Часть 13
Нет, я, конечно, предполагала, что подобные ситуации в принципе возможны. Но не со мной же! Я же вроде как порядочная...
– Ну, давай познакомимся что-ли? – предложил типчик. – Я Шерхан.
– Царь зверей? – единственный ответ, пришедший мне в голову.
Фу, сколько же надо пафоса иметь в заднице, чтобы называть так себя. Эгоцентричный. У него это на лице написано... Полагает, что если он такой обаяшка, то ему можно звездиться. Я бы ему зазвездила... Ой, нет, это не из моего репертуара. Просто чувства так обострены, что я невольно начинаю ругаться. Как Леся. Или Соня. Или адская смесь Солес (Соня + Леся).
– Типа того... – многозначительно протянул он.
– Ясно, – ёшки-матрёшки, мы даже не знакомы. – Что было ночью? – перешла я в наступление.
Даже не знаю, хочу ли я знать правду. Так страшно, но, кажется, он единственный, кто может рассказать...
– Я думал, ты мне расскажешь, красотка.
Ага, знаю я, какая я красотка в пять утра после неведомой бурной ночи. Стоп. Он сказал, что не знает?
– А я думала, ты мне расскажешь, красавец, – злобно выдавила я, в уме подмечая, а ведь и правда красавец.
Милое лицо, серьезное и в недоумении, наверное, мой фэйс выражает то же самое. Какой у него торс... И бицепсы крутые, вот бы потрогать, когда он их напряжет, атласная кожа, испещрённая сетью татушек, а под ними бугры мышц. Хотя труселя смешные – с большими красными сердечками. Я думала, что взрослые крутые парни, тем более носящие такое грозное имя, как Шерхан, никогда в жизни такие не наденут. Ржачные... Интересно, что за сумасбродная девица в порыве дикой страсти подарила ему их. И я заржала. Как полоумная гиена... Громко, в голос, захлебываясь от смеха и с навернувшимися по уголкам глаз слезами. Наверное, он считает меня сумасшедшей, сбежавшей из клиники, но мне очень смешно. Его взгляд проследил за моим и тоже наткнулся на очаровательные трусы, а лицо сделалось очень смешным, что я еще сильнее разошлась в хохоте, что мышцы пресса перенапряглись, и стало покалывать в области живота. Я притянула правую руку к животу, а если точнее – попыталась притянуть, но получилось не очень. Зато обнаружился гипс. И моё веселье вмиг унесло вместе с приходом нового последствия гулянки. Ведь не зря я не хотела туда идти.
Как я сразу гипс не заметила? Я же правша. А теперь как я буду существовать? Хорошо, что сейчас лето, и не надо на учебу, лекции чужие по ночам после снятия гипса переписывать не придется. Но откуда он взялся? Кажется, сегодня утро вопросов. И что же мне ответит мой принц?
– Понятия не имею, откуда гипс. Я тебя вижу впервые. И вот это, – он ткнул в объект своего нижнего белья, – тоже.
– Могу тебе сказать то же самое, – тихо выдавил мой обозлённый разум.
Он уставился на меня, буравя глазами, сделалось как-то неуютно...
– Ты ничего вообще не помнишь? Или есть малейшие проблески? – не сдавался Шерхан.
Мне как-то жутко не нравится называть его по прозвищу. Как собаку какую-то... Но он же сам так представляется. Я бы, может, укоротила его до Хана, но много чести будет, если буду величать его по-королевски. Обойдется. Пусть будет Шером, как западная певичка, только в мужском обличии.
– Ни-че-го. Хотя твое лицо мне смутно знакомо...
– Я известная личность, – мгновенно засверкал белоснежной улыбкой голливудской звездульки парень.
Ага, молодец. Поздравляю, извини, что без цветов. Ох, во мне умерла ехидная сволочь... Но меня сейчас интересует куда более важный вопрос:
– А между нами было... что-то... этой ночью?.. – чувствую, как краска залило моё лицо, но не могу не спросить.
Шерхан тупо рассмеялся. Надо мной же смеётся, значит тупо.
– А ты бы хотела?
Я сморщила лицо, предвосхищая свой отрицательный ответ.
– Не...
– Ой, как жаль, что не отмотать все назад, правда? – с деланным сочувствием произнес, а потом снова по-идиотски заржал этот придурок.
Я начинаю его ненавидеть.
– Что ты хочешь сказать?.. – шепотом, не веря интересуюсь у веселящегося хозяина квартиры.
Неужели я так низко пала? Полнейший трындец.
