Глава 3
Лиса
Прошлым вечером, отправившись в «Кулак» вместо того, чтобы сидеть с едой навынос в мотеле, я и представить не могла, что наутро буду совершать «прогулку позора» из байкерского бара. Бледный рассвет вонзался в глаза, как гвозди. Я проспала от силы два часа.
Чонгук не дал мне спать дольше.
Несмотря на усталость и нервозность перед грядущим днем, меня вновь обожгла волна жара при мысли о мужчине, с которым я провела ночь. Святые небеса. В свои двадцать пять я и не подозревала, что человеческое тело способно на такое наслаждение. Всё это время я упускала… Нет, неправильно. У меня было стойкое ощущение, что Чонгук обладал особым талантом. Не каждый мужчина смог бы повторить вчерашнюю ночь. Это было что-то особенное, и именно поэтому я не захотела дожидаться, пока он проснется и испортит всё просьбой уйти. Я знала, когда нужно убираться к черту. Никто и никогда не мог упрекнуть меня в том, что я злоупотребляю гостеприимством.
Пересекая парковку к машине, я бормотала проклятия под нос и вдруг заметила мусор, катящийся по гравию. Оставь, Лиса. У тебя нет времени. Но я уже сворачивала влево, подбирала обертку и засовывала ее в карман.
Моя невестка всегда говорила, что я из тех людей, которые не умеют отпускать ситуацию. Я не могла пройти мимо, если что-то было не так. Такая уж у меня натура. Может, она была права, а может, это просто способ хоть как-то контролировать мир, в котором у меня никогда не было власти. Я погналась за другой оберткой, носившейся по парковке, неуклюжая и совершенно неэлегантная, пока наконец не наступила на край и не схватила ее.
Попалась.
Распахнув дверь, я забралась в машину и сунула пригоршню мусора в пакет, который всегда держала там специально для таких случаев.
От «Кулака» до моего мотеля, где я отчаянно пыталась собрать свою жизнь в кучу, было всего десять минут езды. Я завела двигатель, и на этот раз он послушно ожил, почти не капризничая.
Ты сможешь. Сегодня твой день. Ничто не мешает тебе взять быка за рога и сделать этот день своим.
Аудиокассета, застрявшая в магнитофоне, преследовала меня каждый раз, когда я ехала. Проклятая штука намертво прикипела и застряла там, не прекращая играть, голос из динамиков звучал жутко, на замедленной скорости. Я прозвала этот голос Горацием – из-за его медленной, размеренной речи и архаичных оборотов.
Сегодня – первый день твоей новой жизни, — уверенно вещал Гораций, его голос дребезжал в старых, хрипящих динамиках.
Господи, я надеялась, что он прав.
«Ночная сова» должно быть, не видела ремонта с 1970-х. Иначе как объяснить эту буро-оранжево-авокадовую гамму? Тем не менее, здесь было чисто и дешево. А значит – идеально.
Я открыла дверь номера, радуясь, что припарковалась прямо у входа, и мне не пришлось идти через лобби и сталкиваться с Эрлом, добродушным пожилым администратором, который вчера подсказал мне дорогу до «Кулака». Внутри я бросила сумку и огляделась, чтобы убедиться, что никто не рылся в вещах. Привычка, от которой я не могла избавиться. Всё детство я жила с ощущением, что кто-то постоянно заходит в мою комнату, трогает мои вещи. Поэтому теперь я автоматически сканировала пространство. Но все было на своих местах. С тех пор как я сбежала из Калифорнии и проехала тысячи миль, останавливаясь только заправиться и пополнить запас воды, ничего подобного не случалось. Те дни остались позади. Хотя этот факт я еще не осознала до конца. Да и стоит ли? Я все еще не была уверена, что прошлое отпустило меня. Каждый стук в дверь вызывал тревогу: вдруг это полиция, или хуже – мой призрак? Тот самый монстр, который всегда жил под моей кроватью.
В сером свете утра номер мотеля казался уютно-обыденным. Выцветшее, но накрахмаленное покрывало с совами – есть. Маленький телевизор и столик у окна – есть. Ванная с занавеской для душа в тех же совах – тоже есть. «Ночная сова» полностью оправдывала свое название. Я опустилась на край кровати, и вся конструкция закачалась. Это была водяная кровать – раньше я думала, что такие существуют только в старых порнофильмах.
