Часть 22. Решение проблем.
— Здравствуйте, мистер О, — низкий поклон со стороны Бэкхёна, и шум в голове подчиненного стих, он полностью сфокусировался над предстоящим разговоре.
— Добрый день, Бён. Удиви меня, твои девяносто секунд пошли, — начальник О уже сидел с подносом еды и начал трапезу, не сильно обращая внимание на парня, стоящего напротив и немного волнующего. Бэкхён не знал, как продолжить разговор после приветственного поклона, но все же собрав все мысли, которые летали по разуму, словно комета, в кучу, продолжил, как ему казалось, очень важный разговор.
— Тао готовит серьезную программу по разрушению вашей репутации не только на рынке Азии, но на мировом тоже. Он подделал некоторую часть документов, которые сейчас будут направлены против вас, мистер О, — Бэк говорил четко и размеренно, надеясь на хорошую и адекватную реакцию со стороны Сехуна.
— Есть ли у тебя доказательства? — О совсем не хотел отрываться от обеда. Сехун не воспринимал Тао всерьез, но точно понимал, что нужно проверить информацию, поступающую от его стажера.
— Записанный телефонный разговор подойдет? — Бэкхён осмелился сесть за стол, когда понял, что начальник заинтересовался и полностью акцентировал свое внимание на стажере.
— Отправь ваш разговор моему секретарю, — Сехун отложил поднос с едой подальше, оставив перед собой только чашку с кофе. — Ну, а теперь рассказывай, что тебя связывает с этим китайцем?
— Только ложный договор и угрозы с его стороны, — быстрый ответ Бэкхёна, голос которого был сильно напряжен. Его руки лежали на столе и были сложены в замок. Прямая осанка и взгляд, устремленный на парня, сидящего напротив. Естественно, Бён не сказал про денежную оплату, так как понимал, что О сам об этом догадается.
— Много ли китаец предложил? — спросил Сехун, подтверждая мысли Бэкхёна.
— Достаточно для того, чтобы я согласился, — с усмешкой на губах сказал стажер.
— Какого характера угрозы, ты же из-за это не ответил положительно Тао, я прав? — спросил О, тем самым переводя тему в нужное ему русло. О надеялся услышать полноценный ответ и понять, почему Бён согласился.
— Семья. он грозится навредить моей младшей сестре, которая обучается в старшей школе. И еще... — Бэкхён мнется, он не знает, говорить это или нет.
— Продолжай, — проговаривает Сехун.
— Тао связался со мной, только лишь потому, что я в тесных отношениях с Мирой. Дружеских, — вовремя добавил Бэк, успев ещё не до конца разозлить Сехуна.
— Как же так получилось? — хладнокровно и твердо спросил О.
Ревность ли это? Да, Сехун был ещё тем собственником.
— Познакомились на приеме, дальше — стали общаться в социальных сетях, — просто ответил подчиненный.
Шум в кафетерии не мешал, работники спокойно обедали, понимая, что им стоит поторопиться, ведь через семь минут им нужно быть на рабочих местах. Они были прекрасно уведомлены, что начальник О младший, который также находился здесь, не будет рад нарушению дисциплины с их стороны.
Но Сехуну было явно не до них, он корил себя за то, что сам допустил такую оплошность. Сам виноват, что Мира так сильно сблизилась с Бёном, сам пытался игнорировать на том приеме, и не обращать внимание на кокетливую беседу Миры с Бэкхёном.
— Я признался ей в любви, — стажер в конец осмелел и захотел показать Сехуну, что для Миры он не пустое место. — Более того, я предложил ей сбежать, — на этой фразе парень перевел взгляд на окно, за которым открывался вид на центр Сеула.
— Не выводи меня из себя, говори конкретнее. Что она ответила? — Сехуна начинала бесить чрезмерная уверенность подчиненного, пора бы ему показать, кто здесь главный.
— Пришел просить помощи — так проси, — грозно сказал Сехун, как бы предупреждая, что с ним шутки плохи.