– Киска, не парься. Ты в одежде. Я в одежде. Секс – это процесс соития обнаженных тел, – заставил меня раскраснеться еще больше его ответ, но гораздо сильнее подействовало дружеское похлопывание по плечу.
– Это... то есть ничего не было? Да?..
– Поверь, ты бы запомнила, – проникновенно уставился мне в глаза развратный тип.
– Ясно... – я скинула с плеча его руку.
Но разве он в одежде? Трусы – это же нижнее белье. А я в чем? Опустив взгляд обнаруживаю себя лишь в лифчике и ажурных трусиках, вот уж Леська! Заставила меня их надеть, а они же просвечивают! И лиф тоже просвечивает, выставляя на обозрение все мои прелести. Даже прикрыться нечем, только руки, то есть одна рука в волнении нервно двигается от груди к низу живота, туда и обратно, пытаясь прикрыть непотребство.
Ухмыляющийся 'мой враг номер один', пожалев, протянул мне белоснежный халат, предварительно стянув его со стены. Тут, в ванной комнате, все белоснежное. Сверкает так, что не остается сомнений, здесь на славу поработали тетя Ася и мистер Пропер. И еще она такая огромная. Размером с две мои комнаты. А сколько здесь зеркал – на стенах, даже на потолке, а пол выложен мраморным кафелем. У правой стены блистает чистотой унитаз, а напротив него – огромная посудина в качестве самой ванны. Наверное, это джакузи. А около нее и около раковины висят полотенца: большое, поменьше и самое маленькое, как в дорогущем отеле. Конечно, я в таком никогда не была, но из фильмов знаю, что бывает именно так. А еще потому, что дядя после своих автограф-туров и пресс-конференций обычно привозит целый мешок того, что успел надыбать из отеля – полотенца, пакетики или тюбики с шампунем, бальзамом для волос, миниатюрные запечатанные кусочки мыла, короче, все, что криво лежит. Из одного отеля он даже тапочки махровые припёр. Не то, чтобы он страдал бедностью, скорее у него в попе сидит небольшой кусочек авантюризма, вот он и отрывается пятизвездочных гостиницах.
– Накинь.
– Спасибо.
Одна рука влезла в рукав, другая так и осталась болтаться подвешенной на подвеске. Но все равно мне стало на порядок уютнее. Почти так же, как пока я не узнала, что я практически голая.
Шерхан отодвинул меня от раковины, умылся сам и двинул в комнату, я засеменила за ним следом, разглядывая выбритую на затылке эмблему FJB. В голове стали шевелиться извилины, собирая по кусочкам неведомое «вчера». Это парень из «Funk Jazzy Band» замерцали в моей голове транспоранты.
– Слушай, может кофе сварганишь? – извлекая меня из страны воспоминаний, предложил мне он.
– Я вроде кухаркой не нанималась.
Что еще за новости? Кофе ему свари, завтрак тоже приготовить? А массажик не сделать? Вот борзота...
– А как же каноны гостеприимства?
– В смысле?
– Знаешь, иногда одни человек навещает другого. Это называется «ходить в гости» и ведет к некоторым неудобствам для хозяина...
– Ага, поняла, – я нетерпеливо перебила распалявшегося Шера. – Тебе неохота самому, ты хочешь заставить меня. Поспешу расстроить...
– Не поняла, – в свою очередь перебил меня хамоватый тип. – Я всего лишь хочу напомнить тебе о твоих обязанностях.
– Каких обязанностях?
– Как гостеприимной хозяйки...
– Чего? Ты что такое говоришь? Это же твоя квартира!
Он выпучил глаза в недоумении, мол, совсем у девочки крыша упорхала в далекие края не оставив обратного адреса.
– Я думал, это твои апартаменты, – наконец изрек ошеломленный не менее чем я, парень.
– А a думала – твои!
– Вот @uncensored@! – не стал он сдерживать чувств.
– То есть, мы сейчас неизвестно у кого... Так?
– Выходит так, хотя почему неизвестно? – его взгляд зацепился за журнальный столик со стеклянной крышкой, на котором что-то пестрело всеми цветами радуги, наверное, проспектик местечка, где мы оказались.
А мой взгляд зацепился за кровать, стоявшую, точнее подвешенную посреди просторной комнаты. Это в чем же я провинилась? Бог ты мой! Огромная, белоснежная, усыпанная лепестками роз кровать в форме сердца. Сверху нее, по канатикам, которые держат ее на весу, свисает балдахин из полупрозрачного шифона нежно-розового оттенка. Тьфу, гамак-трансформер. На расстоянии полутора метров по бокам от нее стоят две круглые тумбы, на которых в вазах пестреют два гигантских букета кроваво-алых роз. Обои в комнате нежно-розовые, фу, меня уже тошнит от обстановки, а у стены стоит огромное зеркало в золоченное раме.
