Глава 2
Ариатар
— Вот это концовочка, — ошарашено бормотал некромант-полукровка, наворачивая уже пятый круг вокруг кресел, где сидел, хмурясь с каждой минутой все больше и больше, глава Академии Некромантии. Он, в отличие от меня, как раз был тем, кто поддерживал монолог черного дракона, который длинными шагами мерил пространство, не в силах усидеть на месте, — Вот это развязочка... Господин директор, а вы уверены, что это тот самый кинжал? Может ошибочка вышла? Тетушка Ниэль никогда бы не смогла убить воспитанницу собственного сына... Хрыд, да это звучит бредово даже в моем исполнении!
— Оружия из обсидиана не так уж и много в нашем мире, а ритуального так и подавно, — слегка качнул головой золотой дракон, смотря куда-то в одну точку, — Я слишком хорошо помню этот кинжал. К тому же, Ариатар узнал руку Танориона. Это, несомненно, оружие Хелли.
Вместо ответа я лишь сильнее сжал пальцами каменный подоконник, чувствуя, что он вот-вот не выдержит напора и просто рассыплется каменной крошкой, оседая на пол. Слишком уж сильны были эмоции внутри меня — намного сильнее тех, что я испытал, узнав о гибели своей воспитанницы.
Да, я, безусловно, узнал руку старшего брата, именно он если и не полностью, то все же частично участвовал в создании ритуального кинжала, что я лично вытащил из груди Саминэ. И сейчас оружие лежало передо мной, на подоконнике, и в то, что им могла воспользоваться моя собственная мать, я просто не верил. Я не мог допустить даже мысли об этом!
Меня медленно пожирала глухая ярость от догадки, что кто-то, возможно, хотел ее подставить. Или же...
— Что случилось с этим кинжалом, Сешꞌъяр? — негромко спросил, обращаясь к дракону, смотря на него через отражение в мутном от дождя стекле. Я пытался оставаться спокойным настолько, насколько это было возможно, но гнев и злость все равно проявляли себя, растекаясь алым цветом на узоре в моих глазах, — Где он был все это время?
— Насколько я помню, он был утерян во время последней битвы в замке Эрратиана, — произнес Глава Гильдии, постукивая длинными сухими пальцами по подлокотнику, — Ниэль лично вонзила его в сердце вампира, а Хантар де Шан отсек ему голову сатаром по ее просьбе. Тело сожгли вместе с замком и остальными трупами — кинжал никто не потрудился забрать. И о нем было ничего не известно... до сей поры.
— Но тогда, если вспомнить, кем является девочка, с которой я поневоле оказался связан каким-то чудным образом, — полукровка остановился между кресел около столика и поставил челку дыбом с помощью пятерни, — Выходит, что это...
— Месть, — холодно улыбнулся я, сжимая кулаки, легко разгадав истинный замысел вампиров, — Мою мать не пытаются подставить, и Саминэ с ними никак не связана. Вампиры охотились за ней, а увидев меня рядом, просто воспользовались случаем. Этот кинжал — пламенный привет принцессе Селениэль от потомков Эрратиана.
— Очешуеть, какой милый приветик! — присвистнул черный дракон, усаживаясь прямо на пол, и ошарашено почесывая затылок, — И что теперь с этим делать? Не передавать же ей, в самом деле, этот самый привет? Зная добрую тетушку, она ж лично наведается в Хейтан, начистит морду нынешнему Повелителю и перевернет всю страну в поисках того, кто решился на подобное!
— Кейн прав, — негромко заметил Сешꞌъяр, смотря на меня через оконное отражение, — Думаю, у Ниэль итак хватает поводов для беспокойства, особенно в свете последних... событий.
Саркастичный хмык я сдержал. Для всех присутствующих было и без продолжения понятно, какие события имел ввиду золотой дракон. Он никогда не расспрашивал подробностей о том, что на самом деле произошло в Сайтаншессе, а следом и в Гильдии Игроков, хотя возможностей для этого было предостаточно. Обо всем знал и Ри, и Аэрис, которую мой брат вместе со своей невестой привез сюда. К тому же, при желании Сешꞌъяр мог расспросить и мою мать лично, но... Он не стал.
Или не хотел. Не смотря на все произошедшие с ним изменения, он все еще не мог принять то, что случилось с его Равной. И это было его право.
Но, так или иначе, золотой ящер действительно был прав — моей матери явно не стоит знать, что происходит здесь и сейчас. Саминэ жива, на меня покушений не было совершено, а о будущей сохранности Повелительницы Сайтаншесса сможет позаботиться мой отец... Только он сможет сделать это совершенно незаметно.
Вот только...
