Часть 15
Снова тренькнул лифт, извещая о том, что мы приехали.
Дверки лифта, словно ощущая, что за ними нас не ждет ничего хорошего, открывались плавно, выдерживая паузу, а мы с Шерханом в унисон хотели скорее выбраться наружу. Конечно, это же естественное желание – избавиться от проблемы в кратчайшие сроки. Но если твоя проблема, которая совсем даже не твоя лично, а ваша, охватывает зону вокруг тебя в глобальных масштабах – это не есть гуд, а ко всему прочему чревато последствиями. Вот и наша недавняя свадьба, являющаяся нашей общей проблемой номер один, конкретно сейчас начала отстреливаться последствиями как гранатами с выдернутыми чеками, только успевай обратно их отшвыривать.
Таким образом, как только дверцы окончательно открылись, а мы, сделав пару шагов, оказались на верху лестницы, у подножия которой скопилась кучка журналистов, их я распознала по микрофонам в руках, операторов, туристов, гостей отеля, а также просто любопытной толпы, ищущей если не хлеба, то зрелищ, мне захотелось развернуться и убежать куда подальше. Чую (совсем не сердцем), что супруг со мною был солидарен, но виду не показал, наоборот, схватил меня за руку крепче и умильно улыбнулся толпе, раздраженно бросив мне сквозь зубы:
– Подыграй!
– С чего это?
На самом деле, зачем?
– Узнаешь.
Фи, как грубо. И сдалось оно мне?
Я сморщила лицо, хотя ему под маской все равно не видно.
– Объясни.
Шерхан обреченно изрыгнул горячий воздух (у него так ноздри раздуваются, когда он зол, страшно, конечно, но я держусь, что его вид в этот момент вызывает в моем мозгу ассоциации с драконом, так что он именно «изрыгает горячий воздух», а вот после него невольно ждешь струю опаляющего пламени) и... удостоил меня ответом.
– Не хочу портить отношений с мэром.
– Я думала, у тебя с его сыном отношения... – высказалась я, не задумываясь, в общем, что говорю и кому.
А говорю я это психу со стажем. И такую чушь... Ведь я имела в виду безобидный вопросик о том, что он дружит с сыном мэра, не с самим мэром, а получилось нечто иное. Но поняла, что сказала что-то не то, не сразу. Зато Шер все понял вовремя. А именно сжал мне предплечье крепкой хваткой дзюдоиста-тхэквондоиста, занимающегося по вечерам кунг-фу. Я чуть не вскрикнула от боли, но чудесным образом сдержала крик.
– Что ты думала? – так же сквозь зубы пропел парень, закипающий быстрее любого чайника на плите.
– Ничего, – выблеяла я, стушевавшись под грозным взглядом.
Странно, что журналисты не замечают, что конкретно сейчас меня надо спасать, вызволять из лап опасного бандита, покушающегося на мою жизнь. Эти олухи умиляются тому, что мой новообретенный муженёк не отпускает меня ни на шаг, вцепившись своими клешнями.
– Вот это все устроил один сумасшедший прыткий козёл, которому уже сто лет как пора на пенсию. Романтик он, @uncensored@, в душе.
– Кто это? – настороженно поинтересовалась я, живо представив себе старого козла с хитрющей мордой, жующего травку, и одновременно в дымке облачка над его головой, в лучших традициях комиксов, яркая прорисовка продуманных им козней для нас с Шером.
– А кто нам свадьбу устроил?
– Ты о мэре? – догадалась я.
– Угу.
Прозвучало как «убью».
Ну ладно, в первый и последний раз.
– Маску не сниму, – тут же предупредила его я.
Хочет показать, что женат? Я не хочу. А свои эгоистичные замашки пусть оставит для себя. Так что светить фэйсом не буду.
Шер усмехнулся, но кивнул.
Но по мере нашего снисхождения с Олимпа нас не облепили жадно интересующиеся последней новостью сезона – свадьбой самого Шерхана! А я-то думала, что сия делегация собралась встречать нас. И нет бы мне облегченно вздохнуть, я разочаровываюсь, уподобляясь мужу, который готов локти кусать от того, что в центре внимания не его персона.