– «Grace Plaza Hotel», – произнес название самого дорогущего в городе отеля Шерхан и присвистнул.
Я зашлепала пятками по мягкому белоснежному ковру в направлении Шера, чтобы бесцеремонно выдернуть из его рук проспект и самой убедиться в том, что это правда. Неутешительный текст ввел меня в ступор. Ну, надо же. Отель «Grace Plaza». Я столько раз проходила мимо него, борясь с искушением просто заглянуть в холл. А теперь сама здесь – еще и в таком шикарном номере...
– Давай попытаемся воспроизвести вечер, – решительным тоном предложил Шерхан, усаживая свой превосходный зад танцующего бога в кресло, стоявшее у зеркала.
– Давай.
– Ты с какого момента не помнишь?
– Ничего не помню.
– Хорошо, а что последнее из того, что помнишь?..
Я задумалась. Помню, что собирались на вечер; меня не хотел впускать грозный секьюрити, я все же прорвалась, кстати, некто неизвестный меня провел; я пила мохито у барной стойки, без конца чокаясь со своим спасителем; прорвалась к сцене и пыталась любоваться на группу организаторов бала, не получилось, опять же охранник вредный передо мной вырос; меня унесло толпой в диджейскую, где я распила одна целую (ой, мамочки!) бутыль вина; я снова оказалась у сцены, даже на сцене, меня же Егор туда волоком тащил; выключили свет, я танцевала с тем же парнем, который и начал меня опаивать, а потом он вытащил меня на крышу и всунул в руку пиво (точно-точно, он во всем виноват, гад!) и снял маску, представившись... Шерхан. Вот почему его лицо мне знакомо!
– Ты меня опоил! – тут же выступила я с обвинительными фразами.
– Я тебя вижу впервые! – выпучил он глаза.
– Ничего не впервые!
– Пять минут назад ты обратное утверждала!
– Да ты вчера весь вечер за мною бегал!
– Я? За тобой? Да ты попутала! – искренне возмутился Шер.
– А кто меня коктейлем угощал, а потом еще на крыше пиво всучил? А?
Он замялся, перебирая мысли в голове. Да, сложно вот так с ходу все вспомнить.
– Тебя? По-моему, это была другая девушка... – почесывая многострадальный затылок, который явно был поврежден при рождении, пытался образумить меня Шер.
– Это была я. Но в маске же! Поэтому ты не помнишь. И вообще, пить надо меньше.
– Кто бы говорил...
А ты прав, собрат по алкоголизму.
Я тоже пристроила свою попу, но на кровати. А все же тут мило. Постель болтается как качели. Надо будет предложить папе в качестве ноу-хау.
– Значит, это ты была в черном платье и кроссах блестящих?
– Угу.
– Там у двери вроде белое валяется.
– Что валяется?
– Платье.
Я стремглав бросилась смотреть на то, что там валяется у двери и обнаружила брошенное в кучу странно-знакомое белое платье. А где же мое? Рядом лежат в беспорядке пиджак, футболка, джинсы Шерхана, но моего платья не наблюдается.
– Это не мое.
– Ну ладно, мы с тобою сидели на крыше, – продолжил парень воспроизводить вслух свои воспоминания, – пили пивас, а потом пошли в супермаркет, потому что бар закрыли, и взяли целую тележку еще чего-то крепкого?..
– А вот с этого момента подробнее можно?
– Что мы конкретно взяли? Чек должен сохраниться. Сейчас, у меня в кармане брюк, – он флегматично направился к брошенным на полу джинсам и принялся перерывать карманы в поисках чека. – Та-дам! Пиво, шесть бутылок, вискарь, коньяк, по одной...
Затем он распустил список, и он раскрылся полностью, его длина меня неприятно удивила – около метра. Ужасный список. И нафиг он его мне читает? Меня не эти подробности интересуют.
– Я о другом просила. О чем мы говорили? Что было после супермаркета?
– Детка, таких подробностей я не помню. Хм, что это?
Он привлек мое внимание, его рука потянулась к порогу, под дверь был просунут чистый конверт. За дверью раздался топот срывающихся со всей дури ног, но Шер совсем не промах. Он быстро раскрыл дверь и за шиворот вволок в номер неудавшегося приколиста, коим, к моему несказанному удивлению и стыду, сверкнув ярко-рыжей макушкой, оказался мой самый младший братишка.
