Часть 1
По-весеннему ветер теплый
С тротуаров снежинки сдувает...
Я пишу твое имя на стеклах
Потерявших дорогу трамваев.
Одеяло небесной глади
Растрепало пух облаками.
Я пишу твое имя в тетради
Не знакомой с чужими руками.
Я пишу твое имя- привычка,
отражение прошлого года
Только звезды, зажженные спички,
Облетели с вечернего свода.
Где-то солнце, что прежде грело? И с какой интересно стати?
Я пишу твое имя мелом
На растрескавшемся асфальте?
Затеряйся. Мне станет легче
Остальное время отнимет -
Я забуду все наши встречи
Я забуду, как пишется имя.
***
Этот день я запомнила навсегда. 18 мая, пять лет назад. Один из самых страшных дней моей жизни. Он многое изменил, перевернул мой мир и не оставил от меня прежней ни малейшего следа. Этот день положил конец одной дурацкой истории и открыл начало следующей, не менее дурацкой, но куда более счастливой, чем предыдущая.
Да, сейчас я счастлива, как никогда. И, вероятно, все это благодаря тому-самому-дню. Но порой, когда никого нет рядом, я думаю о том, что, не вмешайся в мою жизнь Судьба и оставь все, как было, я и тогда была бы счастливой. Только в этом случае мой малыш появился бы на свет...
Сейчас все это покажется кому-то дурным сном. Может быть, так оно и есть. Но беда лишь в том, что забыть тот день я не смогу никогда. Что бы кто ни говорил...
***
Распахнутое настежь окно. И никакого ветра. Жара, обрушившаяся на город несколько дней назад, стала сегодня еще сильней.
Оторвав глаза от заполненного лишь наполовину листа, я с тоской взглянула на полупрозрачные кроны берез. Их тонкие ветви, тянущиеся к подоконнику, были почти неподвижны.
Штиль.
И нет надежды на скорую смену погоды.
Я тяжело вздохнула и снова вернулась к списку вопросов контрольной, хотя годовой тест по стилистике перестал меня волновать минут десять назад. Единственное окно аудитории, в которой по воле нашего деканата, группе 4А выпало писать злополучный тест, выходило на южную сторону, и к полудню обжигающие лучи прогрели маленькое помещение до состояния хорошо раскаленной духовки.
Но, похоже, никто, кроме меня, не замечал жары. Одногруппники, почти в полном составе явившиеся на занятие, были заняты написанием теста. И только я никак не могла сконцентрироваться на бесконечных вопросах. Все чаще отвлекаясь от полупустого листа, я думала о том, какую глупость совершила, приехав сегодня в универ.
Последние результаты коагулограммы были плохими. Лечащий врач к списку обязательных лекарств добавил настойку валерианы и баралгин по таблетке три раза в день. Еще он посоветовал избегать стрессовых ситуаций и хорошо высыпаться.
Но с этим было сложно. Неделя контрольных и тестов была в самом разгаре, который день подряд я до глубокой ночи сидела с учебниками, повторяя пройденный за семестр материал.
Все это ни могло не сказаться на моем состоянии. Этим утром, поспав всего часов пять, я едва нашла в себе силы, чтобы подняться с постели. Голова раскалывалась и гудела... И все же, несмотря ни на что, я не рискнула пропустить последний - зачетный - тест по стилистике.
Дура... какая же я дура.
До конца пары, отведенной для написания контрольной, осталось еще полчаса. Но за каплю свежего воздуха прямо сейчас я была готова на все. Даже на то, чтобы уйти с занятия. В моем состоянии гонка за идеальной зачеткой давно потеряла смысл.
- Дмитрий Сергеевич, я закончила. Можно мне сдать работу?
- Так-с, так-с, сударыня Ветрова, неужели, хотите вновь блеснуть своими знаниями? - профессор заметно оживился и в предвкушении даже потер руки. - Давайте скорее сюда. Я посмотрю.
Я покорно протянула Лисицину листы. Он одобрительно улыбнулся, а мне на секунду стало грустно. Что он подумает обо мне, когда поймет, что я ставила ответы наугад?