А, собственно, чего он ждал? И я чего ждала? Что нас окружит орда на все голоса вопрошающая о том, каким образом так вышло, что мы объединили наши сердца узами брака в столь юном возрасте? Или кто сия таинственная незнакомка, трущаяся на фоне Шерхана? А может того, что нас попросили бы рассказать о нашей великой любви? Вот придурки! Радоваться надо, ликовать, кричать, разрывая голосовые связки, что они не по наши души приволоклись сюда. Хотя и бросили парочку заинтересованных взглядов, а другая парочка даже щелкнула нас на камеру, бросив замечание, что мы прекрасно дополняем друг друга своим непревзойденным стилем уличных бездомных.
Не было никакого желания возмущаться нелестному комментарию сомнительного вида дядьки, чьи волосы, кажется, не были мыты уже несколько лет, хотя он же человек творчества, наверное, у него нет времени на душ. А вот на дурацкие замечания есть.
Но, тем не менее, журналисты ждали кого-то иного, Шер бесновался, хотя и старался изо всех сил держать себя в руках, я осознала, что тайна нашего брака так и останется тайной, по крайней мере, на время, поэтому старательно выдавливала из себя радость.
Мы продвигались к выходу, мне хотелось поддеть мужа, он же это относительно меня часто проделывает, хотя мы и недолго знакомы, но я, углядев стойку ресепшена, вспомнила о том, что когда съезжаешь из отеля, надо выписаться.
– Надо ключи сдать, – дернула я за футболку припустившего к выходу Шера.
Он обернулся на ходу, усмехнулся и ехидно спросил:
– А они у тебя есть?
– Эээ... Нет. Но так же неправильно. Надо выписаться.
– Чёрт, и откуда ты такая правильная взялась на мою голову?.. – он, наконец, остановил свой стремительный бег к свободе и, проникновенно уставившись в мои серые глаза, которые были видны в прорези маски, продолжил. – Слышь, малыш, я чекаутиться17 не собираюсь. У нас нет на это времени. Хотя это @uncensored@. Есть более важный аргумент: оно мне ни на @uncensored@ не упало. Окей?
Я поморщилась от вновь проскользнувшего в его нецензурной речи мата, но кивнула. Но все равно осталась при своем мнении, что наш поступок крайне нехороший.
Двери автоматически открылись перед нами, и мы поспешили перешагнуть за порог, но до моих ушей донесся дикий гвалт, который начали создавать своими бесконечными, заглушающими друг друга вопросами акулы пера, а также щелчки десятка фотоаппаратов. Не знаю, кто та самая знаменитость, которой посчастливилось переночевать этой ночью с нами под одной крышей, но мне его/ее, ослепленного вспышками и оглушенного галдежом, искренне жаль. Хотелось, конечно, оглянуться и, подняв кулачок в жесте «я с тобой, чувак», поддержать несчастного человека, но Шер проявил инициативу и, схватив меня за плечо, чтобы я не плелась, как «мопс на прогулке» (его слова), чуть не вывернул его, так что я вскрикнула от боли, впервые обругав вслух:
– Псих! Моя рука. Больно же, садист!
– О! Детка, ты бесконечно права! Я возбуждаюсь, делая больно девушкам... – томным голосом проворковал муженек, неожиданно остановившись как вкопанный и склонившись над моей супер-мега-чувствительной мочкой уха, в результате чего по всему телу промаршировали стройные ряды мурашек-пехотинцев, а лицо залила краска.
Конечно же, я мигом забыла о том, что мне больно, хотя мою руку он так и не отпустил. Сознание возвращалось урывками. Да как он может? Мне? Предлагать такое? Это же сейчас был открытый намек на половой контакт. Блин, мне даже в мыслях заменить термин «половой контакт» на всемирно используемое «секс» стыдно... Вот такая я старомодная, практически архаичная натура. Что уж говорить о том, чтобы обсуждать подобные вопросы в открытую? Нет, ну каков нахал? Так, возьми себя в руки! Соберись, тряпка! Еще не хватало расплавиться, как шоколадка на батарее, от его слов. Хотя, я же себе давала установку влюбиться в него... Но потом мы решили, что надо развестись. Развод. Он хочет развестись. Я тоже. Точно, обоюдное желание! У нас есть план. Надо его придерживаться и не уклоняться ни на градус ни в лево, в право.
– Эээ... – я как-то слишком часто начала общаться междометиями.
– Что, малышка? – Вызвал новую толпу мурашей его приятный баритон.