– Сеня? – не поверила я своим глазам, а пацан лишь утвердительно кивнул. – Что ты здесь делаешь?
Сеня молчал, Шер посмотрел на меня, потом на него, снова на меня и решил взять ситуацию под свой контроль.
– Это что? – ткнул Сеньке в лицо конверт Шерхан.
– Письмо, – не растерялся он.
– Кому?
– Новобрачным, – не моргнув глазом изрек братишка.
– Попутал двери, бэйбик.
– Неа, – улыбнулся сорванец и весело мне подмигнул.
Мой котелок сейчас не очень хорошо варит, но намеки я все еще понимаю. А он намекает, я и этот тип, что мы... женаты?! Это шутка. Точно, шутка. Стопроцентная. Быть такого не может, что я вот так сразу на ровном месте возьму и распишусь с человеком, которого знаю меньше суток. Я со скорбным выражением лица сползла по стенке и чуть не завыла, честное слово. А непоколебимый Шерхан вскрыл конверт и извлек письмо, составленное из букв, вырезанных из газет и журналов. Кажется, кому-то захотелось поиграть в шпиона.
Текст письма был следующим:
«ДОБРАЕ УТРО!
Я ЗНАЮ ШТО ВЫ ДЕЛОЛИ ПРОШЛОЙ НОЧЬЙУ!«
– Значит, решил поиграть? – угрожающе спросил он моего брата.
Но на него тон не подействовал и он участливо, но, тем не менее, зашкаливающе-позитивно кивнул.
– И конечно, о новобрачных ты пошутил?
Брат отрицательно замотал головой.
– Я бываю экспрессивен в выражении чувств, поэтому прошу принять это к сведению, особенно на суде, – оскалился Шер, трансформируя ладони в кулаки, заставив меня ощутить, как стремительно галопом моя душа ускакала в пятки и забаррикадировалась там.
– Я вру? Я не вру, – принялся оправдываться Сеня и кивнул в сторону правой руки моего якобы «мужа».
Мы оба синхронно проследили за его взглядом и имели счастье лицезреть пластмассовое игрушечное кольцо на безымянном пальце с инкрустированной (как бы глупо это не звучало относительно розового куска пластмассы) половинкой сердца. Надо полагать, на моей руке вторая половина. Чёрт, и правда. Это точно розыгрыш, причем самый идиотский на свете. Я не верю! Я в порыве жгучей ненависти к Шерхану хотела стянуть свое кольцо с пальца, краем глаза заметив, что он делает то же самое, но не получилось, оно сидело как приваренное. У Шера тоже.
Отчаявшись в попытке снять кольцо, «муж» вновь стал коситься на моего братишку в намерении броситься на него, мелкого, с кулаками. Разумеется, во мне проснулся дух защитника слабых, и я заслонила его телом от неуравновешенного психа.
– Ты в своем уме? Это же ребенок. И он шутит. Неудачно просто...
– Не шучу, – вылез из-за моей спины бесстрашный любитель правды.
– Шутишь, – настоятельно произнесла я.
– Нет. И могу доказать.
А это весьма неожиданно. Как доказать? Он что, фотки сделал во время торжества? Да и какое торжество? Ночью? Ой, не смешите меня. Это всё нереально. Может еще со свечкой стоял над нами во время первой брачной ночи?.. Ха-ха. Просто ему стало скучно, и он решил подшутить надо мной.
Но брат полез за спину, чтобы достать из рюкзака свою камеру. Да, интересно, что он там наснимал. Аллилуйя! Правда восторжествует!
– Я еще не успел на комп скинуть, поэтому не отредактировано. Хотел вам на болванку переписать, чтобы на память осталось...
– Малой, не гони пургу. Оно нам нах... сдалось? – вновь влез этот нелицеприятный тип.
Ему определенно нужны уроки великого и могучего, тогда он бы забыл о своих жаргонизмах.
– Ну как же? Свадьба все-таки...
Шерхан заржал, будто услышал нереально смешную шутку, а Сеня – первый на районе юморист. Псих в семейках.
– Всё, хорош уже над нами стебаться, – отсмеявшись, изрек он.
– А я и не начинал. Пока, – и повесил улыбку от уха до уха.
