Часть 14
– Согласны ли вы, Матвеева Елена Родионовна, взять в мужья этого мужчину и любить его, пока смерть не разлучит вас?
Фу, как банально звучит. Хочу красивую фразу. Из Библии. Послание к Коринфянам. О чем я тут же известила делегацию и будущего мужа.
– Я тоже хочу не банальщину, – поддержал меня Тёмочка.
Ой, что тут началось... Тётя на пару с дядей стали носиться по помещению в поисках Библии, разумеется, безрезультатных, зато всех, как это вошло уже у него в привычку, спас Сенька. Ууу... убила бы гада, не будь я такой доброй и пушистой.
Итак, послание к Коринфянам нашлось всё в том же интернете, а тётка с телефоном в руках, вместо привычной красивой официозной папки или на худой конец книги, смотрелась весьма потешно. Неэмоциональным сухим голосом она начала:
– Так, Первое Послание к Коринфянам. Святого Апостола Павла. Глава первая. Павел приветствует церк...
– Стоп, вы все читать собираетесь? – округлила я глаза, а Тёма широко зевнул.
– Сами же просили, – тем же безликим голосом возразила регистраторша.
– Сейчас я вам найду с какого момента читать, – вновь выступил в роли Супермена братишка и кинулся к немолодой женщине, совсем не разбирающейся ни в церковной литературе, ни в телефонах. – Вот отсюда, с четвертого пункта по девятый. Девятый уже читать не надо.
Тётенька кивнула и продолжила:
– Пункт четыре. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится. Пункт пять. Не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла. Пункт шесть. Не радуется неправде, а сорадуется истине. Пункт семь. Всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Пункт восемь. Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.15 Всё. А теперь продолжим. Согласны ли вы, Матвеева Елена Родионовна, взять в мужья этого мужчину и любить его, пока смерть не разлучит вас?
Я, конечно, поломалась для виду... Секунд пять. И дала свой положительный ответ.
– Да.
– Согласны ли вы, Охренчик Артем Сандалович, взять в жены эту женщину и любить её, пока смерть не разлучит вас?
Тёма вообще не думая ответил «да» и счастливо уставился на меня. А до меня очень медленно дошло, что я буду официально значиться теперь как Охренчик Елена Родионовна. Конечно, дошла сия зашибенная новость до меня только утром, при пересказе Сени, а не тогда, в ЗАГСе. Охренеть можно, не постесняюсь я этого выражения. А чего уж там стесняться, я теперь вполне официально могу охреневать сколько мне вздумается. Хоть по сто раз на дню. Я теперь по жизни охреневшая хреновина. Вот гадство. Хотя мне ведь еще больше повезло, чем, скажем, его маме. Охренчик Ефросинья Эразмовна. Вот это полный трындец. Бу-га-га!
– А теперь распишитесь в книге учета регистрации актов бракосочетания.
Мы по очереди наследили ручками, оставив автографы, затем обменялись розовыми пластмассками в качестве колец и Артем запечатлел на губах своей новоиспеченной жены страстный поцелуй.
– Объявляю вас мужем и женой, – запоздало окрестила нас тётя-регистратор.
После торжества представитель мэра, так и не представившийся нам, раскупорил бутылку шампанского и разлил по бокалам, а затем предложил отвезти нас на своей крутой тачке в гостиницу, куда уже позвонил мэр города Светов Валентин Никитич и заказал специально для нас номер-люкс для новобрачных. Мы поспешили к машине, но по пути я все же, навернулась на высоченных каблуках и очень неудачно приземлилась на локоть. Вокруг меня тут же собралась наша маленькая делегация, и начали поступать предложения по поводу моей немедленной эвакуации в направлении госпиталя. Я вопила от боли, тётя затыкала себе руками уши, Тёма пытался меня успокоить и клятвенно обещал научить группироваться при падении, представитель мэра настойчиво пытался дозвониться до больнички, а Сеня участия в бедламе не принимал, молча наблюдая и мысленно угорая со стороны. В конце концов, дяденьке в строгом костюме пришла гениальная мысль самому отвезти меня в больницу, в отделение неотложной помощи, и мы помчались туда, напрочь игнорируя светофоры.
Там-то мне и наложили гипс. Еще одна тайна была разгадана.