Нет, я так точно с ума сойду. Нельзя же так поступать. У меня уже коленки подгибаются... Все, подогнулись... Я начала накреняться, рискуя сломать и другую руку, потому что Шерхан продолжал крепко держать меня за плечо, а я изворачивалась в немыслимом асане, загогулиной, которая к тому же и протяжно воет первую букву алфавита, но все же он не дал мне упасть, схватив за гипс. Теперь я с сомнением пыталась понять что хуже. Сломать еще одну руку или... доломать первую?..
– Ау! Оу! Эй! Отпусти меня! – Со слезами на глазах, вмиг забыв про всякую романтику, недавно переполнявшую меня, кричала я с глазами, норовящими выпрыгнуть из орбиты и разорваться со звонким чпоком.
Шер не отпускал, искренне не понимая, что делает мне больно, и гоготал над моей реакцией по поводу его попыток соблазнения. О его умственных способностях молчать не получается. Ах, ну, конечно, он же верзила, перебравший анаболиков, шкаф-трюмо, слон с маленьким мозгом. Конечно, откуда у такого гиппопотама мозг вообще? Я на его фоне колибри. Даже нет, храбрый муравьишка, которого сейчас, если он хоть немного усилит захват, не станет. Я просто исчезну, издав предсмертный хлопок, как проткнутый воздушный шарик.
Но, слава Богу, сему случиться было не суждено, потому что в нашу компанию влился новый герой – швейцар, хотя его функции ведь открывание дверей, а в отеле двери автоматические, так что, скорее всего, это что-то типа хостесс, встречающий-провожающий гостей. Хотя все эти мелочи и не важны. Главнее то, что он решил спасти меня бедную и несчастную от злобного хулигана. Ура, смерть бандюганам!
– Молодой человек, Вы что себе позволяете? – грозно поинтересовался античный Аполлон, чьи габариты не уступали артемовским.
Он резким движением развернул его к себе, Шер подобного не ожидал и, опешив, разжал руки, тем самым подарив мне свободу. Я, конечно, хоть и требовала ее, причем немедленно, все равно оказалась к ней не готова, так что тут же рухнула на мягкий коврик, жутко радуясь, что мы не успели пока дойти до асфальтированной дороги. А сама приготовилась наблюдать развернувшийся перед моими глазами концерт по заявкам. И, что в порядке вещей, вокруг нас сразу образовалась кучка любопытных, держащих наизготовку мобильники, чтобы придя домой порадовать онлайн пространство новым видео.
– Ща блондин получит от Васьки, – завороженно прошелестел один паренек, по виду заядлый рокер, или просто гот, кто их разберет, одетый во все черное, с проколотой губой и тупой улыбкой, перекашивающей все лицо.
– Угу, Васян ему вдарит... – откликнулся его друг в штанах цвета хаки, громадной военной обуви, странной футболке, с копной иссиня-черных волос, уложенных гелем и блестящих на солнце, в огромных наушниках, которые сейчас покоились на его худых плечах; истинно анимешный герой.
Кто из двоих Вася я поняла сразу, методом исключения конечно...
Значит, вдарят сейчас моему полоумному супругу, который не умеет себя вести. Это плохо. Нам же еще разводиться. А если ему настучат по кумполу, он же может и в больничку загреметь, а мне потом развод устроить будет сложновато. Да и смогу ли я бросить бедного, умалишенного даунито? Обидно осознавать, но нет. Надо спасать.
Гиганты жалили друг друга взглядами, напряженные, готовые в любую секунду броситься на противника и свернуть шею с хищным оскалом и жадным блеском в глазах. Нереально страшно вклиниваться и разрушать данный симбиоз, но другого выхода нет. Так что, не поминайте лихом!
– Мальчики!.. Не ссорьтесь, – неокрепшим голосом прогундосила я.
Насморка у меня не было, но как-то странно щипало в глазах. Из-за чего интересно?
Оба шкафа лишь отмахнулись от меня органичным:
– Заткнись!
– Кхм! – попробовала я вторую попытку, не надеясь на положительный эффект, лишь молясь, чтобы не было отрицательного. – Правда, не стоит драться. Кулаками проблемы не решают.
– Я тебе сейчас докажу, что решают, – рыкнул на меня Артем, кивнув злобный взгляд, под которым мое внутреннее я сжалось и захотело собрать чемоданы, чтобы улепетнуть на другой конец света.
Это он на ком собрался доказывать?
– Хоть пальцем к ней прикоснешься – я тебя урою, – очень тихо, а потому в сто крат пугающе произнес Васян.
