Глава 1
Ариатар
Кап... Кап... Кап...
Дождевая вода стекала по мокрым волосам, летя вниз, с громким звуком разбиваясь о каменный пол на тысячу мелких брызг, набатом отдаваясь в ушах... Пропитав насквозь одежду и крылья, распространяя вокруг запах мокрого оперения, она уже давно перестала лить ручьями, лишь только крупные капли все еще продолжали срываться. Медленно, монотонно, не прекращаясь, раз за разом...
Кап... Кап... Кап...
Молния, озарив на мгновение мрачный, темный город яркой вспышкой, разрезала черный, затянутый тучами небосвод. Ночную тишину разорвал раскатистый громовой рык, гулким эхом прокатившийся над безмолвными улицами мрачного Мельхиором, улицами, на одной из которых, в заброшенном доме сегодня ночью оборвалась чья-то невинная жизнь...
Еще один громовой раскат вторил глубокому рыку хищника внутри моей души, но недовольный зверь вскоре замолк, сворачиваясь в клубок, убаюканный на время горечью и болью потери. Потери маленькой, глупой, наивной, но невероятно упрямой и смелой вампирки...
Собственные когти вонзились в пол, медленно извлекая витую стружку из податливого как никогда раньше камня. Громкий скрежет нарушил вакуум тишины, образованный сплошной стеной дождя за окном.
В Мельхиоре бушевала гроза.
Как и в моей душе...
Саминэ.
Как ты посмела уйти?
Полная горечи и боли усмешка прошлась по губам, заставляя ниже склонить голову, позволяя каплям воды стекать с новой силой.
Кап... Кап... Кап...
Она не посмела. Я сам отпустил.
Сам, своим собственным необдуманным поступком оттолкнул ее, задел чувства хрупкой девушки, использовав ее в своих целях ради минутного удовлетворения своего эго. Ради секундного замешательства в абсолютно равнодушных, давно уже чуждых мне глазах, я использовал ту, что мне доверяла, тем самым вынудив ее покинуть безопасные стены Академии...
Я сам толкнул ее в приторно-сладкие объятия смерти.
Откинув голову назад, не обращая внимания, что затылком ударился о стену, резко, до боли в пробитых когтями ладонях сжал кулаки, не замечая, как вниз, смешиваясь с дождевой водой, стекает собственная ярко-алая кровь. В голове вертелось одно единственное слово.
Зачем?
Зачем я повелся на поводу у собственных желаний, дикому на тот момент, но смешному до боли сейчас порыву отомстить темной эльфийке? Зачем я поддался инстинктам? Чтобы на миг удовлетворить собственное задетое самолюбие? Зачем я поцеловал эту ранимую девушку? Чтобы показать той, которую когда-то любил, что теперь не испытываю к ней ничего?
Зачем?
Эльсами ведь все поняла, с первой секунды. Она видела, понимала, что происходит, догадывалась, что может последовать за этим и, не смотря ни на что... она подыграла мне.
Ее губы оказались удивительно мягкими и нежными, их вкус напомнил мне топленое молоко с капелькой меда и корицы... Уютный, домашний, в чем-то неуловимо-родной, как и она сама. Ее хрупкие пальцы запутались в моих волосах, притягивая еще ближе к себе, заставляя углублять полный нежности поцелуй, мои руки сами, против воли обвили ее невероятно тонкую талию, прижимая к себе настолько близко, насколько это было возможно... На долгий миг я забыл, для чего вообще поцеловал ту, которую меньше всего на свете хотел бы обидеть. Я не хотел останавливаться и, как казалось, не хотела она.
Разгневанный, удаляющийся по коридору стук хрустальных каблучков остался нами не замеченным. И только сейчас я осознал, что в те мгновения, когда Саминэ, прервав поцелуй, нежно улыбаясь, взяла меня за руку и потянула за собой в сторону нашей комнаты, об эльфийке я не думал совсем. Я не испытывал на тот момент ничего: ни ярости, ни страсти, ни злости, ни жажды мести. Осталось лишь желание, чтобы поцелуй со вкусом топленого молока и меда повторился вновь.
О Лиеране я забыл. Бесповоротно и окончательно. Пожалуй, даже навсегда. Просто стер её из памяти, как неприятный, навязчивый сон. Наверное, именно тогда и пришло понимание, что темная эльфийка, по сути, никогда не была моей настоящей Равной. И, быть может, тогда и стоило задуматься о той, кто, казалось, меньше всего подходил на эту роль, но...
Едва мы вошли в комнату, как сильный удар в подбородок едва не отбросил меня назад. И все же, не смотря на это, Саминэ... Она не пробовала что-то написать, ни швырялась магией, не злилась. Она просто смотрела холодно-равнодушным взглядом золотисто-карих глаз, цвет которых едва уловимо подрагивал, словно пытаясь спонтанно, выдавая эмоции, смениться кроваво-алым отблеском. Впервые за время нашего общения, моя воспитанница была невероятно зла на меня. Но тогда я этого еще не почувствовал или просто не захотел.
В ее глазах читался один-единственный немой вопрос: 'Зачем?'.
Тряхнул головой, отгоняя болезненные воспоминания. Но они возвращались вновь...
Шаг назад, сложенные руки на груди и привычная усмешка. Собственные слова сейчас рваным пульсом бились в висках: 'Я демон, Эльсами. Неужели ты думала, что я мог поступить иначе?'.
Хлесткая пощечина обожгла щеку, заставив меня отшатнуться. А она... она просто ушла. Резко развернувшись, не обращая внимания на то, что от сильного удара дверью с каминной полки упал ее блокнот, а серебряное перо со звоном прокатилось по полу. Не потребовав ни объяснений, ни оправданий, ни извинений. Ни захватив даже теплый плащ, оставшийся висеть на кресле в гостиной. Да что уж... она даже не вспомнила о своих парных саях!