Конечно, не без эксцессов, но все же благополучно врач, которого вызвали из приемного покоя, сказав, что по приказу мэра необходимо излечить больную девочку, конкретно – вставить на место кость и наложить гипс, справился с доверенной ему мной, а мы наконец-то попали в свой номер-люкс.
В предвкушении первой брачной ночи я чуть не забыла о своем подарке, но вовремя спохватилась и вручила ему. Он замялся, извинился, сказал, что свой подарок для меня, кольцо, переходящее по женской линии в его семье, он заберет у матери и отдаст мне завтра. Ничего страшного, заверила его я и отправила надевать мой подарочек, а сама тем временем стянула с себя платье и осталась лишь в исподнем, в нижнем белье, вот срамота.
Мой муж (объелся груш), вывалился из ванной комнаты, в которой переодевался в тех самых труселях с огромными красными сердечками. Ясно теперь, кто тот полоумный страстный романтик, задаривший ему самый необходимый предмет гардероба. Его женушка – сумасбродная, душевнобольная, ненормальная, умалишенная психопатка. А какая нормальная девушка вышла бы за человека с подобной фамилией и еще подарила бы ему настолько пылающие любовной лихорадкой трусы?! Только психичка. Ну почему умные мысли посещают департамент моих дум спустя сутки?..
По словам Сени, мы оба к тому моменту, а за окном уже распалялся рассвет, были совсем никакие, так что после тухлого поцелуйчика завалились на боковую, прочувствовав под собой удобное ложе для сна. Что его бесконечно расстроило, ведь он реально рассчитывал свечку подержать при нашей первой брачной ночи. В одной руке свечку, в другой камеру...
Но Бог с ним, все равно обломался.
А вот что теперь мне делать?!
– Чё-ё-ё-ё-ё-рт! – в сердцах воскликнул муж (боже, я так легко произношу про себя это слово «муж», но на деле я его таковым совсем не ощущаю) и схватился обеими руками за голову, как будто она у него без этого движения отвалится и закатится куда-нибудь под кровать, откуда достать ее, тем более без зрения, будет ой-как сложно. – Матвеева, значит?..
Больше нет, благодаря тебе, ми-и-и-и-лый...
А потом с его стороны кровати начали раздаваться всхлипы. Он что, плачет?.. Ревет?.. Ааа, нет оказывается... Хохочет. Причем весьма истерично. Это я должна сейчас биться в истерике!
Шерхан согнулся пополам и во весь голос загоготал. Какая же слабая у парня психика. И неустойчивая. Хотя неудивительно – с таким-то темпераментом... Внезапно он свалился с кровати в объятия мягкого ворса ковра, что его не остановило, истерия продолжилась даже на полу. Я, ловко проскочив через Сеню, все еще сидящего посередине, заглянула под кровать, мерно качающуюся на волнах от недавнего ускорения, которое было дано ей упавшим телом накачанного парня, и невольно залюбовалась своим принцем. Хотя именно сейчас на принца он был похож менее всего. Скорее, на психа, чей мозг уже давно в отключке. Вот псих психом, а такой красавчик... За ним наверно толпы девчонок ходят, выстраиваясь в строй. Но все равно он убожище! Обманул меня и женил на себе. Это не достойно джентльмена. Но, судя по его реакции, для него наша свадьба такая же новость, как и для меня. А я что? Я в шоке. Только я от шока становлюсь безвольной рыбой, а он, наоборот, чересчур активным зайцем из рекламы батареек «Энерджайзер». И это моя судьба? Нет, серьёзно? Судьба? По-моему, это чья-то шутка... Злая-презлая.
– Твой муж немного того... – многозначительно повертел пальцем у виска братишка.
– Похоже, – подтвердила я общеизвестный факт.
– Я может пойду? – тут же вновь предложил брат, какой уже раз по счету, но сейчас я согласна была его отпустить – все, что было, он нам рассказал.
Я кивнула.
– Окей, пока. Фотик. Сегодня, – вслед за мной перекинулся через край кровати Сеня и ткнул пальцем в хохочущего медведя, напомнив о сделке.
Медведь мигом трансформировался из заливающегося истерикой в грозного и устрашающего и схватил Сеньку за шкирняк, вперив в него немигающий взгляд ярко-голубых глаз. Такой нереальный цвет, но по-своему красивый и завораживающий, цвет лазурного моря. Теплого, прогретого нещадным солнцем, и даже в гневе не знающего льдов. А сейчас он был очень зол... Чуть ли не искры из глаз летят.