- Дмитрий Сергеевич, мне можно теперь уйти? - спросила тихо, стараясь не выдать дрожи. От резких движений перед глазами вдруг появились радужные разводы. В испуге я схватилась за край стола, успев обрадоваться тому, что еще не попыталась встать.
- Вам так не терпится покинуть нашу компанию? - в голосе профессора послышалась легкая грусть.
- Мне очень нужно.
Врать этому человеку, которого я уважала за безупречное знание предмета, не хотелось. Но дальше терпеть тошноту и головную боль я не могла.
- Дмитрий Сергеевич, мне... мне действительно надо уйти.
В нетерпении я прикусила нижнюю губу.
Пожалуйста, пожалуйста, пожа-а-алуйста!
- Ну, идите, Ветрова. Если вам так сильно нужно.
Я схватила сумку и, скомкано попрощавшись, вышла в пустой коридор. К счастью, никто не заметил, насколько мне плохо.
***
В туалете, десятью минутами позже, привалившись к прохладному кафелю напротив огромных зеркал, я испугано разглядывала свое отражение.
Даже после нескольких минут в компании фаянсового "друга" мне не стало легче. Головная боль лишь усилилась, и тошнота не прошла. Перед глазами по-прежнему вспыхивали мелкие черные точки.
Я вытащила из сумки маленькую бутылку воды и несколько упаковок с таблетками. Проглотила их одну за одной, надеясь на то, что боль вскоре утихнет.
Минут пять или десять, и все будет в порядке. Ведь правда?
Измученная блондинка в белой футболке с принтом на французском: "Loin des yeux, loin du coeur"? криво улыбнулась мне из зеркала.
Эта стильная вещь - подарок мамы, который она преподнесла мне на Новый год. За восемь дней до отъезда в Лондон со своим - теперь уже вполне официальным - мужем. Но, покупая эту футболку, как мама могла угадать, что оригинальная надпись на белом хлопке так тонко намекнет на будущие отношения между нами?
"С глаз долой - из сердца вон". Черные винтажные буковки. Тряпичное разорванное пополам сердце. Красиво и ярко. Не более того.
Мама, мама... Если бы ты знала, что со мной происходит, ты бы вернулась назад? Ты бы осталась рядом?
Улыбаюсь горько. Ответ очевиден.
Мой ответ. Потому что этот вопрос я задаю только себе. У меня не хватит смелости озвучить его маме. Я не рискну ни в чем ей признаться и попросить совета и помощи не смогу. Только не в тот момент, когда она, наконец-то, позволила себе быть счастливой.
Не сейчас.
***
После недолгих раздумий я извлекла из внутреннего кармашка телефон и в списке контактов нашла знакомое имя.
- Кси, здравствуй, моя дорогая. Как ты там? - Марина подняла трубку после третьего гудка.
- Привет. Есть две минуты?
- Есть, - откликнулась девушка шепотом. А я поняла, что Маришка безбожно врет.
Марр со второго курса подрабатывала в прокуратуре. Судя по ее приглушенному ответу, у девушки в самом разгаре было очередное собрание. Но Марина никогда не призналась бы в том, что я ее отвлекаю. Потому что... потому.
Моя лучшая подруга, живущая от меня на расстоянии приличного количества километров, единственная, кто знает всю правду о том, что со мной произошло.
- Что случилось? - встревожено уточнила Маринка.
- Марр, мне ... плохо.
- Я поняла, - голос Никитиной ничем не выдал ее волнения. - Что не так?
- Головная боль и тошнота.
- А боль внизу живота?
- Не-ет... вроде. Просто кажется, что я что-то не то съела. Ну, как месяц назад, когда ты приезжала. Помнишь?
- Помню... Ты не дома сейчас?
- В универе.
- Ясно. Тогда бери такси и возвращайся. Если станет хуже, сразу звони врачу.
- Поняла. Я так и хотела сделать. Просто...
Маринка будто услышала не заданный мной вопрос.
