ой, мамочки.
Лучше бы охладиться. Хорошо, что я попала в ванную комнату, здесь есть раковины. А если мне придется сидеть здесь долго, то туалет здесь тоже имеется, так что мои осадные условия не так уж и плохи.
Пытаясь настроить свои мысли в позитивное русло, я побрела к раковине в намерении открыть воду и ополоснуть лицо. Но тут мой взгляд задержался на чудесной картине, что предстала мне из зеркала. Нет, я до сих пор не могу поверить, что это я. Идеальный макияж и все остальное. Будто девушка сошла с полотна известного художника. А я еще хотела лицо водой ополоснуть... Ха. Да я же тогда вновь превращусь в себя обычную. Пусть хотя бы в этот судный день останусь красоткой.
С этими мыслями я решила, что будет достаточно просто подержать руки в холодной воде. А еще я знаю, что вода уносит отрицательную энергию. Я начала открывать кран, но... в этот момент... железная ручка-регулятор выскочила со своего места и ударила мне прямо в глаз, следом за ней из открывшейся трубы прямо мне в лицо бесконечным потом вырвалась струя холодной воды, облив меня с ног до головы. Я заверещала и завизжала, пытаясь прикрыть открытое место руками, но не получалось. Потом я пыталась найти ручку и поставить ее на место, но эта попытка тоже не увенчалась успехом. В итоге, я как обычно пропустила важный момент, когда дверь в комнату была взломана и сильные руки утащили меня подальше от бушующего крана в туалетную кабинку.
Меня усадили на опущенное сидение, а саму дверцу предусмотрительно защелкнули.
Поднимать глаза на спасителя было страшно. А еще было холодно. И неуютно.
Со стороны моего персонального принца донесся откровенный ржач, разрядив обстановку. Так что глаза я подняла и узрела ухмыляющуюся рожу, тыкающую в меня пальцем:
– Вот так нормально. Так узнаю, – не унимался он и постанывал от счастья, что я снова урод.
– И что смешного? – буркнула я, надув щеки вновь.
– Ты, – вытаращил глаза Шер.
– Потому что я мокрая, как курица?
– Тебе говорили, что ты умна? – ответил он вопросом на вопрос.
Комплименты я люблю. Сама того не заметив, я расплылась в улыбке:
– Ты будешь первым, – с гордостью ответила я.
– Не буду, – упер руки в стенки кабинки он и прищурился.
Я даже расстроиться не успела, что комплимент сошел на «нет», потому что вновь приготовилась умирать.
Хотя, умереть можно и позже, а вот кран надо починить.
– Я думаю, стоит посмотреть, что с краном, – решительно возвестила я его, пытаясь встать, но одним движением руки усадил меня на место.
– Ты на сантехника не похожа.
– Зато я его сломала.
– И как, позволь узнать? Ногой ударила или голову хотела расшибить, а вместо этого кран снесла?
– Нет, конечно. Я просто хотела его открыть...
– Вот именно. Это неудачное стечение обстоятельств. Или все дело в том, что ты неудачница, – задумчиво протянул он.
– Ничего я не неудачница. Со всяким может случиться.
– Лузер...
Я сложила руки на груди и, насколько это было возможно, отвернулась от него и теперь смотрела в стену, которая, в отличие от школьного туалета, надписями загажена не была.
– Сам такой...
– Не-а.
– Да.
– Нет, говорю. И прекрати вести себя как малявка. Как будто во дворе бублик не поделили. Малыш, надо уже повзрослеть.
– С чего вдруг нравоучительные речи? – я скосила на него взгляд.
– Я же все прекрасно понимаю, ты пытаешься своими словами заставить меня починить кран. Я не дурак.
– Что? – я округлила глаза. Это как это он вдруг сделал такие выводы?
– Хочешь поспорить? – с вызовом зыркнул он на меня.
Я тут же закивала китайским болванчиком:
– Хочу!
– Да ты ваще страх потеряла!
– Почему это? – пискнула я.
– Обзываешь меня и думаешь, что тебя не постигнет кара?
– Обзываю? Кара?..
– А ты типа не обзываешь?
– Вроде нет...
– А дураком кто меня выставить пытается? Неудачно, смею заметить, – прозвучало слишком зловеще, будто сейчас я общаюсь не с душой би-бойской команды, а с Черным Властителем Мира.
– Я же не пыталась, – возмутилась я.
На самом деле, я даже «идиота» не высказала, а он меня тут предъявы кидает. Совсем уже паранойя замучила.
На меня уставились еще более злобные глаза. Ой. Кажется, последняя фраза про паранойю была высказана вслух. Я не имею никаких способностей к выживанию, а при естественном отборе, я бы самоисключилась самой первой.
Но неожиданно его взгляд сменился на задумчивый и ностальгирующий.
– А знаешь, ты права. Совсем она меня замучила. А мои таблетки от паранойи больше напоминают сахарные подушечки. Думаю, это плацебо, потому что ни @uncensored@ оно не действует.
Мне его даже жалко стало, захотелось похлопать по плечу и пообещать, что куплю ему настоящие таблетки. Вот только дотянулась я до бедра, так что похлопала только его. Правда, я не заметила, как за секунду до этого на его лице расползлась довольная улыбка чеширского кота, обозначая, что он вновь прикалывается.
– Эй, ты меня домогаешься? – его глаза зажглись каким-то бесовским огнем. Я тут же отшатнулась и вжалась в свой «стул».
– Нет, конечно.
– Жаль, – расстроился Артем.
Под его ногами расползалась лужа, которая поднималась все выше. Мои же ноги были подтянуты к животу. Хорошо, что платье длинное.
