Часть 2
Три месяца назад, в день всех влюбленных, точно такая же музыка орала из динамиков клуба. В тот день мы со школьными подругами отмечали еще один год, проведенный в статусе абсолютно свободных, абсолютно независимых, абсолютно -нежелающих ни с кем встречаться девчонок.
Я плохо помню, где именно мы столкнулись с Романом Князевым из пятой AС. Князь - еще одна 'звезда' нашего факультета - был завсегдатаем "Каранта". В универе мы редко с ним пересекались, но в ту ночь Ромка крутился только возле меня, сыпал комплиментами, исключительно на немецком, изо всех сил стараясь меня этим сразить. Я не поддавалась, ловко уворачивалась от его объятий и лишь задорно улыбалась ему в ответ.
Уже под утро уставшие девчонки начали собираться, и я попрощалась с ними на пороге клуба. К счастью, я жила не так далеко от центра, и мне самой предстояла лишь недолгая прогулка до дома. Князь неожиданно вызвался меня проводить. И после недолгих споров с ним я согласилась...
Роман оказался отличным собеседником. Он прекрасно разбирался в философии, и, зачем-то ударившись в дискуссию о "Критике чистого разума" Канта (которую он, конечно же, читал в оригинале), мы с ним незаметно прошли мимо моего подъезда. А после, погуляв по улицам спящего города еще целый час, забрели в одну из открытых круглые сутки кофеен. Все это время мы ни на минуту не прекращали болтать.
В 'Кофейне' Князь специально сел рядом со мной, с улыбкой признавшись, что хочет быть ко мне ближе. Порой он едва ощутимо касался пальцами моего запястья или начинал выводить ему одному ведомые знаки на моей ладони. Увлеченная беседой, я не всегда вовремя замечала уловки парня. Невинные ласки Князя были приятны. Теплая волна внизу живота нарастала, и все чаще мне голову закрадывалась мысль о том, что я жду того, что будет дальше.
Наш поцелуй состоялся в парадной Ромкиного подъезда, куда мы заглянули, чтобы согреться и скрыться от метели, так некстати начавшейся ближе к утру. До моего дома оставалось еще десять минут торопливого шага, и я была уверена, что мы вот-вот отправимся дальше. Но...
Поцелуй.
Он спутал мне мысли.
Я оказалась в квартире Князева, не думая ни о чем, кроме его прикосновений, заставляющих меня дрожать и выгибаться ему навстречу. Я с трудом отдавала себе отчет в происходящем. И лишь собственное тело исступленно требовало продолжения. Слабые вопли разума о безрассудности моего поступка уверенно заглушались шепотом Князя...
***
- Эй, Ветрова... - знакомый голос доносился, будто сквозь вату. - Ветрова!
Меня тряхнули за плечо. И я с трудом разлепила веки, взглянув без всякого интереса на говорившего. Лицо Тимура расплывалось. И мне отчего-то подумалось, что даже после смерти этот придурок не оставит меня в покое.
- Ветрова! - голос Керимова был полон привычного уже раздражения. Или тревоги? - Посмотри немедленно на меня!
Я с трудом сфокусировала взгляд на парне, но кроме края белого воротника ничего не смогла разобрать.
- Уйди, - пробормотала, вновь закрывая глаза.
- Ну, конечно, - Тимур фыркнул и, схватив меня за плечи, решительно поднял. Новая волна боли пронзила меня насквозь, я застонала и стала вновь заваливаться на ступеньки.
- Хватит, хватит, хватит, - зашептала, чувствуя, как слезы неконтролируемым потоком катятся по щекам.
- Что значит, хватит? Что происходит? Ветрова?
- Уходи! - простонала, умоляя, чтобы Тимур перестал меня дергать.
- Дура, - раздраженно буркнул Керимов. И через секунду я оказалась у него на руках. Боль снова прошлась по телу горячей волной, низ живота мгновенно наполнился яростной пульсацией. И, кажется, кровотечение стало еще сильнее.
Слезы потекли из глаз с удвоенной силой, а я уткнулась в плечо Тимура и задрожала.
- Тебе помочь?
- Что с ней?