- Там нет никого, кто бы тебя проводил?
- Нет.
- Не паникуй, - приказала Никитина. И я вздохнула.
В голосе девушки звучала сталь. Мне нужно было именно это. Как всегда в критические моменты, Маринка отлично держала себя в руках и не позволяла устраивать истерик. Особенно мне. И особенно последние месяца два. Как раз с тех пор, как мое настроение стало меняться каждые полчаса. И смех, и слезы. Впрочем, плакать мне всегда хотелось сильней. Недаром еще со школьных времен ко мне прилипла дурацкая кличка "Плакса".
- Я буду ждать твоего звонка через полчаса. Тебе хватит, чтобы поймать машину?
- Да. Наверное. Я тебе позвоню еще.
- Звони. И еще... Кси.
- Что?
- На всякий случай, набери ... Флейму, - голос Маринки все-таки дрогнул. - Мне будет спокойнее за тебя.
- Спасибо, Марр.
- Не забудь. Я жду звонка.
- Да.
***
Я последовала совету подруги и сразу после разговора с ней попыталась связаться с Флеймом. Маринка права. Его лучше предупредить о том, что со мной происходит. Он мне поможет, если ...
Я не рассказала Маришке всей правды. Мне было в разы хуже, чем в прошлый раз. И было в разы страшней. Но я не имела права срывать подругу с работы. Да, она вполне могла бросить все дела и приехать. Два с половиной часа дороги, и Маришка была бы со мной. Но...
Зачем? За это время я либо доберусь до дома сама, либо...
Я сглотнула, мысленно споткнувшись на этом "либо". И не позволила себе думать дальше. Я справлюсь. Мне осталось лишь дозвониться до Андрея. Но...
Длинные гудки без ответа звучали в трубке. Абонент молчал, не желая отзываться. Флейм сейчас на работе и, конечно, он не всегда поднимает трубку после первого же моего звонка. Но мне было жизненно необходимо, чтобы парень ответил, иначе...
Что со мной случится, если я не выберусь из университета и не окажусь в спасительной прохладе родного дома, я боялась представить. Голова кружилась, и было трудно дышать. Страх с каждой секундой становился сильнее.
Андрей, ну, где же ты??
Я заставила себя вызвать такси, когда спустя несколько минут не смогла найти ни его, ни Ника. Телефон отзывался то гудками, то механическим женским голосом, сообщающим, что два моих лучших друга временно находятся "вне зоны действия сети".
Хорошо, значит, будет такси. Главное не паниковать. Я смогу это сделать. Смогу спуститься вниз с четвертого этажа. Смогу добраться до выхода из универа. И со мной все будет в порядке.
***
Мне понадобилось минут пятнадцать, чтобы преодолеть четыре пролета. Мне некуда было торопиться. В диспетчерской обещали прислать такси лишь через полчаса. И потому я аккуратно спускалась по длинной лестнице. После очередной "партии" ступенек останавливалась, чтобы передохнуть, подходила к расписанию занятий чужих факультетов и делала вид, будто что-то ищу.
Редкие студенты, пробегавшие мимо меня, не обращали внимания. А я старалась изо всех сил: не хмуриться, не стонать, не плакать. Моя бабушка, представленный к награде "за отвагу" ветеран войны, не одобрила бы моей слабости. Она всегда учила меня, что в некоторых ситуациях нужно "держать лицо".
Я держала...
***
Звонок, знаменующий окончание второй пары, прозвенел до того, как я успела спуститься вниз. Всего за несколько мгновений коридоры и лестницы оказались заполнены студентами, спешащими по своим делам. Стараясь не привлекать к себе внимания, я замерла на пролете между вторым и первым этажами и сделала вид, будто что-то ищу в сумке. Если переждать хотя бы две-три минуты, основной поток студентов схлынет, и я осторожно продолжу путь вниз.
Главное - выдержать все это время.
Но последнее оказалось самым тяжелым. Потому что через пару секунд откуда-то из-за моей спины донесся грудной голос Лисицина, и мое сердце сбилось с четкого ритма из-за дурных предчувствий.
