Глава 8.
Тепло.
Чьё-то горячее дыхание прямо в шею. Тихое сопение, похожее на мурлыканье. Чужие ноги, переплетённые с ногами Рюноске.
И тепло.
Очень тепло.
Настолько тепло, что хочется обнять очаг тепла и не отпускать никуда весь день. Но...
Зазвонил будильник. Ненавистный будильник, который каждое утро вытягивал Акутагаву из паутины своих снов и мечт, главным героем которых обычно был Ацуши. В кошмарах Акутагаве снилось, как Накаджима умирает, а в хорошем сне было больше разнообразия. Иногда Рюноске снилось, как у алтаря в белоснежном платье стоял Ацуши и говорил заветное «да», смотря в чужие серые глаза. Иногда Рюноске снилось, как они вместе сидят на веранде какого-то деревянного домика и наслаждаются прекрасным закатом, окрашивающим облака в нежно-розовый. А иногда Рюноске снилось, как котёнок сладко постанывал на постели, краснея и всем видом прося Акутагаву предпринять какие-либо действия, и всегда эти действия были довольно пошлыми, и слава небесам, что сны, как назло, обрывались на самом пике, иначе бы преподаватель кончил прямо во сне.
Рюноске поспешил отключить будильник, пока Ацуши не проснулся, что Акутагава и сделал, однако котёнок всё равно разлепил глазки, сонно хлопая ими и зевая, прикрывая ротик ладошкой.
– Как тебе спалось? – спросил Рюноске, обнимая Ацуши и прижимая его к себе. Накаджима даже сначала вздрогнул от чужих рук, обвивающих его, но он быстро привык и подался в чужие обьятия.
– Хорошо, а Вам, Акутагава-семп-...
– Ацуши, перестань обращаться ко мне, как к учителю, хорошо? – сказав это, Рюноске коротко поцеловал котёнка в носик, на что последний лишь смущённо кивнул.
– А к-как мне тогда Ва-... Т-тебя называть?... – произнёс Ацуши, вмиг исправив ошибку, как преподаватель и просил.
– Можешь называть меня так, как и я буду: солнышко, лучик, котёнок, радо-... – Акутагава прервался, увидев ярко-красное личико Накаджимы, и крепче прижал его к себе, поглаживая по волосам цвета серебра.
Раньше Рюноске не любил всю эту ересь с влюбленными. Да что там не любил, ненавидел! Он нередко выражал своё раздражённое и недовольное лицо при виде целующихся парочек, да хоть обнимающихся! Ну терпеть не мог! А сейчас... А сейчас у него есть Накаджима – кусочек света в прогнившем до основания мире. Даже сейчас он не боится называть его всякими милыми прозвищами, которые он ненавидел ранее до трясучки. Хоть и Ацуши сейчас краснеет, но Акутагава поклялся, что настолько затискает котёнка, настолько окружить его заботой, что при любом прозвище он будет радостно обнимать преподавателя, называя в ответ тоже милым. И как же хотел Рюноске быть названным любым флаффным прозвищем из уст Накаджимы!
– Хорошо, как насчёт... Рю? – спросил Рюноске.
– Хорошо... Рю... – произнёс Ацуши, чуть смущаясь. Всё же, называть собственного учителя по алгебре и геометрии каким-либо милым прозвищем довольно странно, от чего Ацуши не может не краснеть и не смущаться. Но скоро он перестанет. Акутагава заставит.
Рюноске встал с кровати и начал рыться в шкафу, находя рубашку, штаны, пиджак и кидая их на постель, откуда только что встал Ацуши, сонно потирая глазки.
– Не забывай, сегодня понедельник, – произнёс Акутагава, надевая костюм, пока Ацуши рылся в своей сумке и вытаскивал серый вязаный свитер с белыми котиками. Рюноске улыбнулся – он впервые увидел студента в этом свитере на третий день его учёбы в колледже. Да-да, он всё помнит, включая, в каком свитере и когда был Ацуши. – И да, чуть не забыл, – сказал преподаватель и подошёл к студенту, коротко поцеловав в лоб. – Дождись меня сегодня, мы вместе поедем. Пешком слишком далеко.
Ацуши, уже привыкнув к поцелуям, сонно кивнул и начал переодеваться, как только Акутагава вышел из комнаты.
***
«Определённо, это было самое лучшее утро,» – подумал Рюноске, листая слайды презентации на первой паре, пока студенты переписывали новые формулы.
Его душу грели воспоминания о сегодняшнем начале дня с любимым, но больше всего грело воспоминание в машине: Рюноске остановился около входа в колледж и попросил Ацуши выйти, ибо Рюноске ещё надо припарковаться, а выбор места обычно занимал достаточно много времени, и Накаджима, смущаясь, поцеловал Акутагаву в щеку и выбежал из машины к колледжу, пытаясь скрыть красноту.
Преподаватель гордо потёр свою щеку, где его возлюбленный совсем недавно оставил свой поцелуй. Его радовала мысль о том, что он устранил главного соперника – Дазая Осаму. Вы только представьте, этот поцелуй мог бы достаться этому ублюдку! Ужасно! Но больше всего вызывала ярость в Рюноске мысль о том, как этот подлец просит поцеловать его, забрав первый поцелуй у такого невинного ребёнка! А от единой мысли о том, как бинтованный кусок дерьма предлагает перепихнуться, Акутагаве хотелось воскресить этого ублюдка из пепла и вновь убить. Ацуши Накаджима будет принадлежать лишь Рюноске Акутагаве.
***
Вот и началась третья пара. Вот и вновь на передних партах сидит Ацуши, смущающийся от каждого пойманного Рюноске взгляда. Преподаватель же увлечённо рассказывал о новой теме, быстро печатая мелом на доске примеры и их решения, объясняя каждое действие, иногда задавая вопрос «Всем понятно?», открыто смотря на Ацуши, пока тот положительно и смущённо кивает головой под единогласное «Да, Акутагава-семпай!».
***
После всех пар преподаватель сидел в своём кабинете, дописывая отчёты и иногда отпивая уже остывший чай из кружки.
Вдруг дверь отворяется и в кабинет входит Ацуши. Рюноске ничего не оставалось, кроме как убрать все бумаги в ящик стола, схватить плащ, сумку и ключи от машины и подошёл к Ацуши, так же целуя его в щеку, как и он утром, что конечно же заставило котёнка покраснеть.
– Домой?
– Д-домой...