Мой вес заставил воду подо мной переместиться, и меня плавно понесло к центру. Потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к странному ощущению, но затем я расслабилась, поддавшись убаюкивающему покачиванию. Непривычно, но не неприятно.
Мне нужно было принять душ. Я чувствовала на себе запах секса – густой, опьяняющий. Лениво подумала, не проснулся ли уже Чонгук, но тут же одернула себя. С чего бы? Одно я знала точно: если бы я осталась дожидаться, пока он проснется, и увидела бы разочарование на его лице при дневном свете, или, что еще хуже, оставила бы ему свой номер, чтобы он так и не позвонил... Нет. Я могла многое стерпеть – и терпела годами, – но это разбило бы мне сердце. Прошедшая ночь была идеальным моментом, когда я не чувствовала себя неуверенно, не пыталась спрятаться или все испортить... Это было хорошее воспоминание. То, что стоит сохранить. И я не собиралась рисковать им.
Я улыбнулась, уткнувшись лицом в покрывало, и впервые за долгое время позволила себе просто насладиться моментом.
Это было безумно, совершенно на меня не похоже, и чертовски освобождающе. Впервые я просто сделала то, чего хотела, без бесконечных раздумий. Может быть, в этой новой жизни, в этом новом городе, я наконец смогу стать другим человеком. Той, кому позволено получать желаемое. Рисковать. Мечтать. Быть счастливой…
Может быть. Просто… может быть.
Выходные пролетели словно в тумане. Я проспала большую их часть. Во мне сидела глубокая, накопленная усталость, которая лишь росла в последние месяцы моей прошлой жизни. Ночи в разных мотелях, счет, тающий на глазах... В таких условиях о крепком сне не могло быть и речи.
Приехав в Хэйд-Харбор, я словно провела черту между «тогда» и «теперь». В груди распускалось что-то до боли похожее на надежду, но я боялась рассматривать это чувство слишком пристально.
Я выбралась в Хэйд-Харбор всего один раз – пополнить запасы еды в супермаркете и познакомиться с городом. Утро выдалось солнечным, и Хэйд-Харбор казался открыткой из рекламы маленьких городков, хотя в воздухе еще висела прохлада. В комиссионном магазине я купила теплую куртку, а также портфель для занятий.
На обед я отправилась в кофейню с единственным человеком, которого знала на всем побережье.
Моя спасительная ниточка. Мой ангел-хранитель.
МакКенна Брукс выросла в моем родном городе, но после школы переехала в Мэн к отцу и брату. Кроме невестки, она была моей единственной настоящей подругой, и именно благодаря ей я оказалась здесь, получив шанс начать все заново.
Когда я вошла, она поднялась и радостно замахала мне рукой. Я подошла к столику, удивленная объятием. Вот кем я стала – человеком, так изголодавшимся по прикосновениям, что даже просто проявление тепла казалось чем-то непривычным.
Прошлой ночью прикосновений было более чем достаточно, — напомнил мне тихий голос, и мое лицо вспыхнуло. Я села напротив Кенны. Все еще не верилось, что я на такое решилась. Одноразовый секс с обжигающе горячим барменом-байкером – и это оказалось именно тем, чего мне не хватало все эти годы воздержания. Будь Кенна в курсе, она бы устроила мне взбучку.
Кенна представляла собой бурю темных кудрей и широких жестов. Ее оранжевый свитер и изумрудные брюки выглядели бы безвкусно на ком угодно, но на ней они смотрелись идеально. Яркие цвета для ее яркой натуры.
— Не могу поверить, что ты здесь. От калифорнийских пляжных кафе до кофейни в Мэне, — вздохнула она, откинувшись на спинку стула, пока официантка ставила перед нами воду и раскладывала меню.
— Сегодня обед за мой счет, и без возражений, — заявила она.
— Я могу заплатить за себя сама! — запротестовала я.
Она шикнула.
— Я не говорила, что ты не можешь. Я сказала, что счет на мне, потому что никогда не смогу отплатить тебе за всё, что ты сделала для меня в выпускном классе. Никаких возражений. — Она подняла палец, пресекая мои протесты.