– Ты? Меня? – вновь перекинул свое внимание с меня на соперника Шер.
На что тот кивнул, опасно перекатив под футболкой вздувшиеся до невероятных размеров бугры мышц, защитничек, блин.
Я отчаянно перетаскивала взгляд с одного на другого, и с каждым разом мне становилось хуже, потому что в голове уже поселился прыткий червь, истерично орущий в рупор: «Рвем когти!« Но я же не могу бросить Артема одного? Кто же потом ему «скорую» будет вызывать?..
Надо взять себя в руки и еще раз рискнуть.
– Парни, я же живая, здоровая. Он меня не бил, Василий!
Конечно, я понимаю, опасно в дальнейшем оставаться наедине с Шером, на людях-то еще вот спасти рвутся, а если мы будем вдвоем... Но это не причина не спасать его тушку сейчас.
Василий обернулся на меня и риторически произнес:
– Молчи уж, знаем мы таких, как ты. Терпеть побои сейчас... – он сокрушенно покачал головой. – А что потом? Выйдешь за него замуж, а он напьется и убьет тебя.
Фу, как неэтично разглагольствовать о моей скорой кончине. Мы же уже женаты, так что, по его теории, при следующей пьянке я стану жертвой, получившей особо тяжкие в бытовых условиях.
А Шерхан лишь заржал как дикий койот. Удивительно, что он способен так быстро менять свое настроение. За считанные секунды.
– Опоздал, мудила, – возвестил он Васю, продемонстрировав тому свое кольцо. – Мы уже того... женаты.
И продолжил хохотать.
Однако верзила-хостесс не спешил сменять свой тон, все еще чувствуя в себе моего защитника.
– И ты думаешь тебе все можно?
– Ага, – продолжал ржать муж.
Вася дернулся в сторону Шера, я прыгнула и отчаянно повисла на руке хостесс, но неожиданно получила по макушке чем-то деревянным и жутко тяжелым, чуть погодя, перед тем как отправиться в бессознательное турне по снам, я осознала, что это был кулак Шерхана, реагирующего со скоростью света, но не успевшего сменить траекторию своего полёта после моего неожиданного вторжения. Так что по кумполу получила я. Непредвиденно. И теперь Шеру придется привязать себя к моей кровати. Интересно, он из чувства солидарности, ну или хотя бы жалости, способен на подобный шаг? Даже звучит глупо... Конечно, нет. Хорошо, если додумается «скорую» вызвать.
А потом я отключилась. Уже в который раз за сутки...
А вот мое пробуждение было весьма фееричным... в плане мыслей и воспоминаний о минувшей ночи и утре, с напором Ниагарского водопада хлынувших в мой мозг. Правда, пока я пребывала в счастливом неведении, посторонние шумы все же пытались пробиться сквозь толстую оболочку глухой несознанки, выставленную моим мозгом, хоть и неосознанно (каламбурчик, хе), но им это не удавалось и не удалось, в конце концов. Они были на уровне фонового шума, и сейчас я не припомню ничего из этого, помню только последнюю мысль, которая пришла в голову, что-то про «скорую»... А еще то, что я жуткая неудачница, раз уже второй раз за сутки в нокауте.
По моему лицу, приводя меня в чувства, елозила мокрая тряпка, от чего становилось как-то не очень приятно, скорее противно. Но освежало. А вот глаза с первого раза открыть не удалось – настырная тряпка не позволяла мне этого сделать с упорством барана, пытающегося протаранить ворота, в моем случае – с упорством железной щетки для посуды, норовящей отскоблить сковороду до блеска или же, в случае переусердствования, ограничиться дырой. Дыр на лице не хотелось, поэтому я попыталась еще раз, более старательно, приправив усердие голосом:
– Кхм! – больно часто я стала общаться междометиями...
Тряпка соскользнула с фэйса, явив моему пока затуманенному взору лицо Шерхана, сияющее облегчением.
– О! Ты очнулась! Давно пора, – он соскочил с кровати и потянул меня следом. – Вставай, соня...
Сказал и заткнулся. Улыбка с лица мигом испарилась, он нахмурился, сдвинув брови домиком и поджав губы.