Закусив до крови губу, бессильно разжал руки, позволяя крупным струйкам каплям стекать на мокрый пол. Как я мог отпустить ее одну, в город, без оружия? Как я вообще посмел ее отпустить?
И... как не замечал ее возле себя раньше? Ту, что всегда была рядом, оставаясь в тени? Ту, что пила мою кровь, чтобы выжить, но с гораздо большей охотой отдавала свою для моего скорейшего восстановления? Ту, что всегда заботилась обо мне даже тогда, когда проявлялись самые мерзкие стороны моего характера?
Тогда я не предал этому значения, пребывая в раздраженном состоянии весь остаток вечера, до тех пор, пока над городом некромантов не раздались первые, еще далекие раскаты грома. Смутное ощущение беспокойства тронуло мою душу, а когда засверкали молнии, поймал себя на мысли о том, что всерьез волнуюсь о ней. Дождь хлынул стеной, с силой стуча по стеклам, и паника практически захлестнула меня с головой.
И я уже было бросился на поиски, но...
Доставая из шкафа куртку, и надевая ее, наткнулся на смятый пергамент, лежащий в одном из карманов. Нахмурившись, хотел было выкинуть, но, внезапно передумав, аккуратно разгладил смятый лист, чтобы прочесть на нем одну-единственную строчку, написанную аккуратным изящным почерком на всеобщем языке.
'Ты обещал, что больше никогда не причинишь мне вреда.'.
Только увидев руны, написанные в первый день ее жизни в Академии Некромантии, я похолодел, полностью осознавая, что натворил.
Столько раз... Столько раз я обещал, я говорил, я клялся, что уберегу ее. Что не позволю ей пострадать, что буду ее защищать, что сам ее не обижу, и не позволю это сделать никому другому. И каждый раз, раз за разом, я так или иначе не сдерживал свое обещание.
Студентки Академии, Алые драконы, маги Астрама, я сам... Сколько же раз ты страдала по моей вине, котенок?
И ты все прощала, даже не задумываясь. Вот так просто прощала, не принимая во внимание свои чувства, заботясь только обо мне, о чем так красноречиво поведала твоя кровь. Как же я был глуп, что не видел этого раньше.
Всего одна строчка, написанная в далеком, как казалось прошлом, перечеркнула разом все. Я многое понял тогда, но... Было уже поздно.
Запустив руки в волосы, сжимая их на затылке, с силой оттягивая назад, словно пытаясь болью отогнать видения не столь далекого, как хотелось бы, прошлого.
Но что была это боль, по сравнению с той, что я испытал, найдя тебя?
Я пытался отогнать слишком ясные, яркие, невыносимо болезненные воспоминания, но...
Заливаемый льющимися с неба солеными потоками город, пустынные, темные, жуткие и мрачные улицы. Вспышки молний, глухой гром... И пума, мечущаяся по главной площади в тщетной попытке отыскать тот единственно верный запах хрупкого тела. Животная ярость, накрывающая с головой — проклятье Хранителей, которое не давало оставаться демону в обличие хищника дольше каких-то жалких получаса... И вспыхнувшая с запредельной силой воля, которая помогла, сумела, не смотря ни на что, все же победить древнюю магию.
Я должен был тебя найти. Инстинкты, вопившие об опасности, предчувствие беды, далекий ментальный зов о помощи дракона-некроманта... Все отошло на задний план.
Я должен был тебя найти. И я нашел.
Но было слишком поздно, Саминэ....
Простишь ли ты когда-нибудь меня за это?
За то, что не успел, не предвидел, не уберег, не защитил. Я не сдержал данного тебе слова. Прости, котенок...
Воспоминания, слишком яркие, слишком сильные, слишком болезненные, непереносимые — все они пронеслись перед глазами, медленно, неотвратимо, затягивая в их пучину, погружая в переживания... заставляя страдать, как никогда раньше.
Я не был готов потерять тебя.
Тонкая, едва уловимая нить твоего аромата, доносившаяся до звериного обоняния из ниоткуда и ото всюду одновременно. Амулет, что всегда висел на твоей шее в ложбинке между хрупких ключиц, не работал, заблокированный сильной, чужеродной магией. Но не твоей. Это вселяло некую надежду, особенно тогда, когда чувствительный кошачий нюх уловил едва различимые нотки запаха твоих волос. И он вел зверя и жившего внутри него демона, ставшего тогда единым организмом, по пустынным улицам мрачного, как никогда города, чтобы в конце концов остановить его поиски, прервать его путь возле заброшенного здания, что находилось неподалеку от центра города, практически непозволительно близко от главной площади.
Но то, что я увидел, ворвавшись внутрь, снося, даже не замечая этого, часть полуразрушенных, обветшалых и сгнивших стен...
Подвал, большой каменный желоб, чьи монолитные темно-серые стены были разукрашены лишь потеками еще совсем свежей, недавно пролитой крови. Длинные, потемневшие следы алой жидкости, которая раньше текла в твоих венах. Пустое пространство, правильный квадрат пола с расчерченной на полу странной, неизвестной мне пентаграммой с вязью непонятных, еще теплых рун, вычерченных твоей кровью, насильно взятой из глубокой раны на твоем обнаженном животе. Два больших, слишком толстых железных штыря, вбитых в тонкие запястья, приковавшие маленькую фигуру намертво к сырому, грязному полу. Запекшаяся вокруг ран кровь и разметавшиеся по полу густые пряди пушистых волос цвета червонного золота с алым цветом на концах...
Спокойное лицо, прикрытые веки с длинными ресницами так, словно их обладательница просто спала. Алебастровая кожа, отдающая в синеву, слишком бледная для живого существа... и черная рукоять кинжала, пронзившего сердце, образовавшего вокруг аккуратной раны тонкий ободок еще не засохшей и не спекшийся крови.
Не было ни следов борьбы, ни отметин от серебряных ногтей, ни отголосков магии... Ничего.
