7
20 октября, 2007 год
После очередной ссоры Элизабет и Вильям не разговаривали. Даже пересекаясь в коридорах не кивали друг другу в приветсвии. Очередной скандал Элизабет по поводу скелетов Вильяма не привел ни к чему, только к еще большему расстоянию. Их дружба, которая подшаталась тогда, в 90-ые, сейчас еле держится на волоске.
Вильям альбомы так и не отдал, он ждал когда она придет за ними, иногда заглядывал внутрь, проверял, правда ли то, что он видит. И это была правда. Одаренных учеников можно встретить не часто, в его группе нет ни одного. С каждым днем в его голове барахталась мысль о том, чтобы попросить Аливию поменять преподователей группами. "Элизабет все равно как учатся ее студенты, главное - выпуск. А мне важен результат по ходу дела, творчество, вы и сами это понимаете" - говорил он без запинки, стоя в кабинете директора, перед Аливией Харриган. Всё время пока он объеснял суть своей просьбы его, сквозь очки, прожигали взглядом два голубых глаза. Короткие белоснежные волосы спадали на лоб, зачесаны в левую сторону. Аливия слушала молча, бесстрастно. Когда Вильям закончил свою речь она поднялась. Худощавое элегантное тело в официальном костюме - пиджаке, блузе и юбке карандаш. На ногах невысокие каблуки. Стуча подошвой она медленно, с грацией кошки обошла стол и села на него, на против Вильяма, забросив одну ногу на другую:
— Вильям Бэрримор, вы знаете как я к вам отношусь. Вы очень хороший специалист, и мне нравится ваш подход к ученикам..., - она прожигала в нем дыры, - думаю, мне не составит труда сменить ваши группы...
— чувствую одно "но", - протянул Вильям с ухмылкой на лице и скрестив руки на груди крепче.
— но, - продолжила она, - я хочу чтобы мы с вами сотрудничали, в менее официальной... Обстановке.
— что вы имеете в виду?, - мужчина продолжал притворяться дурачком, но в его голове уже было понятно к чему клонит директриса.
Харриган сползла со стола и теперь уже обошла Вильяма. От нее терпко пахло духами, кажется, лаванда, или жасмин, настолько сильно, что Вильяма начало подташнивать. Ее руки скользнули вдоль его плеч и спины. Она прижалась телом к нему и укусила мочку уха. Благодаря, хоть и не высокой подошве, ей удалось это совершить с мужчиной роста 183 см.
— я хочу чтобы вы трахнули меня, Вильям.
— Аливия..., - от такого резкого заявления у Вильяма запершило в горле, от чего голос был хриплым и низким.
— да, Вильям?, - она шептала ему на ухо, расценивая обращение как согласие.
Преподователь повернулся к ней, его лицо было каменным, отстраненным, но Аливия видела в этом выражении скрытую страсть. Он взял в свою руку ее, другой рукой приблизил ее за подбородок.
— при всем моем уважении к вам, я вынужден отказаться. Раде твоего замужества и дальнейшей спокойной работы здесь, Аливия.
Он прокрутил своими пальцами кольцо на ее безымянном пальце. Массивное украшение блеснуло на утреннем солнце, так же как с ужасом блеснули глаза женщины.
— значит и я отказываюсь менять вам группы, мистер Бэрримор, - она отпрянула от него, на лице читалось призрение, оттаржение. Она быстро прошла за стол и дерганно села, делая вид, что занята бумагами. Какое переменчивое внимание, учитывая что минуту назад она хотела стать единым целым с подчиненным.
— Аливия?, - мягко произнес Вильям, уже развернувшись в пол оборота от неё.
— вон.
— но ведь...
— я сказала вон!