Голоса раздавались со всех сторон, заставляя меня замирать от страха. Мысль о том, что где-то здесь может оказаться сейчас Князев, меня испугала. Я прижалась к Тимуру, словно в его руках можно было спрятаться от чужого внимания.
- Не знаю, - буркнул Керимов. - Похоже, на тепловой удар.
- Чертова жара, - понимающе бросил кто-то.
- Слушай, а это не Ветрова? - удивленно уточнил второй. И вдруг истерично добавил... - *ля, да у нее кровь!
- Что? - Керимов сбился с шага и замер, а я еще сильнее вцепилась ему в плечо.
- У нее... что? Типа ТЕ дни? - с сомнением протянул тот же голос совсем близко. И я от отчаяния прикусила губу, почувствовав, как дрогнули руки Тима. Я вдруг четко представила, как он прямо сейчас брезгливо швырнет меня на асфальт. Лишь бы не прикасаться...
Но Керимов вдруг мрачно откликнулся.
- Не похоже. Я отвезу ее в больницу и сдам врачам. Миха, откинь переднее сиденье.
- Да, без проблем.
Тимур вдруг нагнулся, отчего я дернулась в его объятиях от новой волны боли. И тут же распахнула глаза, стараясь увидеть, что происходит. Стоило мне заметить светлый салон автомобиля, куда меня пытался уложить Керимов, я снова уткнулась лбом ему в плечо.
- Не надо, - прошептала, не обращая внимания на то, что в голосе появились истеричные нотки. - Я могу все... испачкать.
Тимур на мгновение застыл и, вероятно, уставился на меня, а после ответил так тихо, что услышать его могла только я.
- Это неважно.
Спустя секунду я оказалась лежащей на кресле. Дверь с моей стороны закрылась с аккуратным щелчком. А после - провал.
Я не помню того, как Тимур садился в машину, и как мы стартовали с места. Из памяти выпало несколько минут жизни. Я запомнила лишь стремительное мелькание домов за стеклом автомобиля, да гудки недовольных водителей, что временами неслись нам вслед. На огромной скорости Керимов молча гнал Audi вниз по проспекту. Поджав губы, он сердито смотрел вперед, ни на секунду не отвлекаясь от дороги.
Весь путь до больницы, в обычное время занимавший не больше минут двадцати, в этот раз показался мне мучительно долгим. Время тянулось неторопливо и вяло. Иногда я закрывала глаза, мечтая провалиться в самую глубокую пропасть. Тело, изнывающее от спазмов, казалось чужим. Малейшее движение причиняло острую боль. Нестерпимо хотелось кричать. И еще сильнее хотелось плакать.
Слезы катились по щекам, оставляя на коже полосы, горящие огнем. Я жмурилась от яркого света, как будто вездесущие солнечные лучи могли обжигать даже сквозь плотно тонированные стекла.
- Ветрова... Ветрова! Ты слышишь меня? Не вздумай спать! Я не собираюсь с тобой возиться, если ты отдашь концы в моей машине!
Голос Тимура вновь что-то требовал от меня, но я не понимала ни слова. Мешанина звуков: гудки автомобилей, вопросы Тима, музыка, льющаяся из динамиков - обрушилась на меня яростным потоком, затягивая в безудержный водоворот. Я уже не понимала, где я, и что происходит.
***
Яркий свет мешал разлепить тяжелые веки.
- Ксения, - и чуть позже более настойчиво. - Ксения! Ну-ка, давай открывай глазки! Сейчас все будет хорошо. Ты скоро поспишь в палате.
Последовав настойчивому совету, я с трудом моргнула несколько раз. И, наконец, увидела ее. Освещенная светом огромных ламп, женщина в зеленом ободряюще гладила меня по руке.
- Мама? - я прошептала хрипло, силясь разглядеть черты лица. - Мама?
- Мама приедет позже, - бодро ответила незнакомка и улыбнулась краешком губ. - Зато твой парень ждет в коридоре. Сейчас закончим, и ты его увидишь.
- Па-рень? - пересохшие губы едва слушались.
- Хороший мальчик. Не отходил от тебя ни на минуту. Все отделение на уши поставил.
- Любит, значит, - со знанием дела протянул второй женский голос.