Неужели ты даже не сопротивлялась?
Рухнув на колени, не в силах бороться с внезапной болью в сердце, я, все еще не веря, приложил пальцы к твоей шее. Тщетно. Дыхание отсутствовало, пульс не прощупывался, а кожа обжигала холодом.
Моя подопечная была мертва.
Саминэ, этого маленького пугливого, но упрямого котенка попросту больше не существовало. Я сам убил ее...
Не своими руками, нет. Своими неосторожными словами, опрометчивыми поступками, необдуманными действиями.
Договор с Сеш'ъяром, заключенный три месяца назад, перестал действовать отныне. Вот только волновало ли это меня тогда, или же сейчас?
Нет.
Мне было не важно, что скажет золотой дракон, Кейн, моя семья, Рагдэн или же Рик. Важнее было то, что я сам осознавал всю степень своей вины. Я сам, практически собственными руками убил ту, что доверяла мне, как никому другому.
Рывком поднявшись с пола, не глядя на кровать и распростертое на ней хрупкое тело, шагнул в сторону лаборатории, неслышно распахивая дверь. В полумраке помещения первым, что бросилось в глаза, было дальнее от стола кресло с высокой спинкой.
Сколько раз она дремала в нем, свернувшись клубком, ожидая, пока Рик закончит свой очередной эксперимент? Сколько раз она дожидалась там посреди ночи, грея магией травяной настой, пока я закончу свою собственную работу? И сколько же раз она засыпала у меня на коленях, доверчиво прижимаясь к моей груди, пока я сидел в нем, машинально, уже не замечая этого заботливого жеста, согревая ее вечно босые ноги?..
Несколько практически неслышных шагов заглушил гром за окном. Сам не зная зачем, я оказался на кухне, в её маленьком личном царстве, которое даже сейчас, не смотря на отсутствие света и тепла в очаге, не казалось пустынным и зловещим. В холодильном шкафу все еще хранились ее заготовки для блюд, а на обеденном столе виднелись, подсвеченные вспышками молний, глубокие, многочисленные следы от ее серебряных ноготков.
Никогда не забуду, как она вонзила их все в свой собственный живот в первый же день, Я хотел, чтобы она могла защититься, а не причинить себе вред.
Я ошибался.
Волкодлак меня задери, как же я всегда ошибался на твой счет, Саминэ!
Устало прислонившись к дверному косяку, с силой сжал пальцами виски, пытаясь очистить сознание. Напрасно. Сегодня, как никогда, ты прочно заняла все мои мысли. Та ты, что в моих мыслях была еще жива. Та, что со стеснительной улыбкой молчаливо просила о помощи: спрятать только что приготовленные пирожные от вечного сладкоежки Рика, которые ты хотела оставить для мелкого дракончика.
Даже тогда, когда тебе самой было невыносимо плохо, ты всегда заботилась о нем, забывая о себе, но никогда о нем. О нас. И даже обо мне. Как бы сильно я тебя не обижал...
Порывистым движением подойдя к столу, медленно провел пальцами по глубоким выемкам, оставшимся от неосторожных движений изящных рук. Такие же следы до сих пор оставались на черепице крыши Академии, где я в первый раз проявил столь непозволительную неосторожность и подпустил практически незнакомую девушку настолько близко к себе, насколько это было возможно. Жалел ли я об этом когда-нибудь? Нет.
Никогда.
Отогнав призрачные видения прошлого, в котором я слишком ясно видел тебя, и даже слышал твой смех, хотя не слышал его наяву ни разу. Лишь голос во сне-воспоминании, похожий на журчание горного ручейка. Вернулся в комнату, быстро преодолев расстояние, но невольно сдержав шаг на пороге двери, ведущей из спальни в лабораторию.
Тихого сопения, так поначалу раздражавшего слух, а потом ставшего столь привычным, что без него я не мог заснуть, так и не услышал. Большое глубокое кресло в углу пустовало, а девушка, лежащая на кровати, действительно была мертва...
Неслышно подойдя, опустился на колени, взял в руки безвольно повисшую кисть, поглаживая края сквозной раны, чувствуя, как под пальцами скатывается спекшаяся кровь. Ее тонкие пальцы, так уверенно державшие когда-то в руках парные саи, забытые на столе, были холодны, как лед, тускло блестя в полумраке серебряными ногтями.
Ледяная, безжизненная, некогда нежная и даже родная.
Я пропустил тот момент, когда обладательница этих рук стала частью моей жизни, да и, пожалуй, самого меня. Когда эти руки бережно, еще не до конца владея собой, но все же распутывали мои волосы после вылазки в поисках призрачного города светлых эльфов.
Никому и никогда я бы не позволил этого.
Оперевшись локтем на край постели, невесомо погладил гладкую, желтоватую сейчас кожу на лбу мертвой девушки. Проследил изящный излом тонких бровей, провел по милому носику, коснулся чуть полноватых губ.
Лицо юной вампирки оставалось бесстрастным, холодным, безмятежным.
Горечь заливала душу при мысли, что она больше никогда не вернется. И что теперь, рядом с могилой Самины ТаꞌЛих, на девятом полигоне, уже завтра появится еще одна, погребя под слоем свежей земли все то, что я не ценил.
Саминэ.
Маленький, вечно испуганный котенок, упрямый, немного своенравный, но какой-то невообразимо домашний, дарящий покой и уют лишь одним своим присутствием. Как я не замечал этого раньше?
Жрица Латимиры, вампир, ходячая катастрофа, боявшаяся всего девочка без воспоминаний, наследница пропавшего рода...
Нет.
Склонившись, на мгновение, прижался губами к ледяному лбу, не сдержав порыва и, отстранившись, последний раз провел пальцами по лицу своей воспитанницы.
Для меня она всегда останется маленькой немой девочкой, которую я когда-то нашел на залитой кровью площади Мельхиора...