Когда наступил конец последней пары Вильям составлял книги на полках и приводил доску в порядок. На улице, рядом с колледжом были дома и на детсткой площадке играли дети. Их звонкий смех заглушался, эхом отдаваясь в пустом кабинете. В воздухе летала пыль, ее можно было разглядеть сквозь солнечные лучи. Кажется, впервые за несколько лет Вильям никуда не торопился. Его околдавала жизненная магия этого места - кабинета. Во время экзаменов обстановка здесь напряженная, трудно дышать и вообще, существовать. Во время обычных занятий это энергичное место, где студенты спорят с преподователями и смеются. А после уроков это спокойная обитель. Настолько, что Вильям не хотел смотреть на часы. Последние студенты выходили из колледжа а вместе с ними - этот день. Еще один день прожитый в пустую, но с явными приключениями. Водя мокрой тряпокой по доске, которая при высыхании оставляла белые разводы он размышлял о том, что отпустил последний шанс работать с одаренными людьми, с Максвеллом и Лоа, с людьми которые похожи на него, и на неё. Такие же уверенные в свое будущее, амбициозные и творческие личности. Когда с доской было покончено Вильям налил себе чаю и открыл чтиво, которое покоялось на полке несколько лет. Увлеченный первыми страницами он вздрогнул от резкого, хоть и не громкого стука в дверь:
— войдите, - пробурчал мужчина и поставил кружку с кипятком, которым чуть не обжег губы. Он ожидал встретить Элизабет, которая пришла поворошить прошлое, или Аливию, которая снова взялась за свое.
Но люди, которые стояли в дверном проёме он ожидал меньше всего.
Перед ним стояли: Высокий, статный, светловолосый и мощный, больше напоминающий Вильяму норвержца, а не шотландца Максвелл Нейпир, в своем кожанном обмундрировании байкера и Лоа Вуд, на две головы ниже Максвелла, аккуратная, в ярком красном платье в горошек и бардовых лодочках, бандане на голове, отделяющей бантиком макушку и темную косу.
— здравствуйте, мистер Бэрримор, - прозвучал бархатистый, чуть хрипловатый баритон Максвелла.
— здравствуйте, профессор, - тоненький, неуверенный голос Лоа.
— здравствуйте, вам что-то нужно?
Только сейчас Вильям понял как ошибся на счет Лоа. В их первую встречу она так сильно напоминала ему её из-за прилива адреналина, что он не видел различий. Сейчас же перед ним стояла неуверенная, застенчивая студентка в платье. Айла ведь, всегда отличалась бойким характером и общительностью, а еще ненавидела платья. Но то, как она называет Вильяма "профессор", снова вселило сомнения в мужчину. Айла называла всех преподователей профессорами, даже если они такими не являлись:
— да, мисс Чесфорд сказала, что наши альбомы у вас, мы бы хотели их забрать.
— ох уж эта мисс Чесфорд, да?, - ухмыльнулся Вильям и поднялся со своего стула, - гоняет студентов, хотя могла сама забрать и отдать вам.
— я слышал, вы с ней не ладите...
— это точно, но ей полезно по этажам бегать. Пусть растрясает свое негодование ко мне.
Лоа прыскает от смеха, когда Бэрримор протягивает им альбомы.
— спасибо, профессор, - говорит она и, будто соскучившись по своему альбому, пролистывает его.
— не за что, кстати, вы двое - очень одаренные. Мне нравится ваш подход к дизайнерству, - говорит он и подмигивает студентам.
— на счет этого, мистер Бэрримор..., - начинает Максвелл.
— называй меня Вильям, я ведь не директриса, которая старше вас на 30 лет.
— мистер Вильям, мы бы хотели учиться у вас, вы выдающийся мастер своей профессии.
— правда?, - мужчина заглядывает на Лоа, чтобы подтвердить слова юноши, на что та улыбчиво кивает.
— перевести вас уже не переведут, но я говорил с директором, она категорически против того чтобы менять группы. Видете ли, многие в колледже против моей системы образования. Моя группа более менее привыкла к моим "параноидальным шизофринийным лекциям", - цитировал он слова Элизабет, - а вот ваша...
— верно, профессор, многие вас недолюбливают, но вы и вправду хороши, - речь продолжает Лоа, надув свои пухлые губки, не желая услышать отказа.
— спасибо за сладкую лесть, я ей сыт. Вот что я вам скажу, - он встряхивает головой, - я еще раз поговорю с директором, возможно наша с вами любимая Аливия Харриган согласится поменять группы.