— Может я дурак, конечно, — негромко протянул черный дракон, рассеяно постукивая пальцами по подбородку, — Но чёт тут не сходится, ребятушечки. Если нашу маленькую и всеми любимую клыкастую заразку убили ненадолго в качестве привета... То какого ж упыря за ней охотились сто лет подряд? За это время можно было кучу других способов найти, чтобы покапать тётушке на нервы! Если они просто воспользовались случаем, тогда выходит, что...
— Они придут за ней снова, — глухо произнес я, практически не замечая, как когти боевой ипостаси царапают каменный подоконник, — Произошедшее сегодня всего лишь начало.
— Имеет место быть, что это были разные вампиры, — отрицательно качнул головой Сешꞌъяр, взмахом руки развеивая клубившуюся на полу Тьму, что непроизвольно и пока еще не в полной мере вышла из-под моего контроля, — Мы не знаем, действительно ли за Саминой и ее дочерью охотились представители именно клыкастой расы. И, пока мы в этом не удостоверимся, делать какие-то выводы просто бессмысленно.
— Нет, — неожиданно хрипло выдохнул Кейн, согнувшись пополам, рукой сжимая горло и с явным с трудом пытаясь дышать, — Кажется, мы узнаем об этом именно сейчас! Вот же ж... гадство!
Я резко обернулся, лишь отстраненно понимая, что могло означать его подобное поведение, но доподлинно выяснить это не успел — дверь, ведущая в лабораторию, распахнулась с негромким скрипом.
На пороге стояла бледная Эльсами.
Она была такой же, как и раньше: красивой, спокойной (даже слишком, пожалуй), с неповторимым ласковым, теплым взглядом золотисто-карих глаз. Она выглядела так, словно ничего и не произошло, лишь несколько рваных разрезов на ее платье, да засохшая на ее руках кровь твердили о том, что не далее, как пару часов назад, девушка действительно была мертва.
В это уже почти не верилось.
Почти...
— Ты маленькая упырева девчонка!! — почему-то внезапно взбеленившийся некромант подскочил к вампирке и, схватив ту за плечи, пока она не успела опомниться, хорошенько ее встряхнул, — Ты совсем с дуба спрыгнула?! Как ты посмела дать себя убить?! Тебя что, защищаться не учили? Да я ж лично тебя тренировал, ты даже мой чешуйчатый зад надрать умудрилась! А тут вдруг что учудила, я тебя спрашиваю, клыкастое ты безобразие?! Мало того, что себя дала прикончить, так еще и меня на тот свет чуть не утянула! Я же с тобой связан, треклятое ты очарование, связан, понимаешь ты это или нет?!
По мере того, как Кейн едва ли не истерично, но в собственной уже даже не ехидной, а более чем язвительной манере высказывал все то, что у него накопилось на душе, переволновавшись как за себя, так и за нее, глаза Саминэ постепенно все больше и больше наполнялись слезами. Она не сопротивлялась, лишь только испуганно замерла, когда черный дракон тряс ее за плечи, все сильнее и сильнее повышая тон. И когда его голос в какой-то момент сорвался, едва не перейдя на крик, я решил вмешаться, на несколько мгновений опередив Сешꞌъяра.
Всего одного моего слова, брошенного холодным, спокойным тоном хватило, чтобы некромант подавился воздухом, который набирал в грудь для следующей своей тирады:
— Кейн.
И в этот же миг Эльсами, моргнув, медленно перевела взгляд на меня из-за плеча дракона-полукровки.
Я ждал этого момента.
Ждал, когда снова смогу посмотреть в эти теплые и полные привычно-немого укора глаза, но, признаваясь самому себе, еще больше я боялся того момента, когда это произойдет. В глубине своей души я действительно боялся, боялся как никогда раньше, что Саминэ теперь никогда не взглянет на меня так же, как это делала раньше и как умела делать только она одна. Более того, она вполне могла вообще не захотеть смотреть в мою сторону. И я готов был принять подобный факт, не смея осуждать девушку даже в мыслях. Я заслужил подобное — в том, что произошло с ней сегодня ночью, был виноват лишь я один и никто более. Ненавидеть меня теперь она была в полном праве. И все же...
Этого не произошло.
В ту же секунду, как только мой взгляд встретился с глазами молодой вампирки, наполненными чистыми слезами, она всхлипнула и, наконец-то разревевшись окончательно, бросилась ко мне, даже не заметив, что ее удерживал на месте черный дракон.
По полу лаборатории скользнула лишь размытая тень, но я успел схватить девчонку до того, как она сбила меня с ног и впечатала спиной в простенок между окнами — в отличие от нее, мои силы восстановились еще далеко не полностью. Я сумел устоять на ногах, полностью осознавая, что больше ни за что и никогда не причиню ей ни малейшего вреда... Ни по собственной воле, ни под влиянием обстоятельств, ни в угоду собственным желаниям и интересам.