У него есть два настроения – хорошее и плохое. Первое терпимо, но это, конечно, на фоне второго. Когда его настроение хорошее, он меня всего лишь выбешивает, а именно ржет как ненормальный, прикалывается, одним словом, ведет себя как ребенок малый, и заставляет задуматься о его недоразвитости, неполноценности и скудоумии, но когда его настроение плохое – это хуже в тысячу раз. Потому что тогда я его побаиваюсь. При первом настроении он нормально ненормальный (если такое понятие вообще есть, а если нет, надо запатентовать), при втором – ненормальный нв полную катушку! И я даже понятия не имею, что у него на уме – он же псих, и не адекватен, а вдруг он мне еще раз по многострадальной голове зарядит?.. Хотя почему по голове? У меня же еще ноги целые...
Надо бы отвлечься, а то это попахивает паранойей – то, что я считаю, будто он может меня убить или покалечить. Но он ведь и правда может... И даже уже преуспел в последнем.
Стоп. А почему в комнате темно? Не то, чтобы ночь, но похоже, что уже скоро закат – смеркается, заметила я, посмотрев в окно, шторы которого не были задернуты.
– Сколько времени? – спросила я Артема, мигом забыв, что его настроение на сейчас плохое.
И все же интересно, каким образом ему удается так быстро их сменять? Только что было замечательное, улыбка во все выбеленных тридцать два, наверное, к стоматологу каждую неделю наведывается, и через пару секунд – отвратное. Стоило ему меня увидеть и испортилось. Значит, это я катализатор плохого настроения Шерхана?.. Звучит обидно... Или гордо?.. Но, в принципе, какие хорошие воспоминания нас объединяют? Свадьба? О, нет... Как вспомнила – у самой упало ниже плинтуса.
– Вечер, – откликнулся жестким тоном Шер.
– Я что, целый день спала?
– Не парься, киса, гораздо хуже было бы, если б уже понедельник настал.
Ну да, он прав... Проснуться на следующий день вечером, проспав сутки, было бы куда хуже.
– Не просветишь, как день прошел?..
Да, глупо надеяться, что это чудовище, именующее себя моим мужем, удостоит меня ответом, но буду придерживаться позитивных мыслей, а вдруг? Попытка не пытка.
Шер проткнул меня немигающим страшным взглядом, а потом... потом просто расхохотался, заставив меня вновь задуматься о его психическом состоянии. Какой же он странный!..
– Ты опять... ничего... не помнишь? – еле отдышавшись, выдавил сквозь смех Артем.
Я покачала головой, отвечать не хотелось. Хотя почему бы и не ответить?
– Как я могу что-то помнить, если я была без сознания?
– Еще бы, – снова дикий хохот. – После такой-то дозы наркоза ...
– Какого наркоза?
– Анестизионного...
– А зачем мне делали анестезию?
Ответ услышать страшно, но я должна знать.
– Васян настоял, а я поддержал, я же доктор! – гордо выпятил грудь мой принц без коня, наконец, перестав гоготать.
Васян настоял? Он доктор? Зачем анестезия? Мысли перепутались в голове, я в ступоре не могла понять на какой конкретно вопрос хочу получить ответ.
– Васян? – наконец озвучила я вопрос, поняв, что на весы их не поставить, а продолжая молчать, я лишь упрочняю в нем видение меня как ненормальной девицы, страдающей тормознутостью, так что просто пошла по порядку.
– Ну да, – кивнул Шер.
Я выпучила глаза с немым вопросом «Ну? И что дальше?» Он не оценил, поэтому пришлось озвучить.
– Васян – это который из отеля?
– Ага.
– А как же то, что вы с ним махались и грызлись как две собаки, не поделившие территорию?
– Детка, ты умеешь произносить длинные предложения. Я восхищен, – с придыханием возвестил парень и сложил руки в молитвенном жесте, легонько кивнув мне.
Боже, дай мне сил вытерпеть эту клоунаду!
– Боюсь, ты слишком ограничен в знаниях о блондинках, – фыркнула я.
– Вот это точно! Ты блонди, однако, развела меня на женитьбу, это раз, – он начал загибать пальцы. – Причем никакого секса, это два! И хрен теперь с тобой разведешься, это три.
– Что?.. Что значит «хрен разведешься»?
Я опешила от последней новости, предварительно покраснев от второго пункта, и плюхнулась на кровать – новость меня буквально подкосила и снесла с ног, лишив почвы под ногами.
– То и значит, что развод еще не скоро, – пожал плечами муж.