Я посмотрела на еще одну женщину в зеленом халате, и взгляд, наконец, упал на тонкую простынь, накинутую на разведенные ноги, на металлические лотки с инструментами. На капельницу, стоящую возле кресла. И на кровь, закапавшую пол и оставившую жуткие пятна на желтом кафеле.
- Н-нет... Не-ет!
- Все будет в порядке, - медсестра ободряюще погладила меня по плечу. - Еще чуть-чуть, и все закончится.
Я закусила губу и закрыла лицо руками, плача от бессилия.
***
-...стаю. И ничего, работает! Главное, просто верить в свои силы. Ну, я так на самом деле считаю. А многие говорят, удача, оказаться в нужном месте в нужное время. Да, это все чушь откровенная! Все только от человека зависит, на мой взгляд, - задорный женский голос ни на минуту не замолкал. От полудремы не осталось следа, и я чуть-чуть приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на девушку, так искренне верящую в то, что в жизни нет места случайностям.
Я бы рассмеялась ей в лицо и сказала бы, что не ВСЕ зависит от желаний человека. Что на все Божья воля, случая или стечения обстоятельств. Я знаю это теперь, когда внутри все сильней разрастается пустота.
Но ввязываться в оживленную дискуссию не хотелось. Даже двигаться не было сил. Измученное тело молило о том, чтобы все хоть ненадолго замолчали, дав мне несколько мгновений передышки.
- Все это глупо. Если бы все зависело от человека, никто бы в авариях не погибал, и никто бы не болел, - женщина лет тридцати пяти вяло отмахнулась от жизнерадостной девушки, оседлавшей одиноко стоящий посередине палаты стул.
- Ну, я же не о здоровье говорю. Я о работе, карьерном росте, даже личной жизни скорее.
- Так ты думаешь, что в работе случайностям места нет, а в здоровье человека и катастрофах они очень даже уместны? Так не бывает. Это только люди по двум стандартам живут. А в мире все очень четко устроено. И от случая зависит очень многое.
- Да, не правда! Вот, я, например, еду в метро. Мне мальчик понравился очень, пялюсь на него всю дорогу. Выходим на одной станции, в переход вместе топаем. Он от меня по правую руку шагает. И все, тишина. Вот он момент. Я-то может и оказалась в нужном месте и в нужное время, но если я промолчу, сама к нему не подойду, он уйдет по коридору, и я никогда не узнаю, как все бы у нас сложилось.
- А тут и узнавать ничего не надо. Если бы ты ему понравилась, он бы сам к тебе подошел.
- Вот еще! Сейчас мальчики пошли, робкие до ужаса. Ждать еще пока они созреют и...
Неожиданно в дверь тихо постучали, и занимательная беседа на мгновение прервалась.
- Можно? - поинтересовался знакомый голос.
Я закусила губу, чтобы не заплакать... И задрожала, обхватив себя руками. Напряжение последних часов накатило новой волной.
Не хочу никого видеть, не хочу, не хочу, не хочууу-у!
- Да, заходи, конечно! - преувеличенно бодро ответила за меня одна из соседок. Та самая, которая говорила о важности случая в жизни.
Послышался звук отодвигаемого стула, и я пожалела, что не могу свернуться клубком, уткнувшись в стену.
- Уходи... Пожалуйста, - пробормотала, не раскрывая глаз.
Может, Керимов услышит и выполнит просьбу? Но парень не сдвинулся с места.
- Эм... Ты как? - спросил чуть хрипло.
Как я? Я?! А при чем здесь я? К чему вопросы? Нет никакого 'как'! Вообще ничего нет...
Я крепче зажмурилась и до боли в пальцах вцепилась в край одеяла. Только не позволить себе расплакаться перед ним...
- Хочешь я кому-нибудь позвоню? - так и не дождавшись от меня ответа, неожиданно поинтересовался Тим.
- Нет, - мой шепот был похож на шелест бумаги. Я крепче стиснула зубы.
- Может, стоит предупредить твою маму? - предложил еще одну глупость Керимов.
Ну, да... Только ее не хватало сейчас беспокоить.
Поздно. Уже слишком... поздно. Ничего нельзя изменить!