Зловещую. Шер снова начал закипать и, видимо, в нем тоже, как и во мне, проснулась идея стереть широкую улыбку с лица Сени, потому что он всем корпусом навалился к брату, а я, в свою очередь, вновь избрала линию защиты и влезла между ними. Где это видано маленьких бить? Он в своем уме? Идиот недоделанный. Но, так как я влезла в последний момент, а Шер не успел остановить себя, то он по инерции продолжил свой стремительный путь, но уже к полу, подминая меня под себя. А я заваливалась на Сеню, который вообще пребывал в диком шоке от надвигающейся пирамиды и не успел распрощаться с камерой, которая пала неминуемой жертвой в бою между ней и моей загипсованной конечностью. Сеня взвыл, скорее из-за утраты, услышав характерный звук треснувшего аппарата, чем из-за того, что оказался погребенным под тяжестью двух тел. Я тоже взвыла, потому что осколки камеры впились мне в бок, а живот придавил локоть Шерхана. Только Шерхан в своей обычной манере проматерился и встал, дав мне возможность вновь дышать, и я перевернулась на другой бок, чтобы высвободить мелкого. Этот шкет тут де бросился собирать обломки своей священной фигни чуть не плача.
– Запись, значит, ты не размножил? – обреченно изрек «муж».
Какой же он бездушный. У мальчика горе прислучилось, а ему только запись важна. Безусловно, мне тоже интересно, что случилось, но надо же и совесть иметь, в конце концов!
– Тогда расскажи нам, что случилось, ты же не зря прислал письмо? – Шерхан покрутил у лица братишки конвертом, Сеня судорожно собирал осколки, всхлипывая через раз, и не спешил отвечать на вопрос. – Я тебе новую камеру куплю. Лучше этой в сто раз.
Шер приступил к торгам.
– Мне эта нравилась, – жалобно срывающимся голосом выдавил мелкий.
– Новая будет удобнее, с кучей всяких прибамбасов. С супер-пупер-мега-зумом, – продолжал он рекламировать камеру.
Сеня задумался. Новую камеру ему папа вряд ли купит. Тем более после того, как увидел, что он наснимал. Так что выбор стоял небольшой. Или убиваться по старой, или принять предложение и получить новую.
– Хорошо. Тогда есть парочка условий. Во-первых, камеру хочу прямо сегодня, – Шер кивнул. – А во-вторых, не перебивайте меня. Верите-не верите обсудите потом.
Теперь мы оба кивнули. Я к тому моменту уже поднялась с пола и пристроилась на кровати. Шерхан тоже улегся на кровать по другую сторону от меня, а Сеня, последовав нашему примеру, тоже взгромоздился на ложе и устроился посередине. Он прочистил горло и приступил к рассказу.
Я, конечно, разного ожидала, но подобное...
Сказать, что ошеломляюще... Нет, тут нужен эпитет позначительней. У меня произошел вынос мозга.
Конечно, не обошлось без наших с Шером замечаний по поводу и без, наплевавших на второе условие, но на каждое напоминание об этом Шерхан припоминал братишке, что может и забыть о выполнении первого со своей стороны. Пожалуй, я опущу наши комменты.
ИСТОРИЯ В ВОЛЬНОМ ПЕРЕСКАЗЕ ЛЕНИНА
Как оказалось, те две маски, исчезнувшие из коробки, нашли в качестве своих хозяев не Егора и Стаса, а Сеню с его другом Роллом. Так что где достал свою маску Егорка, я точно не знаю, но у него же куча знакомых, подсобил кто-нибудь.
На бал по приглашению обещали провести кого угодно, от мала до велика, так что с входом проблем не оказалось бы, но было кое-что из запретного, а именно камера, с нею бы не пустили, поэтому мальчишки прокрались еще днем и засели в каморке, спрятавшись до начала торжества. Ожидание было мучительно долгим, поэтому оба шкета развлекали себя анекдотами и шутками с одного известного сайта в интернете, куда залез со своего сенсорного коммуникатора Ролл, схожий по комплекции с Сеней, его одноклассник. Если бы они надели кепки, то со спины их было бы не отличить.
Сеня, находящийся все время в погоне за сенсацией, и его дружок, помощник оператора, выползли только тогда, когда ДК заполнили люди, а они смогли затеряться в толпе с запретной штуковиной. То, что в залах есть и свои операторы их нисколько не смущало, поэтому они, находя самые непримечательные места, снимали людей, оставаясь незамеченными.