- Тимур, передайте вашим прогульщикам, что на экзамене они смогут не рассчитывать на поблажки. Если студенты находят возможным пропустить зачетный тест, то я ничего не могу для них сделать.
ДэЭс вещал монотонно, нудно, чуть-чуть скрипуче, а я, замерев в дурацкой позе, испуганно ждала, когда преподаватель вместе с нашим старостой пройдут мимо меня. И не заметят. Нет, больше всего я хотела, чтобы меня не заметил ОН.
Тимур Керимов - последний человек на курсе и во всем универе, с которым я хотела бы столкнуться прямо сейчас. Наша взаимная нелюбовь с Тимуром, начавшаяся много лет назад в пору обучения в одном классе, давно переросла в войну. А на войне хороши все средства. И Керимов не остановится ни перед чем, чтобы меня унизить.
Только я сейчас совсем не в том состоянии, чтобы бороться с ним.
- Я передам, конечно, - спокойно ответил парень.
- Хорошо, Тимур, что вы серьезно относитесь к своей учебе. Всегда приятно...
Я не расслышала того, что ответил на похвалу Керимов, потому что в этот момент протискивающийся мимо меня парень запнулся за одну из ступенек и неожиданно сильно ударил меня локтем. Я коротко охнула от резкой боли в плече и выпустила из пальцев сумку. Магнитная кнопка одного из внешних карманов расстегнулась, и ручки выкатились наружу, точно на середину заполненной людьми площадки.
- Ветрова, что за...? - удивленный голос Керимова, ставшего свидетелем этой сцены, заставил меня вздрогнуть. Но я даже не обернулась. Схватившись за ноющую от боли руку, я уставилась на то, как виновник переполоха нагибается и собирает раскатившиеся по углам карандаши и ручки.
- Черт, извини. Я тебя не заметил. Вот держи, - светловолосый парень расплылся в виноватой улыбке, протягивая мне сумку.
- Да, спасибо.
- Хм, ты в порядке? - он смерил меня подозрительным взглядом, и я торопливо уверила незнакомого блондина в том, что у меня все отлично. - Ну, ладно. Пока.
- Пока, - я откликнулась чуть слышно и растерянно проследила за тем, как парень шустро кинулся вниз, перепрыгивая через ступеньки и едва не сбивая с ног оказавшихся на его пути девчонок.
- ... и всех еще раз предупредите, - бодро повторил Дмитрий Сергеевич, остановившись на площадке чуть левее меня. - А вы, сударыня Ветрова, - я вскинула голову, встречаясь взглядом с профессором, - как-то неважно выглядите сегодня. Готовились всю ночь к контрольной?
Керимов, стоящий рядом с ДэЭс, хмыкнул, услышав предположение.
- Да, да... готовилась. Ночью, - я поджала губы, заметив, с каким снисходительным видом за мной наблюдает Тимур. И не трудно было догадаться о ходе его мыслей. В отличие от меня, у него была отличная память, и ему не приходилось тратить уйму времени, чтобы повторить материал.
- Ай-яй-яй, не надо так напрягаться, Ксюшенька. Надо беречь себя и свое здоровье. Вам еще детей рожать.
После слов преподавателя у меня на глаза непроизвольно навернулись слезы. Я зажмурилась и чуть отвернулась, закрывшись челкой.
- Не расстраивайтесь, сударыня Ветрова. Лучше езжайте домой и отдохните. А вы, Тимур, помогите одногруппнице, - на прощание добродушно посоветовал ДэЭс, не понимая, как глупо звучит его предложение. Чем Керимов мог бы мне помочь? Проводить до автобуса или отдохнуть? Наверное - за меня. - А мне уже пора на следующую пару. Всего хорошего.
- До свидания, - скрывая недовольный взгляд, вежливо откликнулся парень. И, как только профессор продолжил спуск по лестнице, злорадно констатировал. - Не могу не согласиться с ДэЭс. Сегодня ты, Ветрова, выглядишь особенно паршиво. Ну и, как? До дома сама доберешься? Или нужно придать тебе ускорение?