– Ты сейчас наврал, да? У тебя фантазия шибко активная, да? – прошипел он ему в лицо.
Сеня стушевался, но виду не подал. А с весьма достойным видом отрицал, резко мотая головой из стороны в сторону.
– Уверен?
Теперь он стал кивать китайским болванчиком.
– @uncensored@! – не стал сдерживать бурных эмоций Шер.
Да что ж такое? Что ни слово мат... Мат на мате и матом погоняет. При девушке. И не совестно ему? Ой, кажется, не совестно. Лишь бы братика мне не покалечил, эгоцентричный, нахальный гад. Судьба, значит, моя... Он – моя судьба? Эта провидица, Леди Га, теперь я точно вспомнила ее имя, сказала, что когда засверкает лоза, я найду то, что искала, но, главное, не упустить, не обменять, не предать. Лоза – это моя татушка, совершенно точно. Она зафосфоресцировала, то есть засверкала. Но что я искала? Замужество? Нет, я хоть и не искала, но, верно, где-то на подсознательном уровне всегда хотела любви. Может это и засчитывается в пользу «искала»? Да, наверное, так. А вот то, что я его не упустила – точняк! Схватила и привязала самыми крепкими узами – узами брака. Значит, нельзя его предавать и обменивать, ха! Я бы с удовольствием обменяла. На версию без мата. И с чувствами ко мне... А в принципе зачем? Я к нему любовью не пылаю... или пылаю, но в своем репертуаре дурочки с переулочка – интуитивно? Как понять?
– Ты не рад? – не нашла ничего лучше я, как спросить.
Мое сердце бухнуло в предсмертных конвульсиях, потому что его взгляд, буравящий дыры величиной с пушечное ядро, с мелкого был переведен на меня, что меня, жуткую трусиху, повергло в жуткое состояние эпилептической трясучки. Надо как-то разрядить обстановку, думала я, но как это сделать оставалось для меня тайной. Может анекдот отмочить?.. Колобок повесился. Ха-ха. Убойная шутка. Убийственная просто. Он меня после нее точно убьет... А я разве виновна? Да, я виновна. Виновна в том, что перебрала с алкоголем, что ведусь на все предложения, тем более идиотские, что я такая лопушинка... Эх, нет во мне железного стержня.
Артем отпустил Сеню и одарил меня хищным оскалом и приторным, как бочка меда, голосом произнес:
– Рад. До жути.
Это мне сейчас до жути. До жути страшно!
Неуравновешенный, беспокойный, мятежный... Так, краткий список его характеристик. Самое первое, конечно, что он псих, а дальше остальные красочные эпитеты. Так что мне оправданно страшно. А что мне ждать от него? Что он будет счастлив обручиться с неизвестной девушкой и будет на руках ее, то есть меня, таскать? Не реал. Бесподобнейшая чушь. Скорее, он меня убьет, одним взмахом обрушит на мою бедную хрупкую головушку свой железный кулак – и всё, нет человека. Он же неадекватен. Он меня точно убьет. А труп закопает. Сначала изрежет на мелкие кусочки... Ааа!..
Я зажмурилась, ожидая скорой кончины, и уже даже ощутила, как его стальные оковы берут меня в крепкий захват, чтобы задушить, но на деле – для того, чтобы разрядить атмосферу, им же, кстати, и нагнетенную, обняв и прижав к сердцу.
Умильно, конечно, прижать к сердцу, как маленькую крошку, обижаемую в детском садике детьми-садюгами. Это если не брать в расчет, что он и дети-садюги, и дружеское плечо в одном лице. Вот только почему мое лицо насильно уткнуто в его мощное плечо и у меня нет способа дышать? Типа, заткнись, женщина, без тебя тошно? Мне самой тошно! А еще моя рука. Эй, мистер, она в гипсе и ей не очень приятно обжиматься!
– Слушай, детка, – тем же приторным голосом, но с успокаивающими нотками, продолжил муж (а я думала, у него ко мне чувства сочувствия...), – ты ведь не плачешь, нет?