— Мира отказала мне, видно, уже тогда влюбилась, — как-то уж совсем грустно произнес Бен — это не скрылось от Сехуна. — Но главное не это, — продолжил стажер после небольшой заминки. — Я ей рассказал, что Тао уже самого начала хотел полностью разрушить вас, поэтому мы составили план, чтобы помешать китайцу.
Брови О нахмурились, потому что с этого момента он окончательно перестал понимать, о чем говорит Бён.
— Знаю, ты, точнее, вы сейчас не до конца понимаете меня, поэтому мне стоит рассказать историю полностью.
Кафетерий опустел, все работники покинули помещение несколько минут назад с намерениями вновь взяться за работу.
— Все началось с того, когда Мира попросила узнать про ваш договор с китайскими партнерами, обосновывая это тем, что волнуется за мужа, который приходил поздно, — на этих словах стажер перевел взгляд на начальника. — И я не отказал. Оказалось, что переговоры со стороны ведет Хуан ЦзыТао.
Сехун молчал, сосредоточенно слушал объяснения Бёна.
— Дальше дело пошло труднее, так как кроме этого простому стажеру не было, что рассказать. Благо, было несколько знакомых, которые оповестили, что этот самый китаец не спроста такой успешный.
— Проверенный веками метод — ходить по головам? — перебил Сехун, озвучивая свои догадки.
— Совершенно верно, он роет компромат, подписывает договоры, а потом шантажирует или еще хуже — полностью уничтожает, — сейчас Бэкхён раскрыл схему семьи Хуан, по которой они работают не первый раз.
О Сехун мысленно ударяет себя по голове потому, что в эту минуту полностью понимает, что ослушался отца, который, вероятнее всего, знал про это и был против. На собрании Сехун победил в голосовании и получил право заключить этот теперь уже злосчастный договор.
— Неплохое объяснение, — со смехом в голосе произнес Сехун, хваля своего подчиненного. Он не хотел показывать то, что поверил Бэкхёну. — Только есть одно «но». С чего ты решил, что я поверю тебе — просто стажеру без имени?
— Посмотрите, — Бэк протягивает планшет с открытым документом. — Здесь все, с кем компания ЦзыТао сотрудничала, тут же их судьбы после подписания договоров.
Сехун взял документы и, быстро пролистав, убедился в некоторых словах Бэка. Все зарубежные компании, с которыми сотрудничала компания отца Тао, обанкротились, исчезли, разорились.
— Что насчет Миры? — Сехун поднял глаза на своего сотрудника.
— Она, узнав про все это, согласилась на мой авантюрный план, который, кстати, сработал. Смысл его был прост: не дать вам и Тао заключить контракт.
Чертовка! — пролетело в голове Сехуна. Он и подумать не мог, что Мира так искусно ведет двойную игру.
— Хорошо, теперь ты рассказал мне достаточно, чтобы выдвинуть свои условия, — проговорил Сехун, чтобы скорее завершить разговор и покинуть кафетерий с целью самостоятельно разобраться в непростой ситуации.
— Мне нужна безопасность. В первую очередь, прошу уберечь мою семью, — хоть Бэкхён просил, но говорил твердо и уверенно.
— Это я тебе обещаю, — О взял свой портфель, лежавший с рядом стоящим стулом, и встал из-за стола. — Мне нужно идти, мой секретарь свяжется с тобой, — последнее, что сказал Сехун и покинул помещение.
Бэкхён промолчал, взглядом проводив начальника до входа. Беспокойство не покидало парня, но он был рад, что заручился поддержкой О Сехуна и не подвел Миру.
***
— Иди ко мне скорее, мальчик мой, — женщина зовет своего сына для того, того чтобы скорее обнять, ведь они так долго не виделись, более двух недель.
— Мама! Мама! — мальчик бежит, спотыкается об камень и падает, но не плачет от боли, лишь встает и продолжает мчаться навстречу любимой маме. Он так долго ее ждал, так сильно хотел увидеть и обнять крепко-крепко.
