Глава 11
Дождь стучал по крыше библиотеки, монотонный и настойчивый, будто пытался выбить ритм для их разрушенной истории. Лиам сидел в самом дальнем углу читального зала, окружённый стопками книг, которые так и остались нераскрытыми. Его взгляд был прикован к телефону, где последним сообщением всё ещё висело это проклятое "Прости" - короткое, как выстрел, и такое же смертоносное.
— Ты похож на привидение, — Сара шлёпнула перед ним увесистую папку с медицинскими документами, подняв облако пыли. — Неделю не отвечаешь на сообщения, пропускаешь пары... Твои преподаватели в панике.
Лиам даже не поднял глаз. Он изучал свои руки - бледные, с синяками под ногтями от постоянного нервного обкусывания. Такие же руки, как у Рея, только здоровые. Живые.
— Оставь меня.
— Не могу, — она села напротив, перекрывая ему обзор, и Лиам наконец увидел её лицо - усталое, с красными от бессонницы глазами. — Рей просил передать тебе кое-что перед... перед операцией.
Сердце Лиама дёрнулось, но он тут же взял себя в руки, сжав кулаки до боли.
— Мне ничего от него не нужно.
— Даже не хочешь узнать, где он сейчас? — Сара приоткрыла папку, и Лиам мельком увидел знакомый логотип университетской больницы - то самое место, где он в последний раз видел Рея живым.
Его пальцы сами потянулись к бумагам, но он резко одёрнул руку, словно боясь ожога.
— Если он хочет что-то сказать - пусть скажет сам. В лицо. Как взрослый человек.
— Он не может, — голос Сары дрогнул, и она быстро провела рукой по глазам. — Его прооперировали вчера. Экстренно.
Всё внутри Лиама вдруг замолчало. Даже дождь за окном будто стих, и только тиканье библиотечных часов отсчитывало секунды его новой реальности.
— Что... — он сглотнул ком в горле, внезапно осознав, что забыл, как дышать. — Как он?
Сара медленно покачала головой, и в этом движении было больше правды, чем в любых словах:
— Не знаю. Он запретил врачам сообщать кому-либо, даже тебе... — она потянулась к папке, открывая её полностью, — но я нашла его историю болезни. Думаю, ты должен это увидеть. Хотя бы ради...
Лиам схватил документы дрожащими руками. Медицинские термины сливались перед глазами в кроваво-красное пятно, но некоторые фразы выделялись, будто написанные огнём:
"Гипертрофическая кардиомиопатия... прогрессирующая форма... высокий риск внезапной остановки сердца... экстренная трансплантация..."
Где-то посередине страницы он увидел дату - операция была назначена ровно на следующий день после их ссоры. После того, как он отвернулся и ушёл.
— Он... знал? — голос Лиама звучал чужим, будто доносился из глубины туннеля. — Ещё тогда, когда я...
— Знал, — подтвердила Сара, и в её глазах Лиам прочитал то, чего так боялся - жалость. — Врачи сказали, шансы 50/50. Он не хотел, чтобы ты... чтобы ты видел.
Лиам резко встал, опрокидывая стул. Книги с грохотом посыпались на пол, разлетаясь веером страниц, как белые птицы.
— Где он сейчас? — его голос сорвался на крик, эхом разнёсшийся по тихой библиотеке.
Библиотекарь зашикала, но Лиам уже мчался к выходу, не слушая возгласов Сары. Он врезался в дверной косяк, но не почувствовал боли - только ледяное бешенство, разливающееся по венам. Дождь хлестал по лицу, смешиваясь с чем-то тёплым и солёным на щеках.
"Он должен был сказать! Я имел право знать!" — ярость пульсировала в висках, красной пеленой застилая зрение.
Но под ней, глубже, жило другое чувство - острый, режущий стыд.
"А если бы ты знал? Что бы изменилось? Ты бы остался? Или сбежал бы ещё быстрее, как всегда?"
Лиам остановился посреди улицы, внезапно осознав правду: Он злился не на Рея. Он злился на себя. За то, что не разглядел. За то, что не настоял. За то, что позволил ему уйти одному, как он всегда боялся, что все уходят одни.
Сара догнала его, хватая за рукав, её пальцы впивались в ткань, как когти.
— Ты не можешь просто ворваться в реанимацию! Они тебя не пустят!
— Посмотри на меня, — Лиам повернулся к ней, и в его глазах горело что-то дикое, нечеловеческое, — и скажи честно: кто остановит меня?
Она замялась, изучая его лицо, затем неожиданно улыбнулась - улыбкой человека, который слишком хорошо знает, что такое безнадёжность:
— Такси вон на той стороне. Я еду с тобой.
Лиам кивнул. Впервые за эту бесконечную неделю в его груди появилось что-то, отдалённо напоминающее надежду. Он сжал медицинскую карту в руке, ощущая, как бумага впитывает влагу от дождя и слёз.
"Держись, Рей. Я иду. На этот раз я не отвернусь."
Эти слова он повторял про себя, как молитву, пока такси мчалось по мокрым улицам, увозя его к тому, что он так отчаянно терял и, возможно, ещё мог найти.