Я распахнула глаза, чтобы, снова попросить Тима уйти, но парень, к моему удивлению, выглядел очень уставшим. Он смотрел на меня без капли усмешки или сарказма. Я заморгала часто-часто и отвела взгляд, уставившись на край неплотно закрытой двери.
- И все же, давай я сообщу твоим, что ты в больнице?
Керимов продолжал настаивать на своем, ни черта не понимая в моей жизни.
'Сообщить моим'... А где они - мои?
Где отец, в пьяном угаре звонящий мне не чаще пяти раз в год? Где бабушка с дедушкой, так много лет назад водившие меня в школу, а сейчас переехавшие за город? Кому из них сообщать? И что они смогут сделать, если узнают?...
- Не надо... - ладонью я стерла появившиеся в уголках глаз слезы. Со мной все в порядке! Я справлюсь одна. Всегда справлялась.
- Может, тебе что-то нужно? - не впечатленный моим 'не надо', Керимов продолжал строить из себя заботливого друга. - Тебе что-нибудь привезти из еды?
- Нет, - я сглотнула подступившую к самому горлу горечь. Каждое слово давалось безумно тяжело. Словно весь разговор с Тимуром превратился в пытку. Его предельно вежливые вопросы, мои вымученно короткие ответы... Почему он здесь? Зачем ему это? - У меня все есть.
- Не слушай подружку, - соседка, до сих пор внимательно прислушивающаяся к нашей беседе с Тимом, неожиданно вмешалась. - Она еще не отошла от шока. Купи ей что-нибудь на свое усмотрение. Ей сейчас нужны фрукты, орехи, витамины. И обязательно одежду ей привези. Халат, зубную щетку и прочее...
Нет!
Я втянула голову в плечи и спрятала лицо в ладонях.
Почему это должен быть Керимов? Почему именно он?!
Ему не нужно все это! Хватит!
Рядом со мной неожиданно что-то зашуршало, с глухим звуком что-то упало и покатилось по полу. Тимур тихо выругался. Я распахнула глаза и взглянула на парня, с удивлением обнаруживая, что он без всякого зазрения совести копается в моей сумке.
- Что ты делаешь? - пробормотала, наблюдая за тем, как Тимур бесцеремонно перебирает бумажки и вытряхивает на одеяло скудный набор косметички. - Что ты ищешь?
- Ключи, - просто ответил парень, не отрываясь от своего занятия.
- Зачем? - я с трудом переспросила, чувствуя, как от волнения тупая боль сжимает в стальные тиски затылок.
- Заеду к тебе домой, - не поднимая глаз, просто сообщил Керимов и снова потянулся к моим вещам.
- Нет, - я оттолкнула руку Тима и, вцепилась в сумку, прижимая ее к груди. По щекам заскользили слезы. - Нет. Нет. Нет! - я повторила несколько раз, едва справляясь с желанием закричать как можно громче. Отчаяние почти душило, и все внутри скручивалось в тугой комок. - Не надо никуда ехать! Мне ничего от тебя не нужно! Я позвоню одному из друзей, и мне все привезут. Уходи, Керимов. Убирайся!
В комнате на несколько секунд воцарилась полнейшая тишина, а после Тимур оскалился в презрительной усмешке.
- Вот так просто? Убирайся? И это все, что ты можешь сейчас сказать?
Нет, это не все. Но кровь стучит в висках, и головная боль становится все сильнее.
- Уходи... - я повторила твердо, все еще гипнотизируя Тимура взглядом и умоляя его оставить меня в покое.
Я не хотела видеть Керимова.
Не его...
Не сейчас.
Не здесь.
- А благодарности от тебя не дождешься, Ветрова, - насмешливо констатировал Тимур и поднялся со стула. - Все как обычно, в общем.
О, да.
- Все как обычно, - я подтвердила сухо, наблюдая за тем, как Керимов, ни разу не обернувшись, исчезает за дверью.
Иди ты к черту! Три месяца назад все началось с тебя...
Вся эта история с Князевым - наши поцелуи, объятия и интрижка, продлившаяся всего три дня, - всего этого могло и не случиться, если бы не Керимов. Если бы не его издевательский тон и не глупые шутки об отсутствии у меня личной жизни.
Четырнадцатое февраля. День всех влюбленных. Отличное время, чтобы...