Таким образом, Сеня стал на тот момент единственным обладателем записи драки Леси с Куликом. И очень гордился тем, что во время оказался на втором этаже. Жаль, конечно, что запись так глупо утеряна. А еще он снял сам батл, самые ключевые моменты; снял то, как четвертый в команде Егора «The Leaders Crew» сломал ногу, даже то, как его на улице увозили на карете скорой помощи; снял болтовню некого известного режиссера, как он сам утверждал, снявшего тот известный клип Оливера Басса, в котором приняли участие FJB... А еще очень много всего, о чем он умолчал, припомнив лишь наиболее яркие моменты. Особенно его пропёрло на рассказ с уточнениями с того мгновения, как он, потеряв Ролла, увязался за нашей парочкой после того, как приметил нас в парке на лавочке у ДК, опустошающих годовой запас продуктов и питья, который оставался все в той же тележке из супермаркета, с которой мы покинули территорию, нагло стащив ее. Не шутка ли – утащить в своих руках полную и даже с горкой тележку продуктов?
На наш вдохновенный пьяный разговор Сенька не успел, только на его концовку, когда Шер меня целовал, или я его целовала, да кто разберет заплывший алкоголем мозг? Это мне сейчас стыдно, а тогда, кажется, даже хорошо было... Но вот после моя святая невинность была сломлена и он потащил меня к себе домой. А Сеня раскрыл себя и сказал, что не хочет сидеть в кустах, как папарацци, а будет бегать за нами следом и снимать видео для потомков. Решив, что если для потомков, то это благое дело, и мы согласны, он не отставал ни на шаг от нас, и именно поэтому ему известны все подробности.
– Я сейчас позвоню в такси и оно домчит нас за пять, – трясущиеся пальцы болтались перед моими глазами изображая цифру пять, – секунд... нас домчит.
– Окей, – заплетающимся языком дала я согласие.
Шерхан достал из кармана мобильник и принялся тыкать на кнопки, то и дело ошибаясь, сбиваясь и начиная заново.
– Алло! Эт такси? Как нет? А куда я попал? К тебе шоль, Толян? Ха, – мой принц заржал. – Вот я @uncensored@! Ну, как жизнь?.. Не, я не пьян, немного вым...вымп...выпивши я. У меня тож все гуд. Номер такси не подскажешь? Два-сорок-сорок. Спасибо, кланяюсь челом об пол. Ха! Пис, братан.
– Прикинь, – это уже мне, – я с чуваком год как не общался. А тут набрал и на него вышел. Ща, в такси позвоним.
Он снова стал тыкаться в телефоне, на этот раз номер был набран верно, правда, он переспросил сто раз «действительно его братан назвал номер два-сорок-сорок или он чё-то путает». Так что такси вызвали, и прибыло оно очень быстро, в считанные секунды.
Оставив продукты в аллее, вот на следующий день бомжары обрадуются, я с Шером забралась на заднее сиденье в обнимку, закинув ноги ему на колени, а Сенька вперед к водителю, чтобы мы оба хорошо попадали в объектив камеры. Ехать пришлось, как и обещал, парень, пять секунд. Потому что его дом находился на соседней улице – шикарный двухъярусный особняк с балконами, огромными окнами, выступающими черными дырами на персиковом фоне каркаса самого осбняка. Дом находился за оградой, закрытыми воротами. Но Шер ввел нужный код и пропустил нас внутрь. Брусчатая дорожка извивалась по всей территории, и все же привела нас к входу в дом.
Два спотыкающихся тела, громящие всё на своем пути, поковыляли вверх по лестнице на второй этаж, то и дело норовя скатиться с неё. Уж не знаю, каким чудом этого не произошло, но я благодарна ангелу, который спас нас.
– Это моя комната, – уперся спиной в дверь Шерхан, и открыл ее рукой, которую предварительно поставил на ручку, потянув ее вниз.
Дверь открылась, а Шер, не удержавшись на ногах, провалился спиной в проём двери, другой рукой он держал меня, так что я ввалилась следом за ним, удобно умостившись на его широкой груди. Сенька тоже чуть не растянулся, споткнувшись о раскинутые ноги хозяина дома, но вовремя спохватился и остался-таки держаться на ногах, и, перешагнув через конструкцию «бутерброд», оказался в комнате, ища выключатель. Найти он его нашел, но воспользоваться не смог, потому что электричества все еще не было, так что освещением служил лишь маленький фонарик, приделанный к камере.
И вот – этот слабый фонарик осветил силуэт грозной фурии, вооруженной дубиной, выскочившей из глубины коридора. Ее волосы торчали во все стороны, словно после воздействия электрошокера, что было более вероятно, чем предположить, что у нее непропорционально большая голова на плечах, как у гуманоида с другой планеты, а злобный оскал наводил на всех священный ужас.
– Мама! – заорали мы в унисон с Шерханом.
– Порву всех, грабители чёртовы! – громогласно изрекло чудище и замахнулось оружием.