Оказывается, этого гада интересует, плачу я или нет. Им совсем не движет сострадание и милосердие, а хитрый расчет, чтобы потом не пришлось успокаивать разбушевавшуюся мятежницу... Значит, он из тех, кто на дух женские слезы не переносит. Я бы, может, в кои-то веки и отступила от правил, и поиздевалась бы над ним, не ему же одному это делать, но плакать не умею. Какая жалость!..
Я сказала «нет», но и сама не поняла, что пробубнила в грудь Шерхану, потому что он отнимать мою в его фантазиях обливающуюся слезами голову от груди не спешил. Тогда я попыталась высморкаться. Ух ты, хваленая реакция вновь проявила себя. Я снова одна на кровати, а Шер стоит рядом и старательно вглядывается в мое лицо.
– Я не плачу, – гордо известила я его.
– Супер.
– Пупер.
– Ну, и чего ты такая мрачная? Я, кстати, крутая шишка...
– Крутышка ты, – соединила я два слова в одно,
– Да, это в точку.
Дорогой, ты просто не знаешь, что я про тебя говорю молча...
Блин, мне надо влюбить в себя этого придурка, неожиданно пришла в мою больную голову идея. Надо это сделать, потому что пророчество именно об этом. Но у меня же совсем нет опыта... У Лески что-ли помощи попросить?.. Нет, я не смогу ей рассказать, что случилось. Мне стыдно!
Мысли скачут в совершенном беспорядке.
– Значит, мы женаты... – у тебя у самого тон мрачный, а еще на меня клевещешь, морда уголовная.
С таким количеством нательных росписей – точно уголовная. На локтях непонятные надписи, на плече проволока колючая, на другом – змеёныш, обвивающий до самого горла. На груди снова надписи и дракон, выдыхающий струю огненного пламени, на кубиках пресса опять загогулины какие-то, ноги также вытатуированы причудливыми узорами, аккуратно огибающими мышечную массу, обтянутую загорелой кожей... Не тело, а книга. И к чему так коверкать себя? Вот состаришься, а твои рисунки сморщатся вместе с тобою, и будешь смотреть совсем не айс. Я считаю, природная естественность в тысячу раз лучше напускной.
– Ага, видимо, – подтвердила я его предложение.
– Как смотришь на развод?
С удовольствием! Хотя ты же моя судьба... А по фигу! Был бы настоящей судьбой, не предлагал бы развод. Но я согласна.
Я закивала, не смея произнести рвущиеся наружу слова, дабы не спугнуть момент искреннего облегчения. Наверное, это жуткая ошибка. Судьбоносный принц оказался совсем не принцем, и это к счастью! И мне не придется его в себя влюблять. Весь фатализм – к чёрту!
– Надеюсь, ты не будешь претендовать на моё имущество? – прикольнулся супруг и с пафосом произнес: – Предлагаю отметить нашу скорую размолвку!
– С ума сошел?
Нет, он точно чокнутый и стукнутый в детстве диваном по голове. Мы только что по пьяни поженились. Кто знает, что мы еще может натворить в идентичном состоянии? Нет, я пас. Тем более, я себя закодировала. Ни капли.
– А, точно, – наконец-то до него дошло.
Шерхан плюхнулся попой на кровать, сдвинув меня, а потом разлегся полностью, лишь ноги болтались на весу.
– Пить, значит, нельзя. Я такой дурак бываю, когда выпью, – разоткровенничался мой благоверный.
Скажу тебе по секрету, ты по жизни дурак. Да, может я и злобный гоблин, с неимоверной жестокостью комментирующий каждое его движение и любой изданный звук, и на душе не самые приятные ощущения от этого, но ведь и правда – мы не пара. Потому что, хоть он и, я искренне верю, очень хороший в душе, порядочный и маму любит, но все же жизнь загнала нас в такой идиотский тупик; потому что такой поворот событий слишком неожиданный; потому что мы разные, мы любим разные вещи, разную музыку слушаем, говорим на разных языках (его сленг – что-то с чем-то!); потому что судьба и пророчество – глупости... Или нет?.. Ненавижу решать и делать выводы, выбирать, во что стоит верить, а что полный бред!
– Да, я тоже не подарок... – тихо поддержала я беседу.
– Хотя мы здорово отожгли! Я, конечно, них... ничего не помню, вообще ничего из того, что прострел этот рассказал...
– И я...
Звучит так обреченно.
– Но было кульно. Стопудово. Гы-гы... – он рассмеялся, как неразумное животное, а потом, вспомнив к чему вся веселуха привела, поникшим тоном продолжил: – Я теперь женатый чел...