Бережно положив безвольные кисти рук на неподвижную грудь, в которой зияла темная глубокая рана в том месте, где когда-то билось сердце, опустился на пол, положив собственные руки на согнутые колени. Рядом лежал кинжал из черного металла, вынутый мной из ее тела после возращения.
Почему я принес ее сюда?
Не знаю. Мне казалось это правильным. Место вампирки всегда было, и оставалось здесь, в Академии Некромантии, в этой комнате, в этой спальне. Рядом с нами... Рядом со мной.
Она давно и прочно вошла в мою жизнь, став частью ее.
А лишаться части своей жизни, как оказалось, невыносимо больно...
Склонил голову, позволяя дождевым каплям вновь начать свой бег.
Пускай так. Пускай хотя бы на время. До тех пор, пока не наступит рассвет, пока не вернется из подвальной лаборатории Рик, пока по всей комнате не разольется отчетливый, невыносимый, приторно-сладкий аромат смерти... Она должна быть здесь. Я ее не отпущу.
Не сейчас.
Кап... Кап... Кап...
Вода, стекающая с волос, застучала по каменному полу, частично впитываясь в толстый ворс ковра. За окном тусклые зарницы расчертили небосвод, порыв ветра бросил в стекло пригоршню дождя, и капли вновь мерно застучал по подоконнику. Очередной раскат грома показался неимоверно слабым на фоне того, что творилось ранее...
Тук-тук...
Резко вскинул голову, услышав смутно знакомый, едва различимый чувствительным слухом звук. Напряженно вгляделся в восковую маску лица, но тут же зло усмехнулся, тряхнув головой. Невозможно.
Просто показалось. Пробитое насквозь сердце не сможет забиться вновь. Кто лучше некроманта может об этом знать?
Тук...тук...
Вскочил на ноги, уже отчетливо распознав звук, похожий на слабое, но отчетливое биение сердца. Наклонившись, приложил руку к бледной щеке девушки, но изменений не увидел. Напряженно прислушался, но дыхания, даже слабого, едва уловимого, не ощутил. Прощупал артерию на шее, но пульса не было.
Нет. Неужели показалось? Неужели невыносимое желание видеть ее живой и невредимой выдает такие болезненные шутки, играя с собственным воображением?
Тук... тук... тук...
Едва не рыкнув, приложил ладонь к ране на груди девушки и с невероятным удивлением почувствовал слабый, едва ощутимый толчок сердца, потом еще один. А затем медленно, неохотно, словно через силу, мертвое сердце забилось вновь в слабом, рваном, но все же ощутимом ритме.
Быстро, едва ли не судорожно проверил и обнаружил слабый пульс, а после, через невыносимо-долгое мгновение, ее кожа заметно потеплела. Не настолько, чтобы можно было назвать ее живой, но и не походила более на ледяные, суховатые покровы свежего трупа. Желтизна пропала, а спустя томительные минуты ожидания дыхание участилось, и длинные пушистые ресницы на прикрытых веках затрепетали...
В тот же миг, когда хрупкое тело выгнулось, ногтями разрезая тонкое покрывало, бледные веки чуть дрогнули и, наконец, распахнулись, открывая залитые болью и кровью, некогда золотисто-карие глаза.
И тогда, не выдержав, я сжал ее в своих руках. Резко, сильно, практически до хруста костей...
Она жива!!!
— Эльсами, — хрипло выдохнул, притягивая оцепеневшую девушку к себе, путаясь руками в ее волосах, судорожно вдыхая ее едва уловимый запах, не получая ответа, но прижимая к себе еще крепче. Я боялся... упырь меня побери, я действительно боялся, что в один момент все это окажется лишь призрачным видением, плодом моего больного воображения, которое так жаждало увидеть мою воспитанницу среди живых, что подкинуло слишком яркую картинку. Я боялся того, что все это вдруг окажется сном, галлюцинацией — чем угодно, но не желанной правдой, где Саминэ действительно была жива и невредима...
Но нет — неожиданно рванувшись вперед, девушка набросилась на меня, сбив с ног, на миг сверкнув алыми глазами. Хрупкие пальцы сильно, до боли сжав плечи, вонзили в них серебряные ногти, от удара об пол на миг перехватило дыхание. Но все это было лишь мелочью, когда в мое горло, практически разрывая его, впились острые клыки вампирки. И видят боги, я как никогда был рад этому!
Пускай так, пускай снова боль и кровь, пускай она ничего не понимает, но это все доказывает одно — она действительно жива!
Голод для вампира был нормальной реакцией после полученных ран и потери крови. После смерти он мог превратить его в дикого хищника, который не слышит доводы разума, ничего не осознает и не понимает, где находится, так же, как и не может остановиться. Он становится зверем, которого мучит жажда крови, и пока не утолит эту безумную жажду, взывать к его разуму бесполезно.
Но, даже понимая это, и осознавая, что на сей раз сама остановиться она не сможет, как и предугадывая возможные последствия, останавливать Эльсами я не стал. И не хотел, лишь сильнее прижал сидящую на мне вампирку, впившуюся коготками в мои плечи, удерживая их, быстрыми глотками пила кровь, не замечая никого и ничего вокруг.
Закрыв глаза, откинул голову, предоставляя ожившей девушке полную свободу действий, чувствуя, как с каждой минутой медленно уходят собственные силы, не собираясь даже на мгновение противиться этому, лишь обвил ее талию хвостом, понимая, что теперь не отпущу от себя ни на шаг.
Ни на миг не выпущу из поля зрения, не позволю кому-либо приблизиться к ней, ни отдам эту упрямую девчонку никому и никогда!
Не теперь.
