Dreizehn
— Мы начинаем десятый раз с чистого листа, уверен, этот лист определенно уже не чистый.
Безразличие всегда начинается с самых простых и едва заметных мелочей — с тяжелого вздоха вместо аргумента, с молчания на комплимент, с попытки придумать отмазку, чтобы уйти из дома, с равнодушия в ответ на шутки, с которых ты всегда смеялась. Когда любимая женщина упускает возможность выяснить отношения, когда её якобы всё устраивает — даже когда ты приходишь поздно пьяным и не убираешь за собой носки, но что самое ужасное — она не спрашивает о твоих делах, самочувствии и считает, что ты должен писать ей первым, говорить тоже первым, искать разговора первый. Гордость, что выше чувств — тоже безразличие.
Конечно, многие меня сейчас готовы закидать палками и кричать, что умная и взрослая женщина не ведёт себя словно ребёнок, не упрекает, дает полную свободу и ничего не требует взамен, но я скажу как мужчина — женщина, которая не любит, ведёт себя точно также.
В тот день, когда мы с ней снова увиделись, она вела себя не так, как раньше. Мы решили окунуться в забытую романтическую атмосферу праздника, и я старался, поверьте. Она шутила, без скромности как было раньше, не пыталась дотронуться до моего плеча или щеки. Она громко рассказывала о своих родителях и избегала прямого контакта. Я закрыл глаза и попытался уловить нотки её запаха, как делал раньше, но мне показалось, что она пренебрегла сегодня теми самыми духами.
Спросил её о том, будет ли она свой любимый апельсиновый раф, но она молча достала свою карточку и не дала возможности мне поухаживать.
Весь оставшийся вечер я смотрела на её и думал, когда успел потерять я её доверие, и куда пропала её безмятежная любовь ко мне.
Наверное, это случилось с тех пор, когда на её — «я нуждаюсь в тебе, я скучаю», я ответил, что мне пора уходить на работу.
Прости меня, Анабель.
Выкуривая ментоловую сигарету, сидя у себя в мини-кабинете, вновь подумал об Анне и о том, почему практически всю неделю от неё нет вестей. Наверное, она поняла весь ужас отношении со мной и решила исчезнуть.
Наткнулся на фото в ноутбуке с ней — она лежала в растянутой футболке и очень коротких белых шортах передо мной. Смешная. Улыбалась.
Делая очередной затяг, левая рука потянулась к ширинке. Ну, хотя бы так сниму напряжение. Только я подготовился расслабиться, как проревел мой сотовый.
— Алло, — с раздражительностью ответил я, туша сигарету.
— Я тоже рада тебя слышать, — с мягкостью в голосе сказала она и захихикала.
Вся раздражительность пропала, всё моментально улетучилось. Осталась только она.
— Анна, боже мой, прости, — замялся я, — не знал, что ты позвонишь, детка.
— Я умею быть внезапной, — с хитростью ответила она, но потом вдруг тяжело вздохнула, и мне показалось, что её тихий стон раздался прямо у меня под ухом, совсем близко.
— Ты в порядке? — пытаясь унять напряжение в штанах, спросил я.
— Хочу уехать с тобой к озеру, — опешила она, — давай уедем, пожалуйста?
Я едва рассмеялся, провел свободной рукой по волосам и подошел к окну, внимательно рассматривая полумесяц.
— С тобой хоть на край вселенной.
Анна вновь залилась веселым смехом. Она обрадовалась так, словно ребенку подарили кукольный домик, о котором он мечтал половину жизни. Это мне в ней и нравится — её неподдельные эмоции, которые не нужно скрывать, её жажда к жизни. Она не пытается казаться тем, кем не является. Она — сама жизнь: веселая, всегда громко смеется и её не бывает слишком много.
Даже слушая её голос я понимаю, что хочу быть только с ней. Иначе ничего вокруг не имеет никого, черт возьми, смысла. Согласитесь, ужасно больно осознавать, лет так в восемьдесят, что лежать с постели ни с тем человеком или размышлять о завтрашней смерти — выбрать второе. Размышлять, что, будь ты чуть смелее, твоя жизнь была бы лучше.