Я поджала губы и скривилась - напополам от боли внизу живота и напополам от презрения. Естественно, Керимов не собирался мне помогать.
- Справлюсь сама, - откликнулась хрипло, мысленно добавляя 'лучше добей меня, чтоб не мучилась'.
В горле пересохло, губы не слушались. В другой раз и в другом состоянии я бы придумала какую-нибудь едкую шутку. Но прямо сейчас мне нестерпимо хотелось лишь одного - куда-нибудь прилечь. Меня мелко трясло от озноба, и боль от низа живота начала отдавать в поясницу.
Тимур даже не стал притворяться, что мой ответ ему интересен. Он вытащил из кармана джинсов телефон и, что-то изучая на экране, начал спускаться. Я обреченно уставилась на виднеющиеся вдали стойки металлоискателей и заветный выход из универа. Расстояние в несколько десятков метров я не смогла бы преодолеть в одиночку. Тело, ставшее тяжелым и непослушным, отказывалось подчиняться приказам мозга. В ушах звенело.
- И что зависла? - Керимов по какой-то причине вдруг обернулся.
Я промолчала. Головная боль стала невыносимой, и к горлу снова подкатила тошнота. Зажмурившись, я устало привалилась к стене.
- Какого черта, Ветрова? Эй, ты в порядке?
- Да, да. Все в порядке, - ответила тихо и сама поразилась тому, как фальшиво прозвучало это утверждение. Прислонившись спиной к стене, я чувствовала, что вот-вот потеряю сознание. Сердце бешено колотилось, и страх тугим комком пульсировал где-то у самого горла.
- В порядке? Да, ты выглядишь, как... - по звуку шагов я догадалась, что парень стремительно вернулся на площадку и в нерешительности замер возле на меня. - Ты, что, пьяна? - вдруг предположил.
Смысл обвинения дошел до меня не сразу. О чем он? Неужели, со стороны я выгляжу настолько плохо? Или это - снова - одна из его многочисленных издевок?
- Нет... не пьяна, - прошептала с трудом, и, отвернувшись от парня, с отчаянием посмотрела на лестницу. Мне надо в такси... Мне надо к Флейму! И, наверное...в больницу?
Я обреченно обвела взглядом начавший пустеть вестибюль. Кроме Тимура, который все еще разглядывал меня, никто больше не выглядел желающим мне помочь. Впрочем, Керимов тоже не походил на добровольного помощника. Но он был единственным, к кому я могла бы сейчас обратиться. Ведь если я попрошу его об услуге, он же не скажет, что...
Додумывать я не стала. Не было времени на размышления. Подняв глаза и встретившись с напряженным взглядом Тимура, я тихо спросила.
- Ты не мог бы? Пожалуйста... - но закончить предложение я не смогла. Запнулась посередине фразы, как только увидела первую реакцию парня на мое "ты не мог бы?". Категоричное "нет, не мог!" на любую мою просьбу читалось у него на лице. Керимов даже отступил от меня на шаг назад.
- Ясно, - я выдохнула, смиряясь с неизбежным. И на секунду зажмурилась, чтобы сдержать отчаянные слезы. Безразличие Тимура неожиданно сильно задело. Но, наверное, мне не стоило забывать о том, кто такой Керимов. И о том, какие между нами отношения. - Мне надо вниз, - пробормотала и, пошатнувшись, отлепилась от стены.
- Тебе нужна... помощь?
Я не сразу поняла, всерьез ли спрашивает Тимур или вновь издевается. Застыла, разглядывая парня, который всего пару секунд назад недовольно шарахнулся от меня, будто я была прокаженной. Так и не дождавшись ответа, Керимов вдруг осторожно взял меня за локоть.
Сам.
- С... Спасибо, - я растеряно поблагодарила парня, который без особых восторгов посмотрел на меня сверху вниз. Я прикрыла глаза и очень медленно двинулась в сторону лестницы.