Слишком сильной оказалась боль от ее потери, привычный мир едва не обрушился в один миг, когда я понял, что этого вечно испуганного котенка больше нет в живых. Как оказалось, несносная девчонка слишком прочно вошла в мою жизнь, стала ее частью, терять которую слишком больно, практически невыносимо. И мне несказанно повезло, что она, как и ее мать, истинный, чистокровный вампир, а в том проклятом кинжале не было серебра и амарилла. Я не знал, в чем на самом деле заключалась причина столь острой реакции на ее смерть и воскрешение, но в одном был уверен, как никогда.
Я не хотел потерять Эльсами еще раз.
Просто не хотел.
И если мне придется запереть ее в комнате, чтобы подобное не повторилось еще раз, то я сделаю это, не раздумывая!
Правда, мне все же пришлось пересмотреть свое мнение, когда девушка, неожиданно выпустив меня из рук, начала заваливаться на бок. Перехватив ее до того, как она успела удариться головой, осторожно уложил Саминэ на пол, быстро протягивая руку к ее шее, чувствуя мерзкий, липкий страх, шевельнувшийся в собственной груди. Почувствовав под пальцами уже вполне четкий и размеренный пульс, с трудом, но все же заставил уняться колотившееся об грудную клетку сердце.
Эльсами просто спала.
Откинув прядь волос с порозовевшей щеки, легкий румянец на которой был заметен даже в темноте комнаты, пробежался пальцами по ее груди, отмечая глубокое и спокойное дыхание. Коснувшись окровавленного разреза на платье, оставшегося от удара кинжалом, на миг замер, прикрыв глаза, чувствуя, как облегчение накатывает волнами, смывая груз усталости, тяжести и боли, хотя отголоски их до сих пор ворочались где-то внутри. Но сейчас для этого не было места — Эльсами оказалась жива.
А что касается остального... Что ж, у меня еще будет время для размышлений.
Еще одна проверка показала, что и от других ран на моей подопечной не осталось и следа, и лишь только кровь на ее теле и моих руках, как и разрезы на ее платье, вместе с кинжалом, валяющимся на полу, напоминали о том, что в действительности случилось этой ночью.
Осторожно взяв Эльсами на руки, встал и, пошатнувшись от внезапно накатившей слабости, быстро положил ее на кровать. И только потом, укрыв свою воспитанницу теплым пледом, что лежал на ее кресле, позволил себе опереться на край стола, переводя дыхание и чувствуя противную уязвимость. Как и в первый раз, ослабленный вампиренок выпил слишком много моей крови, хотя до фатальных последствий все же не дошло. И, что странно, чувствовал я себя хоть и ненамного, но все-таки лучше и, чтобы дойти до лаборатории, чужая помощь мне не потребовалась. Заготовленный Риком ранее отвар нашелся быстро, но я успел лишь перелить его в кружку, как на периферии сознания неярко запульсировал маячок, возвещающий о приближении чужака, а затем раздался стук во входную дверь, заставивший меня нахмурится. Гостей я ждал меньше всего.
В мгновение ока оказавшись в спальне и, убедившись, что повторившийся звук не разбудил Эльсами, отставил кружку на стол и только тогда отправился открывать, остановившись, однако, на полпути. Оглянувшись, навесил защиту на кровать, где спала моя подопечная и, убедившись, что плетение выстроилось так, как нужно, напитавшись нужной силой, только тогда покинул спальню.
До рассвета оставалось не менее двух часов, а значит, для возвращения Рика было еще слишком рано.
Машинально заготовив обездвиживающее заклинание, я рывком распахнул дверь и... удивленно вскинул брови, глядя на абсолютно незнакомого хмурого паренька, стоявшего на пороге. Молодого мага, не достигшего тридцати лет, с короткими русыми волосами я видел впервые: скорее всего, он был студентом первого-второго курса, а вот с другим телом, которое практически висело на нем, я был очень даже знаком.
— Кейн? — против воли удивился, гася заклинание и рассматривая полукровку, который был босиком, одет в одни штаны и, что более странно, половина его тела была раскрашена бурыми потеками, похожими на засохшую кровь. И при этом он едва стоял на ногах, низко опустив голову так, что черные волосы скрывали лицо. Вопросов враз стало больше, но вслух я задал только один, — Что с ним?
— Понятия не имею! — огрызнулся паренек, стряхивая некроманта со своего плеча прямо мне на руки, — Ты же Ариатар? И здесь живет некая Эльсами?
— Допустим, — невольно прищурился, внутренне настораживаясь, когда он произнес имя вампирки. Закинул руку черного дракона к себе на шею, поддерживая его, чтобы он не рухнул прямо на пороге.
— Тогда забирайте этого психа себе, я не собираюсь с ним больше жить! — отчеканил маг, устало опираясь руками о колени и тяжело дыша, — Я задолбался его тащить до вашей комнаты!
— Что произошло? — нахмурившись, задал вполне ожидаемый вопрос, понимая, что за некромант стоит передо мной — этот нахальный мальчишка явно был соседом Кейна. Сам же полукровка молчал, продолжая висеть практически мертвым грузом, явно находясь где-то на грани яви и потери сознания. Оставалось загадкой, как этот невысокий и щуплый мальчишка вообще умудрился протащить вверх три этажа полусознательного дракона, который обладал далеко не хилым телосложением.
— А я знаю? — вскинулся маг, хмуро смотря на меня, — Я спать лег, а этот полоумный ворочался несколько часов, как будто ему иголок в матрац напихали. Затем вдруг вскочил и как ненормальный начал раздирать горло прямо ногтями! Я, конечно, не берусь утверждать, но там, сквозь кожу словно светилось что-то, а глаза вообще золотом полыхали! А потом он просто рухнул посреди комнаты и все, так и валялся до недавнего времени в глубоком обмороке. Я уж думал помрет, но нет, недавно очухался и все время порывался куда-то иди, хотя сил у него явно на это не хватало. С трудом добившись, куда ему вдруг приспичило, я притащил его сюда... Короче, забирай это туловище, и чтобы я его в нашей комнате больше не видел! Не хватало мне еще с больным психом...