Восьмилетний хулиган так рад, что хочет заплакать от счастья, но, вспомнив строгого отца, который говорил, что мужчины не плачут, сдержался. Мальчик так сильно сжимает женщину в объятьях, продолжая говорит, что любит, очень сильно любит.
— Дорогая, мы соскучились по тебе, — сказал О Чансу своей жене, которая только что приехала из Америки.
— И я по вам. Ты не хулиганил, Сехуни?
— Нет, мама, я вел себя, как взрослый, — ответил мальчик и вновь обнял ее, не желая отпускать.
— Где Чунмён и Сыльги? — спросила женщина, пытаясь поднять сына на руки, но он начал упираться.
— Они в школе, не надо, я сам пойду, ма.
— А ты почему не в школе? — совсем не строго, а даже с улыбкой на лице спросила мама мальчика.
— Он так сильно хотел быстрее увидеть тебя, — ответил за него отец.
— Мой хороший. Ладно, идемте.
Улыбка на лице женщины фальшивая, душа её страдает. Хочет так сильно желает рассказать всю правду дорогому мужу, чтобы тот её успокоил, но не может. Знает, что тот будет переживать, знает, что ему будет больно, боится, очень сильно боится за него, за любимого и своих детей.
Как же ей тяжело смотреть им сейчас в глаза и врать. Она притрагивается губами ко лбу своего младшего сына, после подходит к мужу и в порыве нежности, любви целует О Чансу.
— Я люблю тебя, — говорит женщина ему шепотом и вдыхает родной запах любимого.
— И я тебя, ты стала слишком сентиментальная, — подметил старший О, поцеловав, любимую в макушку.
Женщина промолчала, глубоко вздохнула и вновь корила себя за то, что начинала говорить так открыто про любовь к мужу, к детям, к семье только сейчас, когда смерть к подошла так быстро и уже стоит за ее спиной.
Как же больно было говорить Чансу про поездку в Америку, а на самом деле поехать туда ради последней надежды, ради лечения.
Ох, как же ей было горько от новости про неизлечимую болезнь.
— Милая, почему такая грустная? — спросил Чансу, когда они поехали в младшую школу за детьми.
— Нет, я не грустная. Просто задумалась.
Мальчик на заднем сидении играл в тетрис, не подозревая, что его ждет тяжёлая и трудная жизнь.
— Сехун, никогда не сдавайся, хорошо?
— Да, мама!
***
Парень уже битый час сидит в своём кабинете и обдумывает то, что ему делать. Получасовой сон его был испорчен, ведь вновь Сехун вспомнил про детство. На стене циферблат показывает уже одиннадцатый час ночи, а он так и не придумал, что делать в непростой ситуации.
— Сехун, ты где? — О ответил Мире на телефонный звонок, когда было уже более тридцати пропущенных.
— На работе, — короткий и сухой ответ, в котором звучит обида за то, что не рассказала, за то, что обманула.
— Хорошо, скоро увидимся, — слишком радостным голосом ответила Мира.
Он немного удивился, странно, что она, как все девушки, не закатила истерику. Он даже не обратил должного внимание на слова своей жены.
— Странно... — озвучил свои мысли вслух.
Дверь кабинета резко открылась, и Мира вся запыхавшаяся вбежала в кабинет, щеки её были красные, дыхание неровное. А вслед за ней вбежал охранник. Мужчина возрасте, видно, не ожидал, что придётся бегать за девушкой, которая пришла в офис без пропуска.
— Сехунни, — запыхавшись, сказала Мира и, приветливо улыбаясь, кинулась в его объятья.
— Господин О, простите, — виновато проговорил охранник, опустив голову.
— Ничего страшного, это все лишь моя жена — О Мира, — спокойно проговорил Сехун, обнимая девушку за талию.
— Но в следующий раз будьте более бдительны, — грозно предупредил начальник, — иначе лишитесь рабочего места, можете идти.
Охранник, сделав низкий поклон в девяносто градусов, удалился.