Я вздохнула и сделала большой глоток воды. Правда заключалась в том, что я не могла себе позволить отказаться. Деньги, которые я сэкономлю, позволят мне питаться целую неделю. Вот до чего я докатилась. Насколько низко пала.
— Так где ты остановилась? — спросила Кенна после того, как мы сделали заказ.
— В мотеле «Ночная сова».
Она сморщила нос:
— В этой старой дыре? Ты должна переехать ко мне. Серьезно, это кошмар.
— Все не так плохо. Поверь, после последних лет «Ночная сова» – просто рай.
Кенна театрально содрогнулась:
— Не могу поверить, что девушка, выросшая в доме твоих бабушки с дедушкой, называет «раем» «Ночную сову», где, к твоему сведению, сдают комнаты почасово.
— Что ж, видимо, всё познается в сравнении. В детстве у меня не было возможности взглянуть на все с другой стороны, а теперь такого опыта, пожалуй, даже слишком много. — Я криво усмехнулась, давая понять, что это шутка.
Лицо Кенны смягчилось.
— Если ты хочешь поговорить об этом...
— Не хочу, но спасибо. — Я натянуто улыбнулась. Ее сочувствующий взгляд был выше моих сил. — Все хорошо. Я буду в порядке. Я сделала свой выбор и довольна им, — сказала я твердо.
Хотела бы я набить себе на лбу «Я не гребаная жертва» и покончить с этим.
Кенна неохотно кивнула.
— Хорошо, но если в «Ночной сове» станет невыносимо – сразу переезжаешь ко мне. Договорились?
— Договорились, — ответила я, хотя знала, что не воспользуюсь ее предложением. Она и так рисковала, приняв поддельные документы, чтобы устроить меня на работу, а это серьезное наручение. Я не могла наглеть еще больше.
— О, кстати, вспомнила. Смотри, что я нашла, — сказала Кенна, листая галерею в телефоне.
Она показала мне фотографию. На ней мы с бабушкой стояли у пианино в музыкальной комнате их старого дома. В горле внезапно запершило. Хотя она умерла, когда мне было семнадцать, я скучала по ней так, будто это случилось вчера.
— Я до сих пор помню тот день. Это был последний раз, когда я слышала, как она играет. Она была так талантлива.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
— И ты тоже, — продолжила Кенна. — Я так горжусь тобой за то, что ты подала заявку на эту работу, причем из другого конца страны, и получила ее.
Моя новая работа. Драгоценная жемчужина, которую я берегла в сердце. В понедельник я должна была начать преподавать в Университете Хэйд-Харбора (или УХХ, как его называют местные). Кенна тоже работала там, и без нее этот новый старт был бы невозможен. Я замещала преподавателя в отпуске, всего на несколько месяцев – до летних каникул. Но это не имело значения. Это было самое важное событие в моей профессиональной жизни. Конечно, за последние десять лет я выигрывала конкурсы и получала музыкальные премии, но эта работа появилась именно тогда, когда была мне нужнее всего. Мой спасательный круг. А Кенна? Та, кто бросила его мне, будто это пустяк.
Я покачала головой:
— Это все твоя заслуга. Без твоей рекомендации, без твоих документов... то есть помощи, — быстро поправилась я, не зная, как правильно назвать ту огромную услугу, которую оказала мне Кенна.
Она лишь отмахнулась.
— Перестань. С твоей историей использовать настоящие данные было невозможно. Я знаю, что твоя квалификация настоящая. Я знаю тебя. Ты заслуживаешь этот шанс, и твоим студентам повезет с тобой.
Последний раз я видела МакКенну Брукс больше шести лет назад, и все же, когда я неожиданно позвонила ей насчет этой работы, то поняла, что она ничуть не изменилась. Все такая же искренняя, надежная и готовая идти в бой за друзей.
— Да, но я бы никогда не зашла так далеко без твоей помощи. Ты ведь рискуешь…
— Ничуть. Если тебя раскроют, а этого не случится, я буду шокирована не меньше остальных. Это временная должность преподавателя, не постоянная. Не переживай. У тебя есть квалификация, и это главное, а поручиться за тебя я могу лично.
— Все равно. Я буду в неоплатном долгу перед тобой до конца жизни, — честно призналась я. Да, у меня были поддельные документы: удостоверение, номер соцстрахования, свидетельство о рождении и дипломы. Это была самая дорогая покупка в моей жизни, но она того стоила. Именно благодаря ей я могла сидеть здесь сегодня, пытаясь начать всё заново.