— Разбуди Сеш'ъяра, — оборвав мальчишку до того, как он пустился в дальнейшие гневные размышления, я мельком взглянул на бледного дракона и поудобнее перехватил его руку. Похоже, что ситуация была намного серьезнее, чем я подумал вначале — я чувствовал, что смерть Саминэ и нынешнее состояние полукровки не были простым совпадением. В повадках огромных ящериц и их магии я разбирался меньше всего, а значит, без помощи единственного в мире дракона-некроманта мне было просто не обойтись.
— Кого? — округлив глаза, захлопнул рот некромант и непонимающе посмотрел на меня, — Чего ты приказы отдаешь? Я тебе что...
— Разбуди директора Реес'хата, — повторил просьбу, больше похожую на привычный приказ и добавил холодным, не терпящим возражения тоном, прежде чем захлопнуть дверь перед носом мага, — Скажи, что это срочно.
Я не сомневался, что сосед Кейна сделает это. А если нет... что ж, у самого полукровки как-то неожиданно станет намного больше свободного жилого пространства в его комнате. Думаю, он возражать особо не станет.
Кстати о нашем болезненном шизофренике.
С трудом дотащив полумертвого по неизвестной причине черного дракона до спальни, проверил взглядом защиту на кровати, где по-прежнему крепко спала моя подопечная, сгрузил так и не открывшего глаза полукровку на постель Рика и прислонился к письменному столу, переводя дыхание. Вспомнив об отваре, на скорую руку подогрел его магией и, пригубив терпкий напиток, хмуро посмотрел на два тела, лежащих в разных концах спальни, оба погруженных в одинаково глубокий сон и испачканных похожими бурыми пятнами засохшей крови. Быстрая магическая проверка показала, что если с Эльсами было все в порядке, то состояние некроманта оставляло желать лучшего.
Аура покорежена, резерв истощен, организм ослаблен, а на шее действительно не было живого места. Кожа была содрана вместе с кусками плоти, порваны несколько мелких сосудов, и лишь артерии остались чудом не задеты. Но, что более всего удивительно, так это то, что восстановление уже шло ударными темпами и с такой скоростью, которая была неподвластна даже чистокровным драконам!
Задумчиво прихлебывая отвар, чувствуя, как уже собственные силы начинают восстанавливаться, я еще раз осмотрел двух нелюдей, лежащих здесь и, задержав взгляд на Эльсами, невольно нахмурился.
Между ними внезапно обнаружилась связь.
Слишком тонкая, практически полупрозрачная нить соединяющая ауры вампира и черного дракона, она то дрожала, натягиваясь фактически на грани разрыва, то становилась полупрозрачной, грозясь исчезнуть совсем, то неожиданно стала крепнуть, наливаясь силой и цветом буквально на глазах. И в тот момент, когда она окрепла окончательно, оставаясь при этом все же слабой и, пожалуй, неуверенной, Кейн наконец-то зашевелился и открыл глаза.
— С добрым утром, — негромко хмыкнул я и, допив отвар, отставил кружку обратно на стол, коснувшись пальцем сапфира в амулете, висевшем на груди, отправляя ментальный зов. Думаю, эльфенку хватит спать на сегодня — ему наверняка будет интересно узнать о том, что произошло. К тому же, он тоже имеет право знать, что случилось с Саминэ этой ночью.
О том, что он скажет в мой адрес, я старался не думать.
— Тебе бы такое утро, — хрипло отозвался полукровка с явным трудом садясь на кровати. Тряхнув мокрыми и спутанными волосами, некромант схватился за горло и просипел, — Хрдыр, как больно!
— Благодарю, но мне хватило и ночи, — негромко хмыкнул, машинально смотря на Саминэ. Я не хотел признавать, но боюсь, что эту ночь не смогу забыть никогда. Уж слишком яркими были пережитые мной эмоции, — Что произошло?
— Это ты мне скажи! — возмущенно воскликнул Кейн, скидывая ноги с кровати, — Что вы тут делали, хотел бы я знать?! Я ложусь спать, никого себе не трогаю, и тут меня волной накрывает беспокойство. Причем без основательной на то причины! Затем я чувствую едва ли не панику, потом страх, потом боль — и заметь, опять же беспричинную — а после этого мое горло начинает сжимать чем-то, не давая дышать! И при этом еще словно разрывая его изнутри, прижигая железом, разрезая кожу и все это одновременно! На меня как будто ошейник нацепили, который невозможно снять в принципе. Я отключился, чуть не сдохнув, понимая только одно: виной тому стала твоя подопечная, Ари! Я когда очухался понял, что у меня по всем признакам связь с ней есть... И потому я спрашиваю тебя еще раз, пернатый ты, доброго утра желатель: что тут приключилось, гнев пьяного Рика на твою голову?!
— Саминэ умерла этой ночью, — тихо ответил, смотря прямо перед собой, не желая встречаться взглядом с шокированным моими словами полукровкой. Прикрыв глаза, с силой сжал кулаки, понимая, что не только Эльсами пострадала сегодня по моей вине. И если лишь волей случая и благодаря своему происхождению она осталась сегодня жива, то на второе чудо за одни сутки я не мог даже и надеться — мне предстояло еще многое услышать от тех, кто так или иначе был связан с Эльсами. Но даже не это меня пугало.
Страшнее всего была будущая реакция самой Саминэ.
Я даже представить себе не мог, что будет, если сама девушка после всего произошедшего не захочет меня видеть...
— Что, прости? — сухим тоном переспросил Кейн, сползая с кровати на пол. Скрестив ноги в щиколотках, разведя колени в стороны, он уставился в одну точку прямо перед собой, закусив нижнюю губу, и отстраненно качнул головой, — Нет, мне послышалось, наверное. Что ты там пробормотал?