— Проказница, — отозвался Сехун, когда Мира счастливо улыбалась, пытаясь поцеловать его в губы.
Пара разместилась на диване, в уже привычной для обоих позе. Сехун сидел, а Мира была на его коленях — ей так нравилось быть в его объятиях.
— Неожиданно, но я рад, что ты пришла, — признался парень, попутно расцеловывая шею девушки.
— Это было спонтанным решением. Отчасти из-за того, что я хотела кое-что передать тебе, — ответила Мира. Дальше их разговор приобрел серьезный характер.
— Что? — парень взял протянутый конверт и, увидев отправителя, грустно улыбнулся.
Открыв конверт, быстро пробежался по содержанию, затем, недолго раздумывая, вложил его в руку девушки, призывая прочитать.
Мира недоверчиво раскрыла листок и начала знакомится со строками, попутно понимая, о чем речь.
Заключение о смерти матери О Сехуна. Женщина умерла от рака молочной железы. Последняя стадия, даже дорогостоящая химиотерапия в Америке не помогла, а лишь продлила жизнь на какие-то ничтожные, но такие нужные пару месяцев. Женщина, мать троих детей, любящая жена, придумав ужасное лживое оправдание: уехала к любовнику за границу —
отправилась умирать на чужбину. Горькая судьба была у этой сильной женщины, которую впоследствии оскорбили и поливали грязью. Она просто не хотела делать родным и близким больно. Она просто хотела уйти тихо...
— Сехун, мне жаль... — всё, что могла прошептать Мира.
— Не стоит, я так сожалею. Она, она... — он глубоко вздохнул и снова выдохнул, собираясь мыслями.
Мира молчала, не зная, что сказать, она слезла с его колен и присела с ним рядом, попутно переплетая их пальцы.
— После её ухода я долго страдал, для меня это было, словно нож в спину. Я возненавидел её, стал недоверчив к людям, отчасти замкнулся в себе и винил в своих бедах только ее, а она...
Дальше Сехун не осмелился изливать душу, тут и так было все предельно ясно. Они молчали, понимая, что им комфортно так сидеть и молчать, тут и слов было не нужно.
— Я не люблю, когда меня обманывают, — после долго молчания вымолвил негромко Сехун.
Мира, опустив голову, вжалась в свои плечи.
— Узнал? — виновато спросила девушка.
— Узнал. Даже если из-за благих намерений мне нужно было сказать, — произнес спокойным голосом, но внутри у него бушевала буря.
— Прости.
— Я надеюсь, это первый и последний раз, милая, — с напором на каждое слово проговорил Сехун.
— Прости, прости меня. Но ты так хотел подписать это договор, и, скорее всего, это был единственный способ заставить тебя не подписывать его, — Мира взяла лицо парня в свои руки, призывая посмотреть в её глаза. — Мне жаль, слышишь? Я хочу быть всегда с тобой, всегда поддерживать тебя и защищать,
— она произносилась это искренне, от всего сердца. — Это смущает, — прошептала она, уже по привычке уткнувшись в его шею. — Но мне нравится, — смеясь, проговорила Мира, щекоча своим теплым дыханием шею мужа.
— Наша семейная жизнь началась совсем недавно, но я уверен, что мы проживем долго и весело вместе, — сказал Сехун уверенным голосом. — Но для начала — накажем этого китайца.
— Почему весело, а не счастливо? — спросила Мира, нахмурив брови. — Я хочу как в сказке.
— Жизнь не сказка, милая. Чтобы сохранить нашу любовь нужно будет постараться. Начнем, пожалуй, с детей, — с ухмылкой на губах проговорил Сехун.
— С каких еще детей?
— С наших, моя дорогая женушка, с наших.
Молодожены так и не поехали домой, решив переночевать на неудобном и узком диване, но это было не важно.
Им было хорошо лежать, обнимая друг друга и разговаривать о многом, о важном: о их совместной счастливой, грустной, романтической, веселой, а главное —
интересной семейной жизни.