Внезапно дали электричество, заставив всех зажмуриться, а затем открыть глаза и обнаружить, что чёртовы грабители – всего лишь мы, хозяин дома и два его друга, чудище – худющая женщина, а дубина – на самом деле скалка.
– Тёмочка-сынок, ты вернулся уже? – тут же елейным голоском поинтересовалось чудище, оказавшееся его мамой.
– Ага, – изрёк сын, прижимая меня к себе.
Если бы я была не пьяна или хотя бы не настолько пьяна, конечно, моё лицо бы залила краска смущения, а сама бы я тут же вскочила и убежала на другой угол комнаты, подальше от Шера. Вот только ситуация была иная, и я не спешила отлипать от своего парня.
– А это что за профурсетка? – вернулся к маме её грозный тон.
– Это... моя принцесса, – нежно представил меня Шерхан, а я расплылась в улыбке, доброе слово и козе приятно.
Абсолютно счастливая я чмокнула своего персонального принца в щеку и поднялась, чтобы со словами «мамулечка» растопить сердце женщины и заключить её в крепкие объятия. Но изворотливая женщина увернулась и надменно заявила:
– Для вас, мадемуазель, я Ефросинья Эразмовна.
Прозвучало это смешно. Так что я не удержалась и захихикала в кулачок над Снежной Королевой, высоченной, даже без каблуков, а в элегантных домашних тапочках, до чёртиков худой, с выступающими скулами и поджатыми до тонкой линии губами.
– Мама, – обиженно надулся все еще лежащий на полу сынок. – Это же моя девушка! Я может люблю её и жениться хочу?!.
Мать изобразила на лице кривую усмешку.
– Жениться? Возьми и женись для начала. А уж потом домой приводи, – тоном тирана-королевы произнесла женщина.
– Секундочку! – возвестил нас Тёмочка (так вот как его зовут, что-то меня преследуют одни Артёмы) и убежал куда-то вдоль коридора, по пути снеся вазу с икебаной, картину с красивым пейзажем Парижа, который обожает его мать, также разгромив что-то в комнате, в которой скрылся, но очень скоро вернулся и резко затормозил, припарковавшись на колени у моих ног. – Будь моей женой!
Осчастливил он меня своим признанием, вручив обручальное колечко, а мамулю ввёл в состояние ступора, узкие щелочки её глаз превратились в пятирублевые монеты, явив миру коричневую радужку глаз.
– Ты с ума сошел! – возопила она, отмерев, перебив моё «да».
А кто-то ждал, что я скажу «нет»? Наивные... Я ж предупреждала – я пьяна, а значит неадекватна. От меня можно ждать чего угодно.
– Ответь мне «да», умоляю, я готов ползать перед тобой на коленях сколько угодно, всю жизнь, если потребуется, даже если ты не готова... – Не стал он слушать Ефросинью (ухаха – Ефросинья).
Но я его перебила, решив, что того, что сказано достаточно для счастливого брака:
– Я готова. Я согласна. Да.
Мама схватилась за сердце, предварительно выдернув из моих рук кольцо, а я была заключена в медвежьи объятия своего принца, который был так искренне рад, словно маленький ребенок, получивший обслюнявленную шоколадку, я, впрочем, что греха таить, тоже радовалась. Эх, какая ж я дура была. И сейчас тоже ею остаюсь. Бежать надо было от этой семейки!
– Дебилы, – любовно так, по-родственному окрестила нас мамуля и, понадеявшись, что цирк так и останется цирком, развернулась и ушла в свою комнату.
А зря.
Тёма снова позвонил в такси и попросил доставить в... ЗАГС. На уверения таксиста о том, что данный орган сейчас не работает, мы внимания не обратили, и еще с полчаса после прибытия на место ломились в двери. Разумеется, никто не открыл. Тогда Шер предположил монументальную вещь:
– Я знаю, почему не открывают! На тебе же платье не повенечо... тьфу, подвенечное.
– Точно, – схватилась я за голову и сделала глаза большими-пребольшими.
– Надо платье купить.
– А в супермаркетах продают?
– Пошли, спросим, – схватил меня за руку будущий муж
– Стойте, – решил вмешаться Сеня, чего до сего момента не делал.
Видимо, ему очень хотелось выдать меня замуж, так что от него последовал предложение:
– Шерхан, у тебя случаем знакомых нет в администрации?
Парень задумчиво почесал черепушку, перебирая своих многочисленных знакомых.
– Толян же. Помните, сегодня попали на него один раз. Его отец мэр города. Да я и сам его знаю. Он же спонсор бала, помог нам, ништяковый мужик.