— Эльсами убили этой ночью, — устало потирая переносицу, повторил, все так же не смотря на дракона, — Похоже, что ты почувствовал отдачу от этого — даже я вижу связь между вами. Она оказалась истинным вампиром, и ты очнулся в тоже время, что и она. Связующую нить видно четко, но она довольно слабая — скорее всего лишь поэтому ты не сильно пострадал.
— Если она действительно умерла и была на Грани, прежде чем вернуться в тело, — полукровка нервно сглотнул, глядя на спящую вампирку и невольно сжимая собственное горло пальцами, — То ты прав, я действительно еще легко отделался... Но хрдыр, демон, что это за упырева связь? Откуда она взялась?
— Похоже, что она была давно, — задумчиво протянул я, рассматривая тонкую нить, соединяющую их ауры, — И, думаю, не сильно ошибусь, если скажу, что она образовалась в тот день, когда вы познакомились. Ведь именно тогда тебя потянуло к ней?
— Ну, в общем-то да, — задумчиво откликнулся полукровка, убирая челку назад пальцами на манер гребня. Подтянув колени, он пристроил на них локти и, прищурившись, внимательно вгляделся в спокойное лицо Эльсами, — Но какого рода эта связь? И чего она возникла вдруг из ниоткуда?
— А вот это я и надеюсь сейчас узнать, — ответил на вопрос, услышав, как открывается входная дверь. Секунда тишины — и в комнату сквозь завесу тумана шагнул заспанный дракон-некромант.
— В чем дело, Ариатар? — в голосе дракона сквозило недовольство. Он, хмурясь, осмотрелся, задержав взгляд на спящей Саминэ, мельком окинул погруженного в себя Кейна и повернулся ко мне, удивленно вскидывая брови, — Что за срочность?
— Прости, Сешꞌъяр, что выдернул тебя из постели в такое время, но у меня не было иного выхода, — в полголоса отозвался я, подвешивая в воздухе магический светляк, давая тем самым возможность директору рассмотреть все в подробностях своими глазами, — Эльсами убили сегодня на закате.
— Что? — брови мужчины поползли вверх еще раз, но лишь на мгновение. На удивление быстро взяв себя в руки, некромант шагнул к девушке и, склонившись над ней, провел вдоль ее тела рукой, не касаясь, явно сканируя ауру. Затем, нахмурившись, резко обернулся к слегка потерянному черному дракону и, пристально изучив его состояние, негромко протянул, — Вот оно что... Любопытная связь.
— Тебе известно ее значение? — вскинул я брови, глядя на директора, с которого мгновенно слетели остатки сонливости. Подойдя к полукровке, он, пальцами ухватившись за его подбородок, заставил дракона задрать голову и медленно и внимательно осмотрел его шею с еще не до конца рассосавшимися лиловыми рубцами, которые остались на месте ран от ногтей.
— Не совсем, — качнул головой Сешꞌъяр, продолжая осмотр, — В ней есть что-то знакомое, но я не могу ничего пока утверждать наверняка. Связь слишком слаба для того, чтобы ее идентифицировать. Будь она крепче, все стало бы куда яснее.
— Ее укрепление возможно? — поинтересовался, глядя на явно недовольного таким раскладом полукровку. Кейн выглядел отстраненным, но, насколько я его знал, такое впечатление было весьма обманчивым.
— А она бы уже давно укрепилась... — задумчиво отозвался некромант и, нахмурившись еще больше, обратился к самому Кейну, — Ты ведь до сих пор не признал свою сущность, не так ли?
— Нет, — холодно ответил парень, но в противовес словам, его глаза на миг блеснули расплавленным золотом с вертикальным росчерком зрачка, — И не собираюсь!
— Упрямый мальчишка, — хмыкнул золотой дракон, но подбородок полукровки все же отпустил, — Ты ведь почти признал ее. Не стоит бежать от того, что все равно неизбежно.
— Это не ваше дело, — голос черного дракона звучал спокойно, но едва уловимо дрожал, выдавая его внутреннее состояние. Я знал, как он ненавидел тему, касающуюся его происхождения, так же как и ту, что задевала его вечную борьбу с самим собой. И я видел то, что происходило в последние недели — благодаря Саминэ, а точнее, как оказалось, их связи, некромант ведь действительно практически признал свое второе 'я'...
Видел и знал, но вмешиваться в молчаливый поединок взглядов двух драконов не стал. Это было целиком и полностью только их делом. У ящеров свои традиции, законы и магия, а на данный момент все это интересовало меня меньше всего. Я никогда не вмешивался в жизнь Кейна, если он не просил об этом, не стал этого делать и сейчас.
Во всей этой ситуации было лишь одно 'но'. Эта связь была ни с кем-то, а с Эльсами, а значит, она интересовала меня куда больше, чем все остальное.
— Упрямец, — тихо усмехнулся Сешꞌъяр, первым нарушив повисшую в воздухе напряженную тишину, — Пока ты не примешь самого себя, свою суть, связь не проявится окончательно. С твоей стороны причина ее слабины понятна, но что касается Эльсами... Боюсь, Ариатар, что даже ее смерть не повлияла на наложенное на нее заклинание. Она до сих пор ощущается, как человек, хотя, несомненно, по всем признакам является чистокровным вампиром. И пока аура кого-то из этих двоих не примет истинный вид, я ничего толкового не смогу сказать.
— И что ты посоветуешь? — хмуро протянул я, не смотря на вновь ушедшего в себя полукровку, который, естественно, только притворялся потерянным, все так же сидя на полу, низко опустив голову, и лишь сжатые в кулак руки выдавали его настоящее состояние, — Это можно как-то ускорить? Если связь двусторонняя, то рано или поздно Эльсами может пострадать по вине Кейна.