Никогда.
Только ее смерть показала, насколько на самом деле мне дорога эта маленькая, упрямая и вечно плаксивая девчонка...
— Тшш... — тихо прошептал, крепко, практически до хруста костей, прижимая плачущую навзрыд девушку к себе, желая обнять еще сильнее, и в то же время боясь причинить ей боль, — Все хорошо, Эльсами. Все закончилось...
Вместо ответа она зарыдала практически на грани истерики, сильно впиваясь в мою спину серебряными ногтями. Но на боль мне было откровенно плевать — вместо нее в душе разлилось ни с чем не сравнимое облегчение.
От того, что она действительно жива, от того, что оказалась истинным вампиром, от того, что она бросилась именно ко мне... и просто от того, что она была сейчас рядом.
Кажется, большего мне было не нужно. Меня даже не волновал тот факт, что рыдала все это время Саминэ беззвучно — похоже, что и на этот раз голос к ней так и не вернулся.
— Все хорошо, котенок, — негромко произнес, гладя девушку по волосам, прикрыв глаза и нежно обнимая. Все остальное незаметно отошло на задний план, я даже несколько забыл о том, что в полутемном помещении лаборатории находились не только мы одни, — Все действительно закончилось. Тебе ничего не угрожает, ты уже дома, в безопасности, слышишь? Ты мне веришь, Эльсами?
Внезапно замерев, наследница пропавшего рода сжала пальцами мою куртку и невыносимо медленно подняла заплаканное лицо, всматриваясь в мои глаза. Я бы отдал все, чтобы узнать, о чем она думала в тот момент, но и лезть сейчас в ее сознание не собирался. Итак уже допустил слишком много ошибок, одна из которых едва не стала фатальной для моей воспитанницы.
— Я не лгу, — едва заметно качнул головой, пальцами стирая ее слезы с мокрых, покрасневших щек, — Ты дома... Я больше никогда и никуда тебя не отпущу, как бы ты не сопротивлялась. С тобой больше ничего не случится, клянусь...
— Ари, нет! — вдруг рыкнул Сешꞌъяр, но закончить высшую клятву мне помешал не он, а испуганный взгляд моей подопечной. Вдобавок, успев сообразить, что я собираюсь сказать, она впилась одной рукой мне в предплечье, вонзив ногти, а второй проворно прикрыла мой рот своей ладошкой, отчаянно мотая головой. В ее глазах стоял неподдельный страх...
Магия, взметнувшаяся было в воздухе, мгновенно растворилась, оставшись легким покалыванием на кончиках пальцев, и наступила тишина, которую можно было потрогать руками.
От охватившего его напряжения и волнения из глаз черного дракона, нервно сжимающего и разжимающего кулаки, едва не сыпались искры. Я лишь усмехнулся — похоже, что присутствующие знали все о подобных магических клятвах и их последствиях.
Слегка наклонившись, обнимая явно напуганную девчонку одной рукой, кончиком пальца проследил изящный изгиб ее брови и слегка насмешливо уточнил:
— Ты уверена, Эльсами?
То, с какой скоростью она закивала в ответ, не оставило у меня сомнений, что эта упырева девчонка и вправду вернулась в наш мир, как всегда оставшись верной самой себе.
Что не могло меня не радовать.
— Тогда больше никогда не пугай меня так, — укоризненно произнес и, не дожидаясь ответа, вновь прижал девчонку к себе. И, что удивительно, но замерев на секунду, она снова меня обняла, все так же сильно, спрятав лицо на моей груди, но, кажется, на сей раз не собираясь давать волю слезам. Коснувшись губами ее волос, я так и замер, уже не закрывая глаз, прислушиваясь к тому, как негромко, но взволнованно бьется ее сердечко.
Живое.
И я не знал, каких богов и Хранителей мне стоит благодарить за этот подарок.
— Я, пожалуй, пойду, — поднялся с кресла директор Академии Некромантии, который, как мне показалось, почувствовал себя лишним, — Де Арк уже наверняка на том самом месте, думаю, скоро мы получим ответы на все интересующие меня вопросы. Ариатар, будь добр, свяжись с Танорионом — необходимо предупредить вашего отца о возможных будущих событиях. Об остальном поговорим потом. Кейн, ты идешь?
— Да счаз! — огрызнулся черноволосый некромант, плюхаясь в освободившееся кресло, — Я теперь от этой девчонки ни на шаг не отойду! Мне мой чешуйчатый хвост дорог как память, знаете ли... И вообще, вот возьму и перееду сюда, в эту комнату на ПМЖ!
— Это будет разумным решением, — даже не задумываясь, отозвался Глава Гильдии и, кивнув в ответ на мой взгляд, ушел не прощаясь. В лаборатории вновь повисла тишина, нарушаемая лишь негромким потрескиванием дров в очаге — дождь за окном, наконец-то, закончился.
