3
И тогда Вильям рассказал ему всё. О своей юности с Айлой, о стычках с Фердинантом, о личных событиях в закрытых от чужих глаз местах. Вильям признался, что в первый день увидел в Лоа Вуд свою давнюю подругу Айлу Вивиьен. Он рассказал обо всех своих терзаниях. Он рассказывает всё это со слезами на глазах. Нет, Вильям не плачет, они просто катятся сами, не поддаваясь контролю.
Максвелл слушал, не перебивая. Он иногда останавливал преподавателя, чтобы расспросить побольше, но в основном слушал молча, понимающе. Не успел Вильям закончить как заметил, что к ним присоединилась Лоа. Полусонная девушка обняла Максвелла со спины и уткнулась носом в мощные лопатки парня. Кажется, она слышала все с начала и до конца, но Вильяму было уже всё равно.
— и вот неделю назад ко мне приходит парень, в форме почтового работника. Отдаёт письмо без адресата и отправителя. Внутри - её рисунок, на обратной стороне всего лишь одна фраза и инициалы, но я уверен - это послание от неё, лично ко мне.
— где сейчас это письмо?
— со мной., - Вильям вытерев слезы, судорожными пальцами достал из кармана письмо и протянул его Максвеллу.
Парень открыл его, вытянул рисунок и всмотрелся. Под лунным освещением мало что можно было разобрать, но губа Максвелла дрогнула, они перебрались на кухню. Мужчины дымили из трубок и сигарет, дым образовался в едкий ком, летающий по кухне, поэтому Лоа, раскашлявшись, ушла от них, перед этим легко обняв Вильяма. Казалось бы, обычный жест, но в нем было столько дружеской поддержки и тепла, которых он так давно не получал. Любой другой на месте Максвелла заревновал бы свою девушку к молодому преподователю, но только не этот дредастый шотландец. Он и сам боролся с желанием по дружески обнять Вильяма. За эти месяцы он стал для них не только преподавателем дизайнерства , но и учителем жизни, источником мудрости и опыта. Профессор Бэрримор - человек, хоть и не любимый, но определённо тот, с которым можно поговорить на любую тему. Он был мастером своего дела, мастером жизни, мастером искусства.
Максвелл снова осмотрел рисунок, перевернул его и прочитал надпись "𝓦𝓱𝓪𝓽 𝓲𝓼 𝓪𝓻𝓽 𝓽𝓸 𝔂𝓸𝓾, 𝓦𝓲𝓵𝓵𝓲𝓪𝓶?"
Вильям терпеливо ждал что скажет Максвелл. Он был сломлен и пуст, будто раньше это тайное прошлое наполняло его, но разъедало изнутри, а теперь не осталось ничего, кроме опустошенности.
Молодой парень поднял взгляд на преподователя.
— Вильям, это рисунок Айлы?
— Да, это её скетчи, которые она обычно рисовала на парах, когда скучала.
— я уже видел такое.
— что?
— я видел такой стиль работы и не раз.
— где?!, - Вильям ожил. Его сердце будоражила новость о том, что он может знать где она.
— ни имени, ни фамилии никто не знает, никто не знает где живёт этот художник, но, по моему, каждые пол года он приносит в маленькую галерею здесь неподалёку свои работы. В каком то смысле этот художник известен, не так обширно, даже меньше чем вы, Вильям, но в определённых кругах...
— где находится та галерея, о которой ты говоришь?
— в этом квартале, мы можем сходить туда завтра, после почты.
— да... Обязательно. Ты уверен что не ошибся, Максвелл?
— нет, это определённо такой же стиль.
— хорошо.
Спать они уже не могли. Лоа лежала в постели одна, не замкнув глаз. История профессора была настолько грустной и жалкой, что она расплакалась. Безшумно, так, что вся подушка через несколько минут была мокрая. История, настолько ошеломляющая обычный ум, похожая на сентиментализм, а от него, в обыкновении своём, глаза не остаются сухими. Но тем не менее, история романтичная, воодушевляющая и поучительная. Что-то подсказывало этим троим, что история эта - только её начало. Самое интересное и решающее ещё впереди. Под утро она задремала, как раз тогда, когда Максвелл, тёплый и пропахший табаком лёг рядом и нежно обхватил её своими крепкими руками. Эти двое воссоединились благодаря Вильяму, их кумиру. Сначала, они даже не до конца верили во все это, но убедительная речь и доказательство в виде рисунка полностью затмили недоверие пары. Оба задались вопросом, что сейчас с пассией Вильяма, она ли выставляет свои картины в галерее, которую они посещали каждый месяц, или это был лишь самообман, частичка надежды, которую они подарили безутешному человеку с разбитым сердцем.
Утром, выпив очень крепкого чая (Лоа назвала его чифиром), отправились на почту. Было столько вопросов и так мало ответов. Вильям и Максвелл пошли вдвоём. Лоа видела в них зараждающуюся дружбу, поэтому не хотела мешать её развитию, осталась дома. На почте Вильяма встретили привычные пожатия плечами, но одна работница опознала рыжего Томаса.
— это наш работник, он уволился неделю назад, как раз после того, как отдал странное анонимное письмо., - лениво отвечала почтальонша
— скажите, вы знаете от кого это письмо? Имя? Адрес? Телефон?
— нет, нет, нет. Пришла девушка и отдала письмо лично Томасу в руки. Она сама дала ему указ о том, как распоряжаться с этим письмом, так что по сути, оно у нас не числилось.
— вы не помните, как выглядела эта девушка?
— знаешь, не припомню особо, да и не вижу смысла отвечать. Все это - конфиденциальная информация.
— а если так?, - Вильям шлепнул по столу рукой, под ладонью была купюра. Женщина приняла её и мерзко рассмеялась.
— ну вот теперь припоминаю, как будто это было вчера! Длинные чёрные косы, странный стиль одежды, будто она не в современной Англии живёт, а американка, слушающая рок и употребляющая кокаин.
— спасибо.
Дальше Вильям слушать не стал, ему было достаточно этой информации. Они быстрым шагом вышли из почтового отделения и направились в сторону галереи картин.
— что ты об этом думаешь, Вильям? Разве это не Айла?
— пока ничего не нужно думать, осталось последнее, что может меня убедить - картины. Я дружил с ней бок о бок 3 года, я не ошибусь.
— даже если это и её картины, что ты будешь делать? Не думаю что на картине написан её адрес.
— буду разговаривать с хозяином галереи. Он принимает картины, соответственно, разговаривает с этими людьми. Если это была она, он знает о ней хоть что-то. Хотя бы номер телефона. Думаю этого будет достаточно.
Макс кивнул, его глаза, отражающие бриз моря серьёзно сверкнули.
— я тебя понял