– Ненадолго.
– Угу. Ща созвонюсь с нужными людьми... А где твой родственничек? – неожиданно вскочил на ноги Артем и принялся рыскать по номеру в поисках братишки.
Я тоже подключилась, но его нигде не было. Мелкий уже смылся, причем бесшумно и не привлекая внимания. Мастер.
– А, ну и @uncensored@ с ним! – вновь не стал стесняться в выражениях Шерхан.
– Эээ... Может быть стоит немного подкорректировать свою речь? – осторожно предложила я, ей-богу, уши режет от нецензурщины.
– Чего? – Не понял моих потуг парень.
То ли остатки алкоголя в крови делают его таким тупым, то ли дело совсем плохо.
– Ты материшься через слово.
Честность – лучшая политика. Так что лучше сказать все прямо и в лоб, и не заумными словами, а то еще придется в качестве энциклопедии поработать.
– Матерюсь? Ну да, матерюсь. И что? Все так делают, – он назидательно ткнул в меня пальцем.
Типа, я тоже? А вот и нет!
– Я? Я никогда. Это же... это... это некультурно, – нашла я подходящее слово. – порядочные люди не матерятся...
Он перебил меня:
– Ты считаешь себя порядочной? – И заставил меня взмахом руки замолчать.
Ну, не то чтобы... Но я все же не безнадёжна, как некоторые экземпляры. Я не супер-мега порядочна, не безгрешна во всем, но я пытаюсь держать себя в рамках. Не для того, чтобы люди смотрели на меня и думали «ай, какая девочка-умничка», я не для них стараюсь, а для себя. Человек – это звучит гордо. Но для поддержания своего статуса нужно быть добрее, светлее, милосерднее. Это же в каждом есть, я знаю, я верю. Просто люди стесняются помогать, стесняются принимать помощь. В глубине каждого спрятана отзывчивая чуткая душа, но никто не хочет вытаскивать ее наружу.
Хотя не стоит, наверное, говорить всего этого ему. Лучше поберегу его психику. А то еще решит, что я сама того...
– Простые правила приличия, – повела я плечами.
– Ясно. Ну, я тебе скажу кое-что, мась16. Этикет – это не ко мне. К моему брату. Если хочешь – познакомлю. Но я этим не страдаю. Так что в эти пять минут нашего «райского наслаждения» в браке не стоит изображать из себя женушку и пилить меня почем зря. Окей?
Захотелось звездануть ему по кумполу гипсом.
– Я и не пыталась создавать счастливой ячейки общества... – недовольно буркнуло моё обиженное я.
– Я тоже. Брак – это последнее в моих планах на жизнь, – очень авторитетно заявил бездельник и прожигатель жизни.
– И у меня не на первом месте.
– Я понял. Слушай, надо бы нам выбираться отсюда...
– Согласна, – я кивнула и кинулась к шмоткам, но мой взгляд наткнулся на подвенечное платье.
Мне в нем идти?!
– Придется тебе снова упаковать себя невестой, – гоготнул Шерхан, ответив на мое немое восклицание.
Вся его речь – издевки и шутки над окружающими, а еще угрожающе-маниакальные кулаки и свирепый взгляд. Я без малого (то бишь амнезийной ночи) знаю его всего одно утро, а он уже успел выставить себя полным кретином в моих глазах. В моих! Конечно, я не считаю, что все человечество белые пушистые овечки, но на фоне Шера оно определенно ведет в счете!
– Угу, – полный мрак в голосе, на лицо – грустный смайл.
Я взяла платье и утопала в ванную, вслед мне Шер кинул что-то непечатное, общий смысл которого сводился к тому, что я стесняюсь собственного супруга, ну и не больная ли я после этого на всю голову @uncensored@ курица, а потом был снова хохот своему невероятно «стебовому», по его собственному мнению, выражению.
Повезло же с муженьком. Одно радует – скорый развод. Но опять же предсказание... Нет, не верю я в оккультизм.
Я быстро, учитывая загипсованную правую конечность, влезла в платье и, не рискнув влезать в каблуки, просто взяла их левой рукой, на лицо натянула свою маску, которую нашла на кафеле в ванной комнате, чтобы не палиться перед возможными знакомыми, а затем с победным воплем «я готова!«, ворвалась в общую комнату. Шер уже оделся и сейчас старательно завязывал шнурки, снова ругаясь и кляня того, кто додумался их развязать. Он, видите ли, никогда их не развязывает. Может он еще и носки не стирает?..