— Ты уверен? — спросил, стараясь говорить тише, но при звуках моего голоса Эльсами все равно ощутимо вздрогнула, заставив меня успокаивающим жестом провести ладонью по чуть вздрагивающей спине — этот испуганный котенок все никак не мог прийти в себя. И я подозревал, что продлиться это еще долго, как и был уверен в том, что об привычных усмешках на некоторое время можно смело забыть.
Ее смерть была не поводом для насмешек. Даже для меня.
— Ясен пень! — фыркнул Кейн, откидываясь на спинку, закидывая ноги на один из подлокотников и с отвращением почесывая корку спекшейся крови на собственной шее, — Мне повторение вчерашнего со-о-овсем не улыбается, и даже не подмигивает ни разу. Кстати, полотенце выделите бедному покалеченному дракону, мне бы отмыться не помешало, что ли?.. И не мне одному.
— Действительно, — хмыкнул и, мягко отстранив от себя Саминэ, обхватил ее лицо ладонями, пальцами стирая остатки слез с ее щек, — Тебе нужно привести себя в порядок, Эльсами.
Но вместо ответа вампиренок упрямо мотнула головой, прикусив нижнюю губу, и вновь обхватила меня руками, пряча свое лицо на моем плече. Похоже, что уходить куда-либо от меня даже на расстояние шага она просто боялась. Что ж, ничего против этого я не имел даже в ближайшем обозримом будущем. У Саминэ есть пара дней, чтобы прийти в себя и вновь, как когда-то, перестать бояться каждого шороха и звука. И думаю, на сей раз на подобное уйдет гораздо меньше времени.
— Хорошо, — тихо усмехнулся, обнимая девушку и, наклонившись, легко подхватил ее на руки. Дождавшись, пока она поймает мой взгляд, добавил, — Но только в этот раз.
Согласно кивнув, жрица Латимиры, сейчас больше похожая на маленького ребенка, которому привиделся кошмарный сон, обняла меня за шею, снова торопливо пряча свое лицо. Легко и практически привычно удерживая девушку на весу, я дошел до Кейна и, опустившись в соседнее с ним кресло, устроил Саминэ у себя на коленях. Не обращая внимания на проницательно-внимательный взгляд дракона, который именно сейчас почему-то решил воззвать к своей второй сущности, снял с девушки туфли и, отбросив их, откинулся на спинку. И только после того, как машинальным жестом окутал босые ноги Эльсами теплым воздухом, встретился глазами с черным ящером.
Да уж, наш дорогой шизофреник как всегда оказался прав — добраться до бассейна с горячей водой не помешало бы всем троим...
— Кто это сделал? — тихий вопрос некроманта прозвучал слишком громко в наступившей тишине. Настолько, что девчушка снова вздрогнула, но в этот раз уже гораздо сильнее, и практически вжалась в мою грудь, наверняка расслышав и следующие слова, — Кто едва не убил нас обоих, Эльсами?
— Кейн, — вместо своей воспитанницы ответил я сам, но увидев отсутствие реакции на равнодушном лице дракона, изменил свое обращение к этому представителю чешуйчатой расы, — Эльрон... Сейчас не самое подходящее время для выяснения событий прошлой ночи.
— Нет, — в том же тоне, с таким же равнодушием бросил дракон, на дне глаз которого едва заметно танцевало зеленое пламя, в то время как взгляд его ни на миг не отрывался от сжавшейся на моих коленях в комок Саминэ, — Я хочу знать.
— Я сказал нет, — бросил ледяным тоном, мгновенно возведя защиту вокруг своей воспитанницы, чтобы настырный ящер не мог проникнуть в ее мысли, еще больше бередя свежие душевные раны, — Не сегодня.
На несколько мгновений воцарилась гробовая тишина... И лишь по прошествии нескольких долгих минут, в течение которых Эльсами под пристальным взглядом тронувшегося умом полукровки все так же вжималась в меня, судорожно вцепившись в мягкую ткань куртки, по лицу черного дракона скользнула улыбка, наполненная легким оттенком сумасшествия. Он откинулся на спинку и довольно протянул:
— Твои щиты мне теперь не помеха, демон... Мы с ней связаны. Я уже узнал все, что хотел.
— Связь не дает тебе никакого права лезть в ее голову без разрешения, — предупредил, слегка сузив глаза, намекая некроманту о том, чего делать впредь ему больше не стоило. Однако на сей раз мое предупреждение не возымело никакого эффекта. Дракон только насмешливо вскинул брови:
— А это уже нам решать.
— Кейн.
— Ари? — иронично переспросил некромант, слегка усмехнувшись одними губами.
— Не стоит.
— Почему нет?
— Если еще раз ты...