– А мне нет, – фыркнула я и спрятала голову в коленях.
– А зачем тогда накрасилась и нарядилась?
– Уж точно не ради тебя.
– Тогда ради кого?
– Никого, – пропыхтела я в колени, а потом добавила вещь, явно ложную, но для его самолюбия, безусловно, обидную: – Против других девушек.
Он оценил, но промолчал.
Самодельный фонтан продолжал журчать. Хоть бы воду кто перекрыл что ли... Ой, у меня момент прозрения!
– Надо воду перекрыть! – возопила я, вскочив на ноги и попытавшись отпихнуть в сторону тушку, перегородившую проход. Не получилось.
Зато его рука накрыла мой рот, а другая развернула вокруг моей оси и прижала к его телу спиной, одновременно с этим он произнес: «Тссс!«, руку даю на отсечение, что еще и палец приложил к губам. Вечно у него активная жестикуляция.
– Прекрати ходить за мной следом! – довольно громко кричала девушка знакомым голоском.
– Но... зайка... – пытался вразумить ее парень, голос которого тоже казался знакомым?
А может, мне сейчас все кажутся знакомыми? Я ведь в плену. Если дернусь, он мне легко шею свернет. Так что я даже на помощь позвать не смогу.
– Затк... Черт! Что за?.. – видимо, парочка наткнулась на последствия моего пребывания.
– Солнышко, подожди, я сейчас починю!
– Ты придурок! Нафиг оно тебе?
– Чтобы ты смогла войти.
– Чтобы я потом в местном бассейне поплавала?
– Но ты же хотела в ванную комнату, – извиняющимся тоном произнес юноша.
– Вот именно! А не в озеро!
– Но починить все равно надо.
Судя по звукам, парень уже ползал в поисках задвижки.
– Тоже мне спасатель!
– Их же затопит... Тем более у меня золотые руки.
– Ага! Растут они у тебя из золотой жопы, – припечатала девушка.
– Это удобно, можно самому себе спину почесать, – философски заметил парень, легко рассмеявшись.
Девушка, топнув ногой, убежала прочь, а парень, пробурчав, что «сейчас догонит», принялся чинить, напевая себе под нос некий мотив.
Мы с Артемом пребывали в том же положении, застывшие, словно две античные статуи. Вернее, он как Аполлон в фимиаме, а я... я, особенно после «душа», как экспонат Кунсткамеры, замаринованный в спирте...
И несмотря на всю свою непрозаичность, я прекрасно слышала, как мое сердце колотится быстро-быстро. Я списывала это на опасность момента. Спиной сквозь мокрое платье я чувствовала, что сердце Темы тоже бьется слишком быстро, и это мне казалось странным. Ведь это я должна опасаться его, а не он должен бояться, что нас найдут.
Но, с другой стороны, объятия сквозь тонкое влажное платье... Кажется, я покраснела до корней волос, а по телу пробежался холодок. Шер заметил, что мое тело покрылось гусиной кожей, ведь рукавов на платье не было, и шепотом на ухо ровным голосом поинтересовался:
– Тебе холодно?
От этого я вздрогнула еще сильнее, но стоически покачала головой.
Руку с моего рта он убирать не собирался. И правильно, я бы сразу затребовала команду спасателей.
– Ты дрожишь, – продолжил он в том же духе.
Нет, к этому привыкнуть нельзя. Теплое дыхание в области уха – это сильное оружие. И что самое ужасное – он прекрасно осведомлен об этом.
– Так будет теплее, – вновь дрожь.
Теперь он, распахнув пиджак одной рукой, прижал меня к своей груди, а затем эту руку положил на мой живот.
Сердце, наверное, сейчас выскочит из грудной клетки и убежит выступать в цирк акробатов.
А у него теплая рука...
Но я ни за что не смогу поверить, что он воспылал ко мне чувствами. Скорее, в нем проснулись гормоны. А это не то, что мне нужно. Тем более вторая рука все также недоверчиво закрывает мой рот. Вот именно! Он мне не верит. Но... Вот зараза! Разум борется с физиологией... Не с чувствами... Ведь у меня же нет к нему чувств? Нет ведь?.. У него ко мне точно нет. А может спросить?
Неожиданно посетившая мой мозг идея дала мне невероятный толчок и побудила к действиям неким волшебным пенделем заставив развернуться к нему передом, таким образом, теперь его руки покоились на моей пояснице и на затылке.
– Как ты ко мне относишься? – я даже дыхание затаила от своей храбрости.
Мои глаза смотрели снизу вверх в его, и я пыталась понять, что означает определение «затуманенный взгляд»? Знаю, что влюбленных такое практикуется. Определенно, на меня он смотрел не так, как на ту девчонку-продавщицу, или как на любую из тех, что вызывала у него интерес. Расширенные зрачки в тонком ободке льдинок внимательно смотрели в мои, так что я видела в них отражение самой себя – перепуганной, дрожащей, с вытаращенными глазищами, прилизанными волосами. Неужели я выгляжу так кошмарно? Как выдра после длительного купания.
Я сморгнула, а после этого имела честь созерцать ехидное выражение лица в бесятами во взгляде.
– С терпением, детка. С великим терпением.
Вот так взял и убил на корню всю романтику. Хотя какая нафиг романтика? С ним? С ним проще на кладбище сходить и вандализмом заниматься, чем сидеть в обнимку и мечтать под полной луной с шоколадом во рту.
Терпит он меня, понятно...
Его руки уже лежали на моих плечах, за которые он меня встряхнул, как ни в чем не бывало, усмехнулся и, толкнув дверь плечом, покинул кабинку, скинув мне на плечи свой пиджак.