В выходные я взял машину на прокат и, заехав за Анной, мы отправились в наше первое совместное путешествие.
— Ты умеешь плавать же, да? — спросил я, внимательно следя за дорогой, потому что в машине находилось самое дорогое для меня сокровище.
— Это получается у меня хуже всего, — лукаво улыбнулась она, затем дотянулась до моей шеи, аккуратно проводя пальцем. — Ты же меня спасёшь, да? — Она поцеловала мою шею, медленно проводя языком снизу вверх, а когда дошла до мочки уха, то нежно поцеловала.
— Анна, прекрати, — я пытался унять желание опустить руль и впиться в её губы, — я научу тебя плавать, — улыбнулся я, пытаясь не отрывать взгляд от дороги, по обеим сторонам которой расстилались шикарные поля, полные ромашек, и изредка попадался не слишком густой лес, который при солнечных лучах так и манил согрешить в нем.
Анна оказалась права, когда рассказывала о том, что озеро не так уж и далеко от города. В нескольких километрах от города. Не знаю, сколько прошло времени — час езды или чуть больше — и мы повернули с главной дороги и въехали на просёлочную между старыми домами, которые уже заросли растительностью. Решили оставить машину здесь и пойти пешком. Анна взяла меня под руку и мы вместе спустились вниз по тропинке, которая вела прямиком к большому озеру, где даже противоположный берег не был виден.
— Ты посмотри на это, — воскликнула она и помчалась к поблескивающей от солнца воде. Вода манила, играла в лучах солнца и омывала несколько камней недалеко от берега. Анна на ходу расстегнула легкое цветное платье, под которым был бежевый закрытый купальник и нырнула в воду, не заходя слишком глубоко.
Я ступил на горячий песок, оглядываясь назад на усыпанные поля ромашками, но все мои взгляды обращались вновь на смеющуюся белокурую девушку.
Остановившись у самой воды, её медленные потоки обволакивали мои ноги, я снял обувь и отложил в сторону, чтобы она не намокла. Сажусь на песок и любуюсь ей.
— Эллис, — кричит она, чёрт, как же мне нравится моё имя из её уст. Анна выбегает из воды и трясёт едва мокрыми волосами передо мной, наверное, ожидая мою реакцию.
— Смотрю, ты не пошла камнем на дно, — улыбаюсь я, а сам украдкой пытаюсь посмотреть на её мокрое тело, на котором купальник бережно подчеркивает талию и грудь.
Анна плюхается рядом и кладет голову мне на плечо, и её вовсе не заботит то, что моя рубашка окажется мокрой. Обожаю в ней это. Аккуратно запускаю руку сначала ей в волосы, а затем ласкаю лицо, обводя пальцем скулы и останавливаясь на губах. Девушка поднимает голову и её лисий взгляд моментально падает на мои губы.
— Хочу кое-что попробовать, — шепотом говорит она, медленно приближаясь ко мне. Её лицо совсем близко, полуоткрытые губы молят о поцелуе, я обхватываю её за шею и тяну к себе.
— Эллис, — сладко постанывает она, едва улыбаясь.
Пожалуйста, прекрати стонать моё имя, иначе я не смогу остановиться!
Наши лбы соприкоснулись, напряжение пропало и пришла волна наслаждения, Анна едва коснулась языком моей нижней губы, как проронила:
— Пойдем брызгаться! — Резко отодвинулась она, вскочила, взяла меня за руку и побежала в воду, а мне ничего не оставалось, как побежать за ней.
Зайдя по плечи в воду, я ожидал, что она окажется прохладной, и уже был готов к перепадам температур, но, на удивление, вода оказалась совершенно теплой, успокаивающейся. Наверное, нагрелась от солнца.
Я даже забыл снять рубашку с шортами, господи, почему все мои разумные мысли вылетают, когда я оказываюсь рядом с этой девчонкой.
Не зная уже зачем, но выйдя по пояс из воды, я снял рубашку и, мокрую, швырнул на берег, а когда развернулся, увидел пристальный взгляд Анны, как она скользит взглядом по моему телу.