Моих сил не хватило даже на то, чтобы удивиться предложению Тимура. Мучаясь от тошноты и головной боли, я вцепилась в его руку. Мне было плевать и на собственную репутацию и на мнение парня. Ноющая боль в висках нарастала. И спазмы внизу живота становились все ощутимее. На полусогнутых ногах добравшись до выхода из универа, я вымоталась до предела.
Наверное, Тимур все-таки что-то понял. Он не задал мне ни единого вопроса и всю дорогу шел рядом со мной с выражением полного безразличия на лице. В другой ситуации я бы предпочла вообще не принимать такую, даже самую минимальную помощь парня. Но в моем случае выбора не было.
На широком крыльце универа в полуденный час было тихо. Лишь несколько парней о чем-то переговаривались у стойки с объявлениями. Я боковым зрением отметила, что они не обратили на нас внимания, и вздохнула. А потом, заглядевшись на ряды припаркованных машин на площадке перед входом и не отыскав среди них такси, не заметила высокий порожек и, споткнувшись, едва не упала к ногам Тимура.
- Оо, - пискнула тихо, но так и не рухнула на колени. Керимов чертыхнулся сквозь зубы. И только благодаря его поддержке, мне удалось сохранить равновесие.
Я вздрогнула и замерла в руках парня, все еще плохо понимая, что делать дальше. Что-то внутри тревожно звенело, подсказывая, что я вот-вот останусь одна. Лимит благородства Тимура закончится в ближайшие пару секунд.
- Привет, Тим! - радостный голос незнакомого мне парня раздался слева от нас.
- Кто это тут с тобой? - тут же поинтересовался второй, но говорившего я не увидела. Глаза жгло от света, после полумрака университетского коридора казавшегося теперь ослепительно ярким.
- Что с ней такое? - спросил третий голос.
- Ничего. Стало плохо. И препод попросил ее проводить, - прохладно ответил Тимур. И, отцепив меня от себя, чуть-чуть подтолкнул в спину. - Всем привет!
Я только чудом устояла на ногах. И, сделав несколько шагов в указанном мне направлении, умудрилась не упасть на ступеньки. Я постояла пару секунд, бездумно глядя на лестницу, ведущую вниз, и цепляясь за поручни в полубредовом состоянии стала спускаться.
На Тимура я, кажется, даже не злилась. Он вел себя привычно и предсказуемо. Чего-то подобного я и ожидала все время. Парень не бросил меня в универе. Но в нашем случае рассчитывать на что-то большее было бы глупо.
Я сделала лишь пару шагов вниз. До конца лестницы оставалось еще порядка восьми ступенек. И в этот момент...
Боль пришла неожиданно. Раскалывающаяся голова и виски с пульсирующими в них иголочками, к которым я успела привыкнуть за последние часа полтора, - все это не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытала. Мне показалось, что низ живота пронзил раскаленный прут. И между ног практически мгновенно стало мокро.
Я не закричала лишь потому, что спазм сжал горло, и дыхание перехватило. Я вцепилась в металлический поручень и сползла на ступеньки, не в силах даже пошевелиться. Только и получилось, что сжаться в комочек и закусить губу до самой крови, чтобы сдержать даже не стон - скулеж, как у смертельно раненого зверя. Внутренности выворачивало наизнанку, и боль, голодным хищником вцепившаяся в тело, рвала меня на части.
Жизнь не остановилась, никто ничего не заметил. Все так же веселилась в сквере молодежь, все тот же радостный галдеж доносился с крыльца. Кто-то хвалил новую тачку. Кого-то звали уехать сегодня же из Энска.
Я прислонилась щекой к бетонному ободку лестницы и бездумно уставилась прямо перед собой, отстранено наблюдая за тем, как Тимур, улыбаясь и жестикулируя, что-то объясняет друзьям. Двери ярко-красной машины, принадлежащей парню, были распахнуты, и модные миксованные треки заполняли университетский двор.
Я закрыла глаза, мечтая уснуть и больше никогда не проснуться...