8
С самого утра день женщины не задался. Ловко, чуть раздраженно поворачивая руль своего Porshe, Аливия Харриган завернула на парковку колледжа, которым управляла. Завернув еще раз, к своему привычному месту она вскипела от злости - ее парковочное место было занято коллегой. Вильям, облакотившись на багаж своего белоснежного Mark II делал последнюю затяжку мальборо. Он курил, но не так часто, в основном, когда накатывали проблемы. В прочем, машину он тоже брал во время трудностей, так что Аливия опешила. Сдала назад и припарковалась рядом, с левой стороны. "И чего, чёрт побери, добивается этот Бэрримор?!" - кипела Аливия внутри себя, но её лицо было каменным, как всегда. Лишь легкий румянец выдавал повышенное сердцебиение. "как мне думать о моём пристарелом муже, когда рядом такой молодой и... Сексуальный мужчина?!"- и она снова закипала. Не от злости к Вильяму, а от злости к себе. "да, бедный, да ничего не добъется к старости, но такой красивый..." - снова, впервые за 20 лет дала слабину.
Громко хлопнув дверью Аливия скрестила руки на груди, аккуратная персиковая сумочка, свисавшая с плеча, сочиталась с ее костюмом. Вильям пустил обильное облако дыма в воздух и выкинул сигарету, которая была докурена до половины:
- привет, Аливия, - весело начал он и сунул руки в карманы брюк.
- здравствуйте, Вильям, - отстраненно ответила она, - почему вы припарковались на моем месте?!
- а, это ваше место? Простите, здесь не было написано.
- Вильям!
- ладно, ладно, прости, виноват. Аливия, может мы поговорим у меня или тебя в кабинете?
- зачем? Мы с вами уже все разъеснили вчера.
- я настаиваю, мисс
- нет, либо говори сейчас, либо не трать моё драгоценное время.
- послушай, я виноват перед тобой, но я не хочу чтобы наши отношения переходили на такой уровень, ты можешь злиться на меня, кричать, уволить, но это ничего не изменит, понимаешь?
- да, я сама виновата. Почему то подумала что мы сможем стать отличными..., - она замялась, слегка покраснела.
- любовниками. Это было бы даже замечательно. Солнце, ты шикарная женщина, но просто представь что со мной сделает мистер Харриган, если узнает чем мы с тобой занимаемся вместо работы?
- да, это верно...,- впервые она осознала правильность слов Вильяма. Девичья влюбленность затмила разум, что она и не думала о возможностях своего мужа.
- солнце, я просто хотел извениться за свою грубость тогда, я знаю что поступил не правильно. Прости меня.,- Вильям подошел к ней, поднял руку и погладил большим пальцем её щеку.
- я... Хорошо..., - Аливия смотрела в его глаза, он был так близко, что ее силуэт отражался в его светло-янтарных глазах.
- мир?, - ласково промурчал Вильям.
- мир.
Он одарил ее легким поцелуем в губы, мокрым, прощальным. Всему есть конец - даже если не было начала. Он развернулся, открыл дверь своей машины и забрал рабочий портфель. Через пять минут его уже не было, она еще долго стояла там ошарашенная, отвергнутая, но теперь уже не обиженная. Вскоре к ней на работу приехал мистер Харриган, с букетом роз, поцелуями и весёлым настроением, которым он одарил и свою жену, миссис Харриган. Аливия извлекла из этого урок. Семья - древо, которое нельзя рушить. В начале дерево молодое и может казаться - его разрушит даже легкий ветер, но оно сильнее стали. Со временем дерево становится гигантом и выглядит очень крепким, но под корой - подшатанное временем, готовое в любую секунду сломаться. Она поняла - об этом дереве нужно заботиться, пустить новые корни в под старую оболочку, чем рушить её.
- да что вы говорите! Не может быть чтобы этот цвет, - девушка возбужденно тыкала пальцем на палитру, - и этот совмещались! Если их совместить будет выглядеть так, будто единорога вырвало на холст не самой лучшей палитрой радуги!
- не знал что вы в свои 18 верите в единорогов, может тогда с ним посоветуетесь?
- мой единорог говорит что эти цвета несовместимы!
- тогда заткните вашего единорога и попробуйте эти два цвета - считайте что это задание вместо очередного скучного реферата.
Девушка что-то обречённо буркнула и вся группа залилась громким смехом. Вильям - любитель практики, а не теории, но без теории - нет и практики. Поэтому он уже второй час рассказывал студентам о совместимости цветов в искусстве. Студенты спорили между собой, спорили с Вильямом и пара проходила более менее весело. Перед самым концом пары в кабинете раздался стук. Вошли без приглашения, в общем, как всегда - в духе Элизабет. На её недовольном лице - обида, в руках - бумаги, на теле - шикарное платье. Она, цокая каблучками подходит к столу Вильяма, пока тот с интересом наблюдает за ней, потягивая зеленый чай:
— это чай?, - спрашивает она вместо приветствия
— да, зеленый, с кусочками яблок, - отвечает Вильям спокойно и лениво.
— ненавижу чай, а яблоки тем более.
— держи в курсе, Элизабет, зачем пришла?
— хотела услышать твои извинения, но снова поняла что ты - хамло, поэтому вот, возьми, подпиши и я уйду.
— надеюсь это не свидетельство о бракосочетании?, - усмехнулся он и взял в руки бумагу, которая протянула Элизабет.
" Преподователю - В. Бэрримору, с просьбой директора А. Харриган, на согласие поменять очные студенческие группы В. Бэрримора и Э. Чесфорд. По указу главы ученического комитета и директора А. Харриган. Подпись, число"
Глаза Вильяма округлились. Метод обоятельного холостяка сработал, извинения то же. Внутри себя он победно забарабанил и прокричал тройное ура:
— не понимаю эту Аливию... Зачем она поменяла группы, я выдающийся специалист в этой области, а ты...
—...а я парень с улицы который ничего не смыслит в дизайнерстве, спасибо за комплимент.
Он ловко загравировал свою подпись на бумаге и протянул Элизабет:
— раз она так решила нам с тобой ничего не поделать, подружка.
— заткнулся бы ты, Вильям.
Он помахал ей ручкой и снова принялся за группу, которую обучает последний день. В мыслях своих он был далек от всего этого, он хотел вернуться к холсту, к краскам, к своим баночкам с душистым чаем.
На всех парах примчавшись домой он, сняв с себя только обувь и верх, завязал в хвост (настолько они выросли без похода к парикмахеру) свои длинные волосы, прильнул к холсту. Это не была картина только из одной краски. В одном углу масло, в другом акрил, в третьем гуашь, но большая часть пейзажа выполнена акварелью. С ней было привычней работать. Только через два часа он опомнился, потянулся с хрустом костей, сходил в душ, заварил чебрец. Аромат наполнил его рабочий кабинет, больше походивший на творческую свалку, и одарил его большим интузиазмом. Сейчас он хотел творить искусство, и ничего больше не хотел.