— Потрясающе, — улыбается она и протягивает мне свою руку.
Я хватаюсь за неё, как за спасительный круг и тяну на себя. Она легко поддается и через секунду оказывается у моей груди. Слишком интимно и опасно. Слишком.
— На сей раз поцелуешь или предпочтешь обрызгать? — хищно улыбаюсь я.
Анна не отрывает взгляда с моего лица, она вновь лукаво улыбается и обнимает меня за шею, повиснув на ней. Я прижимаю её ближе, как понимаю, что ноги Анны сомкнулись у меня на пояснице.
Смеётся.
Брызгается.
— Вот же зараза, — смеюсь я, выпуская девушку из своих хищных объятий. Она стремительно уплывает от меня на небольшое расстояние и не прекращает смеяться.
Я решаю обхитрить её: погружаюсь в воду с головой, на поверхности слышу ее крики моего имени, но продолжаю плыть к ней. Как только я разглядел под водой её ноги, внезапно схватил их, вынырнул, поднял над поверхностью в воздух и слышал её смех и о просьбе отпустить, но вместо этого бросаю её в воду.
Когда она выныривает, вижу её смятение во взгляде между ненавистью и любовью.
— Для той, кто не умеет плавать, ты прирожденный пловец! — с нотками иронии и веселостью в голосе говорю я.
— Эллис! — Она подплывает и пытается схватить меня, но вместо этого её хватаю я.
Она бессознательно обхватывает ногами мою талию, и я не теряю шанса схватить Анну под бедрами, чтобы на это раз она точно никуда не убежала.
— Пути к бегству отрезаны?
От её вопроса, произнесенного бархатным голосом, у меня по спине побежали мурашки. Пальцами я медленно провел по изящному изгибу ее шеи. Это движение дрожью отозвалось во всем моем, наверное, и её теле.
—Ты красивая.
Анна провела пальцем по моей щеки, ничего не отвечая. Любая другая женщина на ее месте изображала бы из себя кокетку, возбуждала мою страсть до тех пор, пока инициатива не перешла бы ко мне в руки, но не она.
— Если ты хочешь раздеть меня, с трудом справляясь с волнением, — сказала Анна и слегка повела плечом, — не останавливайся.
— Разве может мужчина устоять перед таким соблазном? — прищурив глаза, ответил я уже немного севшим голосом.
Она сжимает ноги вокруг меня, и я понимаю, что она тоже этого хочет. Едва прикоснувшись к её подбородку губами, начинаю медленно целовать каждый дюйм её сладко пахнущей кожи.
Анна слегка отбрасывает голову назад, предоставляя мне шею, и я благополучно спускаюсь к ней, выстилая дорожку из поцелуев.
Мои губы касаются её шеи прямо под ухом, и, боже, Анна не может удержаться от стона, заставляющего меня снова целовать её, на этот раз немного по грубее посасывая кожу.
— Эллис! — шепотом выдыхает она мне в губы.
— Ты так сладко стонешь моё имя, делай это почаще, — улыбаюсь я, ненадолго отрываясь от её шеи.
Щеки Анны покрылись стыдливым румянцем. Я чувствую, что могу взорваться от одних только этих поцелуев.
— Ты такой жутко приятно сладкий, как черничное мороженное, так бы всего и съела! —Анна несколько секунд смотрит в мои глаза, пытаясь уловить в них разрешение, но она не понимает, что у неё безлимит.
Анна жадно впивается в мои губы. Безумие вперемешку со страстью овладели мной, я обхватил девушку за шею, а потом с какой-то внезапной дикостью сжал её волосы в руке, время от времени немного оттягивая назад. Что она со мной делает?
Анне нужно было бы отступить, воспротивиться, отвесить мне пощечину и прокричать какой я мудак, но мои прикосновения действовали на нее как магическое заклинание. Она вновь застонала, когда я свободной рукой опустился на её грудь, слегка сжав её.
По венам пробежала горячая кровь.
Дальше медлить было бы не разумно, как и отступать.