Глава 8
Лиам сидел на подоконнике своей комнаты, поджав ноги, и наблюдал за тем, как первые тяжелые капли дождя оставляют темные следы на асфальте. В руке он сжимал мобильный телефон так крепко, что корпус устройства слегка трещал под давлением пальцев. На экране все еще горело последнее сообщение от Рея: "Срочно выходи во двор. Дело жизни!!!" — с тремя восклицательными знаками, что по Реевой шкале означало уровень важности между "нашел новую песню" и "конец света".
"Опять какая-то глупость" — подумал Лиам, но уголки его губ непроизвольно дрогнули, рисуя тень улыбки. После их примирения прошло всего две недели, но что-то между ними изменилось — стало... глубже, опаснее, как будто кто-то убрал невидимый барьер, который Лиам так тщательно выстраивал годами.
— Ну и где твой "дело жизни"? — пробурчал Лиам, выйдя во двор и оглядываясь по сторонам. Дождь усиливался с каждой секундой, превращаясь из легкой мороси в настоящий ливень. Холодные капли тут же начали просачиваться под воротник рубашки, заставляя его вздрогнуть.
Внезапно из-за угла раздался дикий вопль, и мокрый насквозь Рей выскочил ему навстречу, размахивая руками, как сумасшедший. Его каштановые волосы, обычно такие непослушные, теперь прилипли ко лбу и щекам, а футболка стала почти прозрачной от воды.
— Ты пришел! — он схватил Лиама за запястья, его пальцы были ледяными от дождя, но ладони — удивительно теплыми, живыми. — Танцуй со мной!
— Ты совсем спятил? — Лиам попытался вырваться, но Рей уже кружил его под потоками воды, смеясь тем самым заразительным смехом, который всегда заставлял Лиама забыть о всех своих правилах и запретах. — Мы промокнем!
— Уже промокли! — Рей запрокинул голову, подставляя лицо под дождь, и Лиам не мог оторвать взгляда от того, как капли стекают по его ресницам, по шее, исчезая под воротником мокрой футболки. — Разве это не прекрасно?
Лиам хотел возмутиться, сказать что-то резкое, но вдруг почувствовал странный импульс — необъяснимое желание отпустить все свои страхи, хотя бы на мгновение. Может быть, это был дождь, просочившийся под кожу и размывший все его защиты. Или Реев смех, заразительный, как самая прекрасная болезнь. Или просто... этот момент, когда все барьеры казались такими ненужными и искусственными.
Он сделал неожиданный шаг вперед, нарушая ритм их неуклюжего танца, и Рей пошатнулся, но Лиам уже подхватил его за талию, чувствуя под пальцами ребра и напряженные мышцы. Их лица оказались так близко, что Лиам мог сосчитать каждую каплю дождя на Реевых ресницах, увидеть мельчайшие золотистые крапинки в его карих глазах.
— Вот видишь, — прошептал Рей, его дыхание смешивалось с запахом дождя и чем-то еще, что было уникально Реевым, — ты тоже умеешь быть спонтанным.
"Только с тобой" — подумал Лиам, но не сказал вслух. Вместо этого он неожиданно для самого себя крутанул Рея в танце, заставив того взвизгнуть от неожиданности и схватиться за его плечи.
— Осторожно! — засмеялся Рей, его пальцы впились в мокрую ткань Лиамовой рубашки. — У меня же больное сердце, помнишь?
— Врешь, — Лиам притянул его ближе, пока их груди почти не соприкоснулись, чувствуя, как бьется это самое сердце — часто, но ровно, упрямо. — Оно крепче, чем у многих так называемых здоровых людей.
Дождь лил как из ведра, они оба промокли до нитки, но Лиам впервые за долгие годы чувствовал себя... по-настоящему живым. Реевы руки на его плечах, их синхронное дыхание, этот безумный танец посреди ливня — все это казалось важнее любых разумных доводов, всех его страхов и сомнений.
— Лиам, — вдруг серьезно сказал Рей, остановившись. Его глаза в сером свете дождя казались почти прозрачными, бездонными. — Я...
Громкий раскат грома, казалось, разорвал небо над ними, прервав его слова. Они вздрогнули, затем одновременно рассмеялись — нервно, с облегчением.
— Нам надо срочно спасаться, — Лиам инстинктивно потянул Рея к подъезду, но тот сопротивлялся, как капризный ребенок.
— Подожди! — Рей вытащил из кармана мокрый насквозь телефон, который чудом еще работал. — Надо запечатлеть этот момент!
— Ты его утопишь! — возмутился Лиам, но уже не пытался остановить.
Рей притянул его ближе одной рукой, другой поднял телефон и сделал селфи — два мокрых, смеющихся идиота посреди потопа. Лиам, обычно ненавидевший фотографии и всякое публичное проявление чувств, на этот раз даже не сопротивлялся, а наоборот, прижался щекой к мокрым Реевым волосам.
"Пусть останется память" — мелькнуло у него в голове, и это "останется" вдруг сжало ему горло ледяным обручем. Он резко отвернулся, надеясь, что дождь скроет блеск в его глазах.
— Давай уже, — резко сказал он, снова потянув Рея за собой. — Я не хочу, чтобы ты заболел. Ты и так...
Он не договорил, но Рей понял. Всегда понимал.
В подъезде они остановились, тяжело дыша, оставляя за собой мокрый след. Вода с них текла ручьями, образуя на полу причудливые лужицы. Рей вдруг чихнул, затем снова рассмеялся — звонко, беззаботно.
— Сто процентов заболею. Но оно того стоило.
Лиам смотрел, как капли дождя стекают по Рееву лицу, как его мокрая футболка прилипла к телу, очерчивая каждую косточку, каждую впадинку. И вдруг осознал, что хочет запомнить этот образ навсегда — несовершенный, мокрый, такой живой и настоящий. Не картинку из журнала, а вот этого настоящего Рея, с его смешной мокрой челкой и дрожащими от холода губами.
— Идиот, — сказал он, но в его голосе не было ни капли раздражения, только какая-то новая, незнакомая нежность.
Рей ухмыльнулся своей самой бесстыжей ухмылкой, от которой у Лиама всегда замирало сердце.
— Твой идиот.
И самое странное было то, что в этот момент Лиам почти... почти мог в это поверить. Почти был готов рискнуть. Почти.