Глава 4
Лиса
В детстве я обожала наряжаться в бабушкины платья, навешивать на себя длинные нити жемчуга и играть на пианино. «Играть» – слишком громкое слово для тех звуков, что я извлекала из старого рояля в музыкальной комнате их шикарного особняка, но меня это не останавливало. Бабушка могла часами сидеть и слушать, будто это было самым увлекательным занятием на свете.
Мой старший брат Дейл ненавидел мою игру. Он при любой возможности перекусывал струны кусачками, вынуждая бабушку с дедушкой вызывать дорогих мастеров, пока, наконец, рояль не заменили на пианино со встроенным замком.
Знали ли они уже тогда, каким человеком вырастет мой брат? Вряд ли. Они пришли бы в ужас, если бы знали.
Когда они погибли в нелепой автомобильной аварии, оставив нам с братом солидное состояние – половину мне, половину ему – я даже не думала о деньгах. Мне было всего семнадцать, Дейлу – двадцать один, и горе от потери двух единственных родительских фигур, которых я когда-либо знала, было невыносимым. Оно едва не сломало меня окончательно.
Что меня спасло?
Пианино.
Я не прикасалась к инструменту, пока рыдала, злилась и умоляла вселенную вернуть их обратно. Неделями я вовсе не заходила в музыкальную комнату. Но однажды ночью, когда брат снова собрал своих шумных пьяных друзей, я сбежала туда. Моя комната больше не была безопасным местом – не с тех пор, как Дейл убрал замки со всех дверей в доме, кроме своей. Иногда я слышала, как кто-то крутит дверную ручку и заходит внутрь, пока я лежала в темноте. К счастью, никто так и не осмелился закрыть за собой дверь, чтобы сделать то, что собирался.
Так что я пряталась. Музыкальная комната была единственным местом, которое Дейл будто не замечал. В нем не было ни капли музыкальности. На самом деле, мой брат не был хорош ни в чем, кроме насилия. Он не преуспел ни в учебе, ни в спорте, ни в искусстве. Он работал в полиции, проходил подготовку, чтобы выйти в патруль. С каждым новым шагом по карьерной лестнице он становился только хуже. Мы жили в богатом калифорнийском городке. Мои бабушка и дедушка были местными благодетелями, они поддерживали множество инициатив и благотворительных организаций. Дейл положил этому конец. Он любил устраивать тусовки, пить, нюхать всякую дрянь и глотать таблетки. Его вечеринки становились все более дикими, и дом – шикарный особняк с бесценным антиквариатом – постепенно превращался в руины. Я не могла ему помешать. Мне было семнадцать, и по закону я не могла жить отдельно. Дейл был опекуном наследства, и без его разрешения у меня не было ничего. Полное право на свою долю я получала только в двадцать четыре. До тех пор я была в ловушке.
Той ночью, спустя несколько недель после их смерти, я все-таки решилась зайти в музыкальную комнату, и к своему изумлению обнаружила в дверном замке ключ. Единственное место, о котором забыл мой брат. Я заперлась, зная, что сегодня в безопасности, и села за пианино.
Клавиши казались старыми друзьями. Когда я начала играть, мне почудилось, будто бабушка сидит на шезлонге у окна. Если повернуть голову под правильным углом, ее силуэт мелькал краем глаза.
Тогда я поняла: те, кого я любила, живют в музыке. Краски смешивались, а лица ушедших окружали меня. Я играла каждый день. Это был мой побег. Мое убежище. Место, где я могла быть счастлива. Я хотела жить в воспоминаниях, а не в реальности.
Увы, комната оставалась незапертой недолго. Брат быстро заметил свою ошибку. После этого в доме не осталось ни одного места, где я могла бы спрятаться. По выходным я оставалась ночевать у школьной подруги, пока та не переехала к отцу на другой конец страны. Потом находила ночлег в колледже. Обычно Дейл не спрашивал, почему я не возвращаюсь домой.
Я забыла большинство деталей тех тяжелых ночей и многих последующих, но я помнила то чувство, когда играла в запертой музыкальной комнате – ощущение безопасности. Также я помнила, каково это – набраться смелости назвать имя обидчика в больнице, только чтобы полиция прислала моего брата принимать показания против самого себя. Забавно, какие вещи память хранит, а какие стирает.
Я помнила, как брат угрожал лишить меня шанса поступить в колледж и построить будущее, где я не зависела бы от него. Помнила чувство, когда стены смыкаются, бежать некуда, а помощи ждать неоткуда.
И я никогда этого не забуду.