— И что тогда, демон?
— Ты действительно хочешь это узнать?
— Почему нет?
— В таком случае...
Договорить фразу, не предвещающую ничего хорошего, я не успел. Да и напряженная обстановка вокруг не успела раскалиться до предела — раздался неожиданный резкий звук, оглушивший меня на мгновение и ударивший по нервам. Вместе с этим легкие неприятно обожгло горячим воздухом, на смену которому внезапно пришла ночная прохлада, смешанная с характерным, приторно-сладким запахом магии Смерти и горечью кладбищенской полыни...
Вокруг кресел, по полу лаборатории стелился изумрудно-зеленый туман, змеясь и собираясь в клубки, из которых вырывались жгуты и щупальца, опадая и оставляя после себя растения с тонкими резными листьями и длинными фиолетовыми цветками. Они росли и расцветали прямо на глазах, один за другим, пробиваясь через каменную кладку пола, тянулись вверх и счет их за короткий промежуток времени пошел уже на десятки.
Внутри предупреждающе вскинулся и заворчал хищник, предчувствующий опасность и, вторя ему, за распахнувшимися от порыва ледяного ветра окнами в предрассветной мгле раздался многоголосный вой невесть от чего пробудившейся нежити. Лаборатория заполнилась резковатым запахом цветущего аконита, любимейшего растения некромантов, являющегося символом академии... И к нему практически сразу добавился легкий запах гниения и тлена — на высоких стенах, вспарывая их, разрастались, ползли и цвели на ходу ядовитые черные лианы.
Во всей комнате, как и далеко за ее пределами, в соседних помещениях и коридорах медленно распространялась и заполняла собой все пространство власть и сила самой Хранительницы Душ.
Или же?..
Я перевел взгляд на свою воспитанницу, которая все еще продолжала сидеть на моих коленях. Она уже не прижималась к моей груди, нет. Она сидела прямо, сохраняя идеальную осанку, ее руки были аккуратно сложены на коленях, голова чуть склонена на бок. А в глазах — пустота.
Хотя, пожалуй, и на этот раз я пытался солгать самому себе.
В ее привычных глазах золотисто-карего цвета была не просто пустота — это была белая мгла, за которой скрывался ярко пылающий некромантский огонь... И больше ничего. Ни капли осмысленности, чувств, эмоций — маленький вампиренок себе уже не принадлежала, ее полностью на какое-то время поглотила чистая стихия Смерти. И, как подтверждение этому факту, на ее лбу сиял, мягко переливаясь, изумрудно-зеленый узор, тонкие, изящные линии которого заключали в себя узкий каплевидный изумруд, самый чистый из тех, что мне приходилось видеть за всю свою жизнь. Драгоценный камень мерцал, затягивая в свою глубину, выдавая свою артефактную сущность...
Пожалуй, даже не так. Это был далеко не артефакт — присмотревшись внимательнее, вдохнув полной грудью исходящие от него волны, характерные лишь для одной стихии, я догадался, что сам изумруд был соткан из чистой магии Смерти самой Гекатой.
Это был ее подарок.
Хранительница Душ отметила мою воспитанницу собственной рукой, дав ей силу, которую не смог бы получить ни один вампир, побывавший на ее месте, оказавшийся на непродолжительный срок на Грани после того, как душа покинула мертвое тело.
Чем же Эльсами заслужила такую честь?
Неожиданно тихое, но слегка истеричное 'хи-хи' заставило меня отбросить свои мысли и повернуться в ту сторону, откуда раздался звук, совершенно не подходящий к ситуации. И издавал его, как ни странно, все тот же полукровка, лишний раз подтверждая догадки Рика относительно его слегка нездорового мозга. Теперь я понимал бывшего упыря, как никогда раньше: на данный момент Кейн сидел в кресле, смотря на свою ладонь и тихо, с легким оттенком истерики хихикал.
Мне понадобилось несколько минут, чтобы сообразить, что же его настолько развеселило.
На его ладони медленно, но верно проступала графитово-черная чешуя...
Спонтанный выброс силы Саминэ спровоцировал черного дракона на оборот, который уже не поддавался контролю. И, возможно, если раньше полукровка и имел какие-то шансы противостоять этому, то дальнейшие события начисто лишили его малейшей возможности хоть как-то владеть собой.
Девушка невероятно медленно повернула голову в его сторону, встала с моих колен и, протянув руку, медленно сжала пальцы в кулак, чтобы затем повернуть кисть. На миг мне послышался тихий щелчок, и Кейн, не сдержав громкого вскрика, выгнулся прямо в кресле под неестественным углом. На его пальцах проступили когти, а глаза, как я успел заметить, расчертил вертикальный зрачок, резко выделившийся на фоне темно-золотистой радужки.