Кенна рассмеялась.
— Я запомню это и вернусь к твоему обещанию. Когда-нибудь, когда мне будет удобно, я потребую свою награду. Может быть, когда ты станешь всемирно известным композитором, как тебе и суждено.
Я тихо фыркнула. Сама мысль о будущем, которое я когда-то представляла, была как полузажившая рана – уже не настолько болезненная, чтобы плакать, но еще слишком свежая, чтобы смеяться над ней.
Кенна откинулась на спинку стула, сияя улыбкой.
— Знаешь, вообще-то это чистой воды эгоизм с моей стороны. Мне просто хотелось иметь здесь настоящую подругу, и вот теперь она у меня есть, — сказала Кенна, пытаясь облегчить мне чувство вины за то, что она так рискнула ради меня. Ее должность в административном отделе УХХ – местного, но известного на всю страну университета, где я должна была начать работать в понедельник, – сделала всё это возможным.
— Так чем ты занималась вчера вечером? — спросила она.
Я подавилась кофе и закашлялась, а Кенна похлопала меня по спине.
— Господи, не надо так пугаться. Мне просто любопытно. Что-то интересное произошло?
Я решила не напоминать ей, что вчера был мой день рождения. Она из тех добросердечных людей, которые потом мучаются чувством вины из-за того, что забыли.
— Просто сходила перекусить.
— Куда?
— В «Кулак», — призналась я.
Она присвистнула.
— Серьезный выбор для первого знакомства с ночной жизнью Хэйд-Харбора. Видела кого-то интересного? Чон Коул был там? Этот мужчина – нечто.
— Не думаю... Не припомню, чтобы слышала это имя. Но да, кажется, там были симпатичные парни.
Я почувствовала, как загорелось лицо. Казалось, над моей головой мигает неоновая вывеска: «У меня был секс со случайным парнем», но Кенна, похоже, ничего не замечала.
— Неплохо. Надо как-нибудь сходить туда вместе. Я бы не отказалась провести ночь с кем-нибудь из менее сомнительных «Гончих Харбора».
Я вспомнила, что видела это название на нашивках двух парней в баре, тех, которые затеяли драку.
— А какие из них сомнительные? — поинтересовалась я.
Кенна запихнула в рот картошку фри и прожевала.
— Самые горячие, конечно. Хотя мой брат мне никогда не позволит.
Брат Кенны, Мэддокс. Мы никогда не встречались. Он был старше нас и жил с отцом в Мэне, пока Кенна росла с матерью в Калифорнии. Но даже по телефону Мэддокс казался внушительным парнем и чертовски гиперопекающим. Я всегда завидовала их отношениям. Он вел себя как настоящий брат, чего я в своей жизни никогда не знала.
Я подняла бровь.
— Он не любит «Гончих Харбора»?
Кенна рассмеялась:
— Да нет, дело не в этом. Он сам один из них. Второй по старшинству, если точнее.
— Что?! Ты никогда об этом не упоминала! — воскликнула я.
— Что я могу сказать, мы не любим обсуждать «паршивую овцу» в семье, — она ухмыльнулась и пожала плечами. — Вот, смотри. Будешь знать еще одного человека в городе.
Она ткнула в экран телефона и показала мне фото устрашающего байкера.
— Честно говоря, я обычно забываю, что он в этом замешан. Гончие в основном держатся особняком. А Мэддокс остается всё тем же гиперопекающим королем драмы.
Мысль о том, что грозный на вид Мэддокс может быть «королем драмы», заставила меня улыбнуться.
— Полезная информация. Ладно, расскажи лучше про УХХ, каково там работать?
Кенна фыркнула.
— Да я просто секретарша, только звучит круче.
— Не скажи, — возразила я. — Тебя уже повысили до главы административного отдела, а ты работаешь там всего год.
Кенна задумалась на секунду, затем улыбнулась и отбросила волосы:
— Да, пожалуй, я и правда чертовски хороша.
Мы продолжили есть, и меня наполнило приятное тепло. Я скучала по этому чувству – знать людей, иметь подругу, легко болтать в уютном, безопасном месте.
Это было больше, чем я смела надеяться обрести снова.
И этого было достаточно.