– Надо ему позвонить, попросить устроить церемонию прямо сейчас.
– А это тема.
– Позвони ему, – повисла на руке Тёмы я.
Я и не предполагала, что подсознательно так сильно хочу замуж.
– Алло, – с третьей попытки набрал номер Толяна мой принц. – Эт снова я, Шерхан. Ага, на этот раз к тебе. Спал что-ли? Ааа... С вечерухи нашей зад свой домой приволок? Похвально-похвально, что сам. Слушай, друг, у меня просьба. Вели-и-и-кая. Да, к тебе. Только ты можешь нас спасти. Понимаешь, хочу жениться. Да, я. Звучит небе...ве...невероятно, короче, это да. Мочи нет. Прямо щас хочу, а нам не открывают. Прикинь, да, сволочи. Я уж и так, и эдак. Да ваще капец. Слухай, братан, переговори с отцом. Разбуди, объясни что к чему, я тебе век благодарен буду. Не спит? Тоже только что пришел. Это же судьба...
Дальше я не слушала. Потому что в моем мозгу переклинило. Судьба. Ну, конечно. Теперь ясно, почему я подсознательно на всё с ним согласна. Было же пророчество той тётки. Леди какой-то из Гагр, кажется. Точно. Татушка светилась же. Фосфором, но так об этом речи не было. Главное, что сверкала ночью. Практически под луной. Нельзя обмануть, нельзя предать, еще чего-то нельзя... Отпускать. Я его не отпущу. Да ни за что. Мне нужно платье!
Я заметалась, прикидывая, где бы найти его, но в голову, как назло, ничего толкового не шло. Тогда Сеня спас меня:
– Может, с Соней поменяетесь, вроде на ней как раз подвенечный наряд?
– Ты гений! – чуть было не кинулась я к нему на шею, чтобы расцеловать, но по пути вспомнила, что понятия не имею, где её черти носят.
– Я ей сейчас позвоню, узнаю, где она. Дальше сама проси у нее.
Я бешено закивала головой, а братишка, после переговоров с сестрой, перед тем, как назвать мне место ее нахождения, посоветовал по пути прикупить подарок для будущего мужа, на свадьбу, так сказать. Так что я, вооружившись наставлениями, кинулась снова в здание ДК, где в туалете совершила обмен платьями с Сонечкой, не объяснив ей толком, что к чему, но получив вдогонку кучу ругательств и нецензурных выражений, а также спотыкаясь на ходу от непривычно высоких лабутенов, от которых Соня была счастлива избавиться, впрочем, это и послужило толчком к тому, чтобы поменяться нарядами.
А в то время как я задерживалась, выбирая подарок любимому, Тёма уже обо всем договорился, и со счастливой улыбкой блаженного идиота встречал процессию, состоящую из хмурой тётеньки, регистрирующей браки, и представителя мэра, тоже хмурого, настроенного не более благожелательно, чем тётенька. Они пришли, отперли двери, впустили брачующегося, с недоумением поглядывая на жениха, который ждал невесту. Грубить было нельзя, а то ведь и мэру могут пожаловаться, так что они стоически ждали вместе с Тёмой меня. А я очень торопилась, так что ждать пришлось совсем недолго.
– Музыку включить не сможем, – чопорно изрекла сонная и недовольная регистраторша.
– Почему? – невинно хлопая глазками, спросила я.
– Потому... Потому что... – на лице тёти забродили морщины, свидетельствующие своим движением о напряженной мыслительной работе.
– Потому что комната с пультом управления от музыкального центра закрыта, – продолжил за нее представитель, сверкнув белым воротничком из-под официального костюма.
– Ничего страшного, я сейчас в инете скачаю, – нашелся маленький сводник.
Сделал он это быстро, так что меньше, чем через пять минут, тишину Дворца Бракосочетаний разорвало от марша Мендельсона. Мы медленно прошли по ковровой дорожке и остановились у стола.
– Паспорта давайте, – попросила тётенька с мрачной миной на лице.
Шер вытащил из заднего кармана брюк бумажник и паспорт, убрал первый на место, а второй протянул регистраторше. Упс, а у меня паспорта нет... Но вновь Сеня спас положение, съездивший домой и забрав мой паспорт из секретного ящичка с документами, в то время, когда я бегала обмениваться платьями с Соней. Тётя-мотя медлительно внесла в регистрационный журнал наши идентификационные данные и отдала паспорт дядечке в костюме, который сказал, что вернет их завтра вечером обоим уже со штампами, а мой поменяет и выдаст мне новый, с новой фамилией.