Видя все это, я остался сидеть в кресле, на мгновение устало прикрыв глаза. Я понимал, что происходило с Саминэ в данный момент. Сейчас в этом теле от моей воспитанницы не осталось ничего: ни эмоций, ни мыслей, ни толики разума. Вместо них была только магия смерти, сила самой Гекаты, и ей казалось неправильным, что та же сила была заперта внутри человеческой оболочки, что носила имя Эльрон Кейн...
И она хотела это исправить.
Вот только не учла она, что будь Кейн чистокровным драконом, принудительный оборот не причинил бы ему ни малейшего вреда. Но он был полукровкой, к тому же, не признающим свою истинную сущность. Он боролся с ней всегда, продолжал и сейчас, принося тем самым себе еще большую боль. Из последних сил он сопротивлялся обороту, вот только, кто он такой, чтобы противостоять воле самой Хранительницы Душ?
Я знаю только одного... хм... человека, который легко мог бы поспорить с нашими богами на любую интересующую их тему. И находилась она сейчас за сотни лиг отсюда.
И потому успокаивать разбушевавшуюся стихию придется отнюдь не где-то до сих пор шатающемуся Рику.
Открыв глаза, я неслышно усмехнулся и негромко позвал:
— Эльсами.
Жрица Латимиры в этот раз обернулась резко, но руку не опустила. Склонив голову на бок, она вновь повернула кисть так, что мне послышался щелчок... и ничего не произошло.
Уже открыто усмехнувшись, я медленно встал, заметив тень недовольства в глазах вампирки, покрытых тонкой пеленой сырой стихии. Отблеск этого чувства в следующий момент, которое легко могло обратиться в гнев, вот только...
Я знал, что делаю.
Резко вздернув подбородок, возвращая голову в первоначальное положение, Эльсами взмахнула рукой... и вновь ничего не произошло. Да, сила внутри меня всколыхнулась, отвечая на призыв, но не более того. Власть Гекаты надо мной была далеко не безгранична.
Да, в какой-то мере я, как и моя сестра, унаследовал дар своей матери, на протяжении всей моей жизни увеличивающийся, как и мой резерв, но все же высот самой Хеллианы Валанди мне не суждено было достичь никогда. Убивая других и находясь сам на Грани между жизнью и смертью множество раз, возможно, когда-нибудь я и смог бы с ней сравниться. Если бы ни одно 'но'.
Я был лунным эльфом. И в тоже время я был демоном. Обе части меня были уравновешены, но человеческая сущность Кейна была многим слабее его истинной природы. Магии, что называлась некромантией — ведь именно она создала оболочку и дала душу драконам, носящим черный цвет на чешуе.
А что до меня... Тьма и магия Смерти боролись во мне с первого дня моего рождения, но никто из них так и не смог одолеть друг друга. И, как бы странно это не звучало, но сила двух богинь решила взаимодействовать друг с другом, нежели пытаться отстоять главенствующее право. Естественно, мое мнение имело далеко не последнее значение в этой борьбе, а полностью 'примирить' и научить стихии взаимодействовать мне помогли родители.
Похоже, что для меня пришло время вернуть долг. Хоть и не им лично.
Безусловно, Кейну пошло бы на пользу принять свою истинную сущность, как и советовал Сешꞌъяр. Но сейчас для этого было ни время и ни место.
Я догадывался, что связь Саминэ с черным ящером еще даст о себе знать, и вправит, наконец-то, мозги полукровки, раз и навсегда завершив его бесполезное сражение с самим собой. Но, по моему скромному мнению, сегодня явно не тот день для столь... знаменательного события.
Да и Эльсами очнувшись и узнав, что натворила, еще и в этом будет винить себя до конца жизни. Как и я в глубине души буду обвинять себя за то, что позволил ей это сделать.
— У тебя нет власти надо мной, маленький вампиренок, — сделав шаг и взяв за подбородок застывшую девушку, я откровенно усмехнулся, — Ни в этот раз.
Окинув мое лицо равнодушным взглядом, моя воспитанница непривычно зло сузила глаза и... улыбнулась.
Я не мог ни узнать эту улыбку, не смотря на то, что не видел ее очень давно. И, улыбнувшись в ответ, опустил руку, чтобы нажать большим пальцем чувствительную точку на шее Эльсами. Миг — и девчонка, потеряв сознание, рухнула в мои заботливо подставленные руки.
Ни в этот раз, Геката. Мы обязательно поговорим с тобой... но позже.
— Какого пьяного волкодлака здесь происходит, хотел бы я знать?! — неожиданно раздался полный гнева и в тоже время недоумения вопль со стороны открытой двери в лабораторию. Мысленно поморщившись от звона, воцарившегося в ушах, я все же не удивился яростному тону внезапного гостя: на данный момент лаборатория представляла собой ну просто-таки сюрреалистическую картину, подходящую разве что под описание старой мрачной сказки...