И почему он так спокоен? Или у него крепкая выдержка? Вот бы и мне такую.
– Почему не скоро?
– Почемучка, @uncensored@! Что? Почему? Зачем? Не надоело @uncensored@ меня? – вспылил парень. – Прими как должное и успокойся. Тебе вообще волноваться вредно, как врач говорю, – продолжил он спокойным тоном психолога.
Надеюсь, психология – не та область, в которой он будет защищать свой диплом. Боюсь, что если когда-нибудь из него получится психолог или психотерапевт (что для меня одно и то же), он может и... убить особо душевнобольного пациента, он ведь и сам не далеко от него ушел.
– Врач? А почему вредно?
– Не цепляйся к словам, мась. Получу диплом и буду. Мелочи...
– Понятно. Но мне нужно знать, – я, насколько это было возможно, умоляюще округлила глаза, как у кота из «Шрека», по крайней мере, мне казалось, что похоже.
Конечно же, он не купился. Ничто не пробьет броню этого толстокожего бегемота. Даже если я разревусь... Хотя нет, вроде он боится женских слез. Но есть неувязочка... Чёрт! Надо научиться плакать. Никогда не думала, что это может стать необходимостью. А еще я ругаюсь, как сапожник. И за все это спасибо Артем Охренчику.
– Что знать? – вкрадчиво поинтересовался он.
Как будто я не конкретизировала. По-моему, я только и делаю, что сыплю вопросами, как дырявый мешок или сито. Хорошо, заходим на повторный круг, надеюсь, финальный, еще одного забега я не выдержу, превратившись в нервную злобную особу, лихорадочно курящую в сторонке.
Я встала с кровати, громко выдохнула и понеслось:
– Мы отправились к тебе домой, но по пути ты, – я ткнула его пальцем в грудь, – завязал драку с Василием...
– Ничего я не завязывал... – начал оправдываться муж, но я его тут же заткнула:
– Не важно! Вы подрались, а досталось мне.
– Нефиг лезть, когда мужики разговаривают, – развел руками парень.
– Разговаривают языками, а не кулаками!
– Смени пол и тогда узнаешь, как разговаривают настоящие мужики.
– Бегу спотыкаюсь, – мы медленно продвигались по кругу, и теперь поменялись местами – я стояла на его месте, а он на моем, спиной к кровати.
– Не дерзи, детка.
– Я тебе не детка, – я снова ткнула его в грудь, на это раз всей ладонью.
Получилось слишком неожиданно для него и для меня, потому что тычок был легоньким, так что он полетел на кровать, не забыв прихватить и меня, вцепившись в левую руку, слава богу, не в гипс, он бы раскрошился от такого напора. Но в это раз, в кои-то веки, я приземлилась удачно – гипсом прямо ему в шею. И не смогла сдержать улыбку от маленькой, ничего не значащей победы.
Говорить он не мог, только кряхтел, и я сжалилась над убогим, перевернувшись на спину рядом с ним.
– Кхм, кхм!.. Детка, ты динозавр. Чуть не убила меня, – начал причитать Шер, массируя свою шею.
Это замечание я пропустила мимо ушей, вскочила на ноги и продолжила речь, богатую вопросами, а Шер сел на кровати и начал следить за тем, как я топчусь перед ним, делая по паре шагов то вправо, то влево.
– Хорошо, пусть будет, как говоришь, вы разговаривали, – согласилась я, решив, что умный в гору не пойдет, умный гору перейдет, то есть спорить такой умняшке, как я, с твердолобым, самовлюбленным эгоистом, не признающим свою неправду, глупо и бесполезно. – Но потом все же прилетело мне, и я отключилась.
– Ага, тебе прилетело, – просиял Шерхан, гоготнув, все же нездоровый сарказм в нем перебивает любой намек на нормальность напрочь.
– Это смешно? – не выдержала я.
– Нет-нет, ну что ты, – выдвинул он вперед ладони в жесте отрицания, состроив удивленную серьезную мордашку.
– Так, – не буду обращать внимание на эту шутовскую бездарность. – Что я хочу знать? Вообще, конечно, всё, но по порядку.
Шер кивнул:
– Давай попробуем, малышка, – я скривила лицо, но отвечать не стала.
Он же специально нарывается. Ему нравится меня нервировать и затем угорать над моей реакцией. А значит не стоит поддаваться и вестись на поводу у психа.