— Скажу только одно, — задумчиво протянул дракон-некромант, опускаясь в кресло, где обычно спала моя воспитанница, — Я даже не могу понять, работает она в обе стороны или нет: слишком много магических помех в их аурах для нормальной диагностики. Но я бы настоятельно рекомендовал, Ариатар, держаться им как можно ближе друг к другу. Сегодня же я подпишу приказ о переводе Саминэ в его группу, хоть изначально не собирался делать из нее боевого некроманта. Однако, похоже, придется все же определить девушку к боевикам.
— Пожалуй, так действительно будет лучше, — мельком взглянув на черного дракона и, не получив от него ответа, я кивнул, признавая правоту директора. Конечно, среди боевых некромантов Академии вампирке придется трудно, но думаю, она сможет справиться. А лишняя помощь, как и защита в лице черного дракона-полукровки ей не помешает.
— Теперь о том, что же еще произошло сегодня, — вырвал меня из размышлений голос Сешꞌъяра. Наклонившись вперед, он оперся локтями на колени и, сложив ладони домиком, пристроил на них подбородок, внимательно глядя на меня, — Что случилось с Саминэ, Ариатар?
— Мы поругались немного вечером, — хмыкнул я, не смотря на золотого дракона и, повернувшись в пол-оборота к окну, всмотрелся в серую полоску неба за стеклом, которая предзнаменовала скорое наступление рассвета. Я понимал, что сильно преуменьшаю то, что говорю, но поступить иначе не мог. Просто не мог признаться сейчас в том, что натворил этой ночью, и хотя догадывался, что Сешꞌъяр все равно легко распознает ложь, продолжил скупо излагать имеющиеся факты, в глубине души надеясь, что никто из присутствующих не станет докапываться до горькой истины, — Она сбежала из комнаты, не взяв даже оружия. Если бы я знал, что Саминэ покинет стены Академии, я бы никогда не отпустил ее одну дальше порога общежития. Я нашел ее на закате, в заброшенном доме рядом с главной площадью. Ее амулет был заблокирован, рядом не было никого, ни каких либо следов и магических отпечатков. Ничего. Только стены, забрызганные ее кровью, несколько ран на ее теле, пентаграмма на полу и вот этот кинжал, пробивший сердце.
— Это он? — наклонившись, Сешꞌъяр поднял с пола оружие из черного металла, покрытое засохшей кровью. Проведя пальцем по едва заметной вязи рун на лезвии, внезапно нахмурился и спросил, продолжая рассматривать кинжал, поворачивая его пальцами на ладони, — Тебе знакома эта пентаграмма?
— Я не смог распознать даже символы на ней, — отрицательно качнул головой, пытаясь максимально четко вспомнить все руны, начерченные на полу подвала. Они плохо поддавались воспоминанию, — Мне она явно не знакома, но одно могу сказать точно: там была задействована черная магия, Сешꞌъяр. Чего пытались достигнуть с ее помощью, используя кровь и смерть Саминэ, я так и не смог понять.
— Я отправлю де Арка с некоторыми магистрами туда, пока еще не стало слишком поздно, — немедленно сориентировался директор, поднимаясь с кресла, мельком посмотрев на все еще спящую девушку, он едва заметно вздохнул, — К сожалению, Ари, сам я не могу пойти. У Эльсами связь не только с Кейном — теперь я понимаю, почему мелкий не мог заснуть сегодня вечером, а потом метался во сне всю ночь.
— Этого и стоило ожидать, — хмыкнул я, задумчиво постукивая пальцами по краю стола, — И почему мне кажется, что ректор не найдет там никаких следов... Дело в том, Сешꞌъяр, что я смутно помню окружающую обстановку того подвала по причинам, которые, думаю, ты прекрасно понимаешь. Но четко запомнил одно — там не было следов магии. Ни малейших. Как будто ритуал, который кто-то хотел провести с участием Саминэ, не был завершен.
— Ритуал, говоришь... — протянул глава Академии Некромантии, поднимая руку и как-то по-новому глядя на кинжал. Склонив голову на бок, он провел пальцем по его острию, а затем, уколов палец, капнул пару капель крови на лезвие. И когда никакого результата это не принесло, дракон шагнул вперед, выразительно глядя на Кейна, который все это время молча сидел на полу, обвив колени руками и наблюдая за происходящем со стороны.
— Магия крови, ориентированная на полукровок? — вопросительно изогнул брови черный дракон, спокойно протягивая руку и позволяя оставить на его ладони неглубокий порез.
— Возможно, — отозвался Сешꞌъяр, выпрямляясь и смотря, как кровь Кейна, оставшаяся на лезвии, начинает дымиться. Обновив заклинание магического светляка, и подманив пульсирующий светящийся комок ближе, мужчина стряхнул с оружия сизую дымку и, рассмотрев его немного изменившуюся форму, как мне показалось, на долю секунды окаменел.
— Кинжал из обсидиана? — встав, черноволосый некромант подошел к дальнему сородичу и, склонившись, пробежался взглядом по кинжалу явно тонкой и необычной работы, выполненной из полудрагоценного камня, — Занятная вещичка, я таких не видел. Желобок для стока крови, руны смерти... Таки это ритуальный ножичек, без сомнения. Где-то я уже слышал про такой когда-то. Ари, ты ничего подобного не припоминаешь?
— Нет, — отрицательно качнул головой, хотя какая-то мысль билась в мозгу, настойчиво требуя выхода, но не собираясь, впрочем, поддаваться расшифровке. Меня куда больше на данный момент интересовало не изменившееся оружие, истинный облик которого был скрыт сложнейшей магией крови, ориентированной на определенный вид нелюдей, а выражение лица золотого ящера. Слишком уж... много всего можно было прочесть в его глазах. — Сешꞌъяр?..
— Это оружие, было вырезано больше ста лет назад из черного обсидиана лично Танорионом, — глухо произнес мужчина, поднимая на меня взгляд, полный горечи. Сжав небольшую рукоять так, что побелели его пальцы, дракон глубоко вздохнул и договорил внезапно севшим голосом, — Это ритуальный кинжал, некогда принадлежавшей твоей матери.