В воздухе витал запах смерти, пропитавший собой не только окружающее пространство, но и обстановку, стены и даже одежду. Прямо из пола росли и цвели цветки аконита, благоухая терпким, характерным ароматом. Вспоровшие каменную кладку ядовитые лианы, что расползлись по стенам и полу, по столам и свисая со шкафов и подоконников, украшая их своими опасными цветами, распространяя вокруг смердящую вонь гниения и тлена. Одно из кресел занимал некромант, покрытый засохшей кровью, хрипящий и часто дыхания и, находясь в полусознательном состоянии, он явно не размышлял о смысле бытия. И вдобавок ко всему, посреди большого помещения стоял демон в окровавленной одежде, удерживающий на руках хрупкую девушку в разорванном платье, покрытом бурыми пятнами крови...
Да уж.
Рик появился как всегда вовремя.
* * *
До рассвета оставалось множество долгих, томительных минут. Первые лучи восходящего солнца еще не показались из-за горизонта, но и без них в пустующей лаборатории уже было достаточно светло. Словно чернильные кляксы, на небе остались черные грозовые тучи, и только из-за них помещение было погружено в полумрак.
Но, даже не смотря на все признаки наступающего утра, в комнате общежития Академии Некромантии, что делили сразу несколько более чем необычных и странных нелюдей, никто до сих пор и не думал о сне.
Никто, кроме одной маленькой, упрямой девчонки, которая, похоже, невольно решила и дальше окутывать себя ореолом тайн и обширным списком скрытых способностей и талантов.
Но даже ее сон был вынужденной... кхм, мерой. Не лиши я Эльсами сознания, бог весть знает что она могла еще натворить, не имея даже малейшего представления о том, как управлять внезапно свалившейся на нее силой.
Кстати, о богах и о силах.
— Для чего она ей? — негромко спросил, не отрывая взгляда от окна, за которым стелился густой, вязкий туман, лишающий возможности рассмотреть что-либо на расстоянии вытянутой руки. Я знал, что мой вопрос не останется без ответа на этот раз.
— Ты всегда предчувствовал мое появление заранее, — раздался тихий, хрустальный смешок, — Здравствуй, Ари...
— Не могу сказать, что рад встрече, — слегка хмыкнул, отвернувшись от окна и, подперев щеку кулаком, посмотрев на неожиданную гостью, посетившую мою скромную обитель в столь ранний час, лениво произнес, — Пожалуй, я повторю свой вопрос: для чего Саминэ нужна эта сила?
— Ты и твоя семья всегда отличалась отсутствием страха перед Хранителями, — женщина, появившаяся из ниоткуда и сидящая в кресле напротив, улыбнулась одними губами. От этой улыбки на лице, полном холодной, неживой красоты, многим стало бы не по себе...
Вот только какой сейчас мне был прок бояться ту, что защищала меня и мою сестру еще задолго до нашего рождения? Не сдержавшись, я все же улыбнулся, склонив голову в знак приветствия:
— Хранители не сделали ровным счетом ничего, чтобы заслужить страх или уважение к себе... Кроме некоторых. Приветствую, Геката. Чем я заслужил честь лицезреть саму Хранительницу Душ?
— Где же мне быть, несносный ребенок, как не в стенах академии, чьи студенты служат мне одной? — вскинула тонкие брови богиня, легко откидываясь на спинку кресла, — К тому же, мне показалось, что у тебя есть, что спросить.
— Несомненно, — кивнул, прислушиваясь к далеким звукам, доносящимся из ванной.
В то время как Эльсами глубоким сном спала на моей кровати, с трудом очухавшийся черный дракон все же решил привести себя в порядок, в чем ему, как ни странно, старательно помогал наконец-то вернувшийся эльфийский полукровка. И у меня сложилось вполне обоснованное подозрение, что переварив внезапно свалившуюся на него информацию, бывший упырь не столь помогал Кейну отмыться от крови, сколь пытался его утопить...
Вот только почему именно наш милый шизофреник стал для него способом выпустить накопившиеся эмоции, осталось для меня загадкой. Впрочем, Рик всегда недолюбливал именно этого представителя чешуйчатой братии.
— Рада видеть, что мои дети живут в мире и согласии в столь милой обстановке, — тихо рассмеялась Геката. Ей не нужно было оглядываться или же прислушиваться для того, дабы узнать, что происходит, и что здесь случилось еще до ее появления. Тем более что некоторые события оказались именно на ее совести, если, конечно, таковая вообще имелась когда-либо у богов, — Ну-ну, Ари. Не стоит обвинять меня во всех смертных грехах.