– Я потеряла сознание от твоего дубового кулака, – эта придурь гордо хмыкнула, – и ты вызвал «скорую» помощь?
– Неа.
– А что тогда? – Мои брови взметнулись вверх.
О боже, он решил меня сам вылечить что ли, врач недоделанный?
– Ну, Васек вскипишился, испугался, что ты того, отправилась в мир иной, но я-то тебя знаю, и объяснил ему популярно, что ты живучая, как крыса...
– Я не крыса!
– Как. Я же сказал как, – успокаивающе залебезил Шер.
– Как, – передернула я. – И не как. И не крыса. Понял?
– Понял. Ты не крыса. И не как крыса. Но живучая, зараза.
– Прекрати меня оскорблять, – всполошилось мое достоинство.
– Поверь, детка, я еще не начинал...
И что он зарядил: детка, малышка, киса, мася? Что вообще за слово такое «мася»? Блин, если спрошу, опять ржать надо мной будет...
– И не стоит. Дальше.
– Короче, он, чертов Робин Гуд, решил поиграть в супергероя и потащил тебя в больницу.
– А позвонить и вызвать «скорую» нельзя было?
– Я телефон посеял, думал все, потерял, оказалось, что он вчера ночью из кармана выскочил и на полу комнаты остался. Если б С... – грозный взгляд в пустоту, – если б не позвонили, так и не нашел бы.
Конечно, у Васи же телефона нет... И в отеле наверное телефон отключили... за неуплату. Или им детишки кабель отрезали... А у толпы, собравшейся вокруг, наверное, ни у кого денег на счету не оказалось... Се ля ви, типа.
– Ясно, а он меня на руках понес, да? – я улыбнулась, выудив из истории приятный момент.
– Нет, @uncensored@, на плечо закинул, как мешок картошки, – огрызнулся Шер, – и потащил.
Я нахмурилась, Шерхан подошел к окну и уселся на высокий подоконник. Достаточно интересная у него комната. Про такие принято говорить «своеобразная». Это когда хорошего сказать нечего, а плохое – язык не поворачивается, жаль обидеть. Мне Шера не жаль, но у меня что-то типа врожденных английских манер. Не чопорность и сухость, а этикет.
Вещи расшвыряны, где только возможно – на полу; на черном кожаном диванчике; на люстре, совершенно не вписывающейся в данную обстановку в виду своей античности, зато на ее острые концы очень удобно вешать футболки; на огромной «плазме», стоящей напротив дивана; на мониторе и системном блоке компьютера, запрятанных в угол на полу, и на рядом поставленной в несколько стопок подборке дисков; а также на широкой кровати, слишком большой для него одного, а кто сказал, что он проводит ночи в одиночестве, мачо, блин. Даже перед тем как сесть на подоконник, он смахнул оттуда груду шмотья. Ужасный неряха.
Заметив мой оценивающий взгляд, он поинтересовался:
– Ну как тебе моя берлога?
– Мило...
Он хмыкнул, не поверив моему «восторгу» (ну, не умею я врать), и сложил руки на груди, мол, комментариев не потерплю. А я не продолжала. Меня сейчас интересует другое.
– Что дальше? Вы дошли до больницы?
– Что значит «вы»? Думаешь, я пошел?
Вот же гад! Я там умирала, а он даже не позаботился обо мне...
– Ты не пошел?
– Я, по-твоему, что только что сказал? Ты слушаешь вообще? Сколько можно переспрашивать?..
– Просто удивлена, – очень тихо пробормотала я.
Не знаю, услышал ли он меня, но переспрашивать не стал, выдержав паузу, он продолжил:
– То есть я идти не хотел... но Васян меня уломал, – вот Василий – настоящий герой, не то, что этот шизанутый дибелоид, еще и в окно уставился, как будто не со мной говорит. – Короче, мы пришли в больницу, тебя перевязали, обнаружив легкое сотрясение, и отправили домой. Потом ты проснулась, истерила, теперь я все рассказал. Точка.
– Подожди-подожди, а как же наркоз?
– Какой наркоз? – включил непонятки муж.
– Эй, не надо меня держать за дурочку...
– Я тебя не держу. Вот, – он показал мне свои руки, – видишь? Никого не держу.
Клоун.
– Рассказывай, – я напустила в голос серьезности, насколько была способна, сомневаюсь, что у меня хоть на сотую долю вышло, как надо.
Шер развел руками.