Я вспомнила, что у меня еще был клатч. О чем я сообщила Шеру, не найдя его в зоне видимости.
– Что где? – переспросил он.
– Клатч.
– Что?
– Сумочка маленькая женская. Моя сумочка черного цвета. Там телефон...
Точно! Телефон в ней. А в нем симка, на которую должен позвонить нормальный парень. Нормальный Артем. Из парка который. Культурный, просвещённый, который не станет переспрашивать элементарные вещи. Конечно, с ним я смогу начать общение только после развода, статус гулящей жены меня не прельщает, но самое главное, что возможность есть.
Мы снова принялись обшаривать каждый уголок, но так и не нашли, придя к мнению, что я забыла клатч у него дома, значит сейчас мы едем к нему. Не фонтан, конечно, но у него я переоденусь в более подходящую одежду. Появляться в подобном виде перед домашними слишком бредово.
Когда со всеми делами было покончено, мы покинули комнату, я со вздохом, потому что так и не привелось искупнуться в джакузи, Артем с радостью, что как только мы доберемся до дома, он тут же созвонится с кем надо и все будет супер.
Вот только дорога до дома оказалась весьма непредсказуемой...
Мы выперлись в коридор.
– Ты что, в первый раз в приличное место попала? – придирчиво поинтересовался Шер с неудовлетворением, которого у него относительно меня, разглядывающей в немом восторге все вокруг себя, было целых десять вагонов и еще один поезд следом.
Ворчливый, как старый дед. Но даже тот не так ворчлив, так что меняю деда на бабуську – торгашку семечками на базаре. Вот уж кто точно трепло последнее. Ну, на его месте, возможно, я бы тоже возмущалась... Или один раз возмутилась... Или цокнула бы ради приличия.
Но это же невероятно! Нельзя не оценить убранства отеля «Grace Plaza», которое меня поразило до глубины души. Хотя, вполне возможно, что это сказываются гены папули-дизайнера... Но тем не менее, здесь так волшебно! И все же нет, никакой я не ценитель культуры, я не впадаю в дикий экстаз от дизайна и не исторгаю во все стороны вопли типа «какие милые статуэтки, олицетворяющие героев камасутры», «ва-а-у! шторки цвета детской неожиданности – отпад», «диван из шкуры зебры – это нечто, а стулья, обитые шкурой жирафа, – белиссимо» и тому подобные. Но здесь, в коридоре отеля, все бесподобно и впечатляет мой неискушенный в дизайнерском деле ум и взгляд своей изящной простотой. Здесь нет вычурных вещичек, кричащих о том, что помещение, в котором вы решили переночевать, совсем не какой-нибудь задрыхлый мотельчик на берегу вселенной, а престижный пятизвёздочный отель. Все – гардины, ручки дверей, рамки картин, канделябры, потолочные бордюры – позолочены и сверкают чистотой, в углах стоят шикарные вазоны с душистыми цветами, пол покрыт ворсистым ковром, одним словом – красота! Шик и блеск!
А уж когда мы вторглись в лифт, полностью отделанный изнутри зеркалами, из меня невольно вырвался вздох.
На что Шерхан состроил недовольную мордашку, закатил глаза и на удивление не продолжил свою неумолимую пикировку, уничижающую меня, ограничившись емким:
– Оу!..
Лучше не обращать на него внимания. Иначе он занимает все пространство, как физическое, так и информационное, а мне совсем неохота думать о нем каждые пять секунд. Лучше увлечь себя чем-нибудь иным. Вот например... Лифт тренькает очень потешно. Ух ты, а мы, оказывается, были на двадцатом! Ничего себе, самый верхний этаж. Так... Что бы еще? Зеркало на стене, на второй стене, и на двух оставшихся, но потолке тоже, даже на полу, а что самое отвратительное – это отражение. И мое, глупое в подвенечном платье, подол которого остался в такси, так что сверкают мои необутые голые лодыжки, и его, одетого наспех, со сползшими ниже уровня попы штанами, в кроссах, шнуровка которых весьма необычна. И это существо мой муж? А может это все глупая шутка?