— Не во всех, — усмехнулся, вновь подпирая щеку, — Лишь в одном. Зачем ты наделила Эльсами этой силой? Моей подопечной хватает проблем и без нее. Она не сможет ее контролировать.
— Наделила? — изогнула брови женщина и мягко улыбнулась, от чего против воли по спине скользнул липкий холодок, — Хранители не имеют права давать силу смертным просто так, тем более той, что отдана в служение кому-то другому из нас.
— Неужели Латимира будет против? — саркастично поинтересовался, спокойно смотря в пустые глаза, привычно пытаясь отыскать в них хоть каплю эмоций, что могли бы таиться в холодном зеленном цвете некромантского пламени.
— Боюсь, что да, — согласилась Геката, слегка наклонив голову, от чего прядь ее иссиня-черных волос упала на грудь, прикрытую тонкой тканью темного плаща, скрывавшего фигуру своей обладательницы, — Это всего лишь подарок моей маленькой гостье. Моя сила дана ей для защиты, не для повседневного пользования. Мне... понравилось ее общество.
— Расположение Хранительницы Душ опасно для жизни, мне ли это не знать? — вскинул брови, не скрывая своего удивления, — Если со стороны оной опасности исходить не будет, то другим богам вряд ли это придется по вкусу.
— О, за это можешь не волноваться, — негромко рассмеялась женщина и от этого смеха ядовитые лианы, которые никто не потрудился убрать, вновь ускорили свой рост, распространяя вокруг свой тошнотворный аромат тлена. Если их и перебивал запах цветущего аконита, что тянул цветы к своей полноправной хозяйке, то ненамного, — У этой маленькой девочки надежный покровитель.
— Неужели речь снова идет о неком Авалоне? — невольно прищурился, осознавая, насколько неприятным оказалось для меня подобное известие, — Сначала он отдал Трактат, теперь взял ее под опеку... Какой прок создателю Хранителей от защиты простой вампирки? Какова его настоящая цель?
— Ты можешь не бояться несуществующей расплаты за это, Ариатар сейт Хаэл, — спокойно откликнулась Геката, устремляя туманный взор в сторону окна, — Авалон — единственный из Древних, от которого не стоит ждать подвоха. Его помыслы чисты.
— А деяния невинны? — иронично усмехнулся, закидывая ногу на ногу, — Благими намерениями вымощена дорога к Дарку в Бездну.
— Возможно, — богиня слегка пожала хрупкими плечами, при этом лицо ее стало куда задумчивее, чем раньше, — Авалон весьма неплохо играет в шахматы, как оказалось... Этой ночью он не позволил вашим врагам завершить черный ритуал.
— Тот, в котором принимала участие Эльсами? — нахмурившись, я поставил обе ноги на пол и подался вперед, — Какую цель преследовали, принося ее в жертву?
Многозначительная улыбка богини дала мне понять, что я задаю слишком много вопросов... на которые она не даст ответ. Не может или не имеет права — не имеет значения. Хранители, подобно драконам, всегда говорили лишь загадками и намеками, и такая игра могла продолжаться вечно. И я вполне мог бы принять участие в этом занимательнейшем развлечении... если бы на кону не стояла жизнь и судьба той, что стала мне непозволительно дорога.
Мне нужен был ответ сейчас, и я готов заплатить за него любую цену.
Вот только оказалось, что Хранительница Душ не согласна принять меня в круг посвященных в эту маленькую тайну. И я даже понимал, почему. Не хотел, не принимал такого решения, но действительно понимал.
— Не время и не место? — усмехнулся, откидываясь обратно на спинку кресла, чувствуя, как внутри грудной клетки расползается неприятное чувство разочарования. Не выдержав, повернул голову в сторону окна и хмыкнул, не сдержав презрительных ноток в голосе, — Не так ли?
— Береги эту девочку, — только и прозвучало в ответ, — Ей не может везти вечно. Потеряв ее еще раз, назад уже не вернешь. А с ней потеряешь и самого себя...
Резко развернувшись, чувствуя, насколько сильно полоснули по сердцу эти слова, единственным, что я увидел, было пустующее кресло, освещенное первыми, тонкими лучами восходящего солнца.
Как и гласили легенды некромантов, Геката являлась лишь ночью, даря своим подопечным знания и силу, и уходила, как только наступал рассвет, унося с собой взамен дарованного необходимую жертву...
В моем случае этой жертвой было чувство относительного спокойствия, небывалого облегчения и призрачный мираж счастья, что я обрел, когда узнал, что маленький вампиренок остался жить не смотря ни на что.
Теперь же оказалось, что все было слишком хрупким, ненадежным и зыбким, а дальнейшая ее судьба теперь полностью зависела от меня одного. Как и моя собственная...
Прикрыв глаза, я тихо рассмеялся.
Похоже, что Хранителям этого мира никогда не надоест играть с моей семьей.