– Хорошо, сдаюсь. Доктор тебе еще и наркоз поставил...
– И зачем интересно?
– Слушай, я тебе говорил, что ты задаешь слишком много вопросов? Точно. Ведь говорил. Ты какой момент не прочувствовала?
– Говори зачем.
– Зачем-зачем. За надом!
– Прекрати уже. Ты не в цирке.
– О! Ты ошибаешься. Еще в каком цирке... И ты, кстати, тоже.
– Из меня плохая циркачка, – что за чушь, он совсем тронулся? – Какой на фиг цирк?
– Русский. Цирк отечественных психопатов.
– Ясно.
Я села на пол, прислонившись спиной к стене и зажав голову руками, то есть фактически одной рукой. Как можно с ним разговаривать? Он не может толком ни на один вопрос ответить. Дерзит, грубит, фривольничает, ругается... И как меня угораздило с ним связаться? Да я лох по жизни...
– Эй, – Шер легонько пнул меня носком по плечу. – С тобой все в порядке?
Ему бы еще каплю сочувствия в голос...
Я молчала, не отвечая ему. А что я могу ответить? Соврать и сказать, что все хорошо? Да, могу. Но зачем? Или сказать правду, что все – полный капец? Он и сам это знает. Или ему ситуация нравится? Он типа экстремал, тащится от непонятных действ и все такое? Как глупо...
– Да, все фигово... – выдохнул он, так и не дождавшись ответа от меня. – Хреново, @uncensored@... Бестолковая ситуация. Как мы так, а? – он снова одарил меня легким пинком. – И развестись сейчас нельзя...
Я вновь ожила и подняла на него свой скорбный взгляд, вопрошавший «Почему?» Как бы это не прозвучало странно, но Шер меня понял и даже ответил:
– Месяц-два надо потерпеть. Мы ведь через мэра женились, придурки... Удалю номер Толяна на фиг из телефонной книжки! Так вот, он нам квартиру задарил...
– Кто?
– Ну, не Толян же. Мэр, папашка его. Так что придется для него немного поиграть...
– Давай просто скажем, что случайно получилось, мы не хотели и извиняемся...
– Ты совсем крэйзи, детка?.. Сказал уже. И мне, конечно, глубоко накласть на него и на его мнение, но у меня уговор, – он спрыгнул с подоконника и подошел к шкафу, из которого выволок футболку, обнюхал ее, сморщил нос, достал другую, обнюхал, потом третью, четвертую, но остановился на пятой, затем снял старую и нацепил новую, которая прошла тест его обонянием, при этом он продолжал вещать, – который нельзя нарушать никоим образом. Андерстенд?
Я кивнула по инерции, засмотревшись на то, как он выбирает одежду и переодевается, а если честно, то на его татуированную, как и все остальное тело, спину, мол, да, я андерстенд, точнее нет, конечно же, я не поняла!
– Что еще за уговор?
– О молчании.
– Хорошо, с кем и о чем надо молчать, а главное, кому?
– Молчать надо всем. Нужно молчать об одном неприятном казусе – о том, что мы расписаны, чтобы никто не узнал. Даже по секрету нельзя говорить. Уяснила?
– Ага, а зачем?
– Это же очевидно – чтобы никто не узнал, – тоном, как для маленькой, сказал Шер.
– И почему никто не должен знать? Не легче ли просто развестись и забыть как страшный сон?
– Поверь, я тоже этого хочу, но тогда один человечек проболтается обо всём всем. Ты ведь не хочешь, чтобы твои родители узнали?
– Нет, а ты не хочешь, чтобы узнали твои... – догадалась я.
– Эээй, не надо так демонстрировать свой зашкаливающий ай-кью, – шутливо возопил супруг, заставив и меня улыбнуться.
Но все же, кто этот нехороший человек, ставящий условия? Мэр? Свое предположение я тут же выдвинула Шерхану, он подтвердил, сказав: «Два месяца быстро пролетят, так почему бы нам не порадовать старого пердуна?»
– Значит, мы строим из себя счастливую ячейку общества, но только для мэра. Но я все равно никак не возьму в толк, зачем ему это надо.
– Не строим. Просто существуем, желательно, на расстоянии. Докажем ему, что мы не пара. Я пришел к нему, объяснил, что к чему, а он, трухлявый романтик, решил, что это судьба, – Шер протянул руки к потолку в вопрошающем жесте. – Ты прикинь, судьба?