6
Когда Вильям открывает глаза за окном закатывает солнце. Яркий красный круг заходит за горизонт, одаряя лицо Вильяма яркими угасающими лучами:
— о, проснулся наконец, - слышен тихий, незнакомый, но живой голос.
Парень поворачивает голову и видет в другом конце комнаты Айлу, сидящюю в кресле главной медсестры. Она прокручивается на кресле и уверенно, расправив плечи и чуть покачивая бёдрами подходит к Вильяму:
— э, долго я спал..., - говорит он неуверенно, почти мямлит.
— точно, настолько, что медсестра ушла еще два часа назад, - она садится рядом с ним и осматривает его, - отрубился сразу же, как только голова коснулась кушетки,- осмотрев его всего она подняла взгляд. От неё веяло сладким ароматом ванили и сандалового дереве. В ее темных изумрудных глазах читались веселые огоньки. Подняв взгляд на ее бровь вильям обнаружил пирсинг.
— прости, ты могла уйти сразу же, как только... Привела меня, - он подбирал слова и выглядел беспомощным, с бинтами и пластырями на лице, костяшках рук и ссадинами. Вся его уверенность улетучилась под взглядом этой девушки.
— ну уж нет, а кто тебя остановит, если ты вдруг подскачишь и побежишь искать Фердинанта?, - она хохотнула и, взяв его руку в свою, провела пальцем по его костяшкам, от чего по телу Вильяма прошлись мурашки. На кистях ее множество браслетов, феничек, бисерных и резиновых колец. На пальцах - по одному - два кольца, без камней, перстни.
— болит?
— н-нет...
— эх, болит значит. Ну ничего, будешь обрабатывать мазью и бинтовать, потом перейдешь на пластыри и будут как новые. Тебя, кстати, как зовут? Ты ведь новенький, да?
— да, Вильям Бэрримор.
— новенький, а уже завел себе такого серьезного врага как Фердинант, не повезло... Я Айла Вивьен, будем знакомы, хотя твоя подружка, Элизабет, да? Она против нашего знакомства, - Айла подмигивает Вильяму и протягивает руку в побрякушаках для рукопожатия. Вильям протягивает руку в ответ и их ладони сцепляются в крепком союзе. Настолько крепком что Вильям шипит от боли в разорванных костяшках и она вскидывает руки, извиняясь из-за своей забывчивости.
Несколько десятков минут они обсуждают разные темы, не вспоминая о ситуации, которая свела их. В основном разговор ведет Айла. Она жестикулирует, иногда затихает, а потом возбуждение от разговора нарастает и она вскрикивает. Вильям держится скромно, но тупая улыбка не сходит с его лица, он смеется вместе с ней и делится своими историями. Девушка хихикает и берет инициативу на себя. Вильям отмечает, что Айла - эмоциональный, уверенный и общительный человек. Он так влился в разговор, что по телу прошлось тепло. Тепло от осознания, что разговор идет очень легко, без запинок и молчания. Вскоре он пытался вспомнить как давно были такие душевные разговоры, но понял, что таких, похоже, не было совсем:
— а у вас с Лавджоем что-то есть?, - выпалил язык первее, чем подумал мозг.
Айла молча вытаращилась на него. Казалось проходит вечность в тишине, которую перебивает кратковременные постукивания друг о друга амулетов на шее девушки:
— п.. Прости я не хотел, так глупо..., - щеки Вильяма краснеют, он отводит взгляд, понимая что лезет не в свое дело.
Но неожиданно для него в медицинской раздался громкий, звонкий смех Айлы. Она смеется, вытирая слезинки пальцем:
— ну и сказанул, Вил
— Вил?
— сократила, пока не придумаю тебе прозвище. Сам подумай, какая дурочка будет встречаться с этим быком в облике человека? Разве что такая же сумасшедшая как он.
И она снова звонко смеется, так, что смех болью отдается в ушах Вильяма.
— хорошо, а кто ты по национальности?, - спрашивает он и многозночительно смотрит на все те украшения, которые устроились на запястьях и шее Айлы.
— хаха, ты про это... Мама у меня англичанка, а папа - даже не знаю, все народы в себя собрал, вроде как итальянец, а может и цыган, - ее лицо вытягивается и она становится встревоженней, но отшучивается и снова принимает прежний лик.
— просто сразу не понятно, украшения с той стороны, а одежда - обычная. Хотя не совсем обычная, смотря от личных предпочтений..., - рассуждал он, - слушаешь рок?, - неуверенно спрашивает он и машинально поправляет длинную прическу забинтованной рукой.
— увлекаюсь, а ты?, - Айла прожигает Вильяма любопытным взглядом, особенно она смотрит на волосы.
— очень даже.
Еще пол часа они обсуждали рок, пока не поняли что на улице окончательно стемнело и пора пойти домой.
Выйдя на улицу до них дошло, что в вечернее время автобусы не ходят, но надежда успеть на последний теплилась в их сердцах:
— думаешь успеем?
— если ты будешь тормозить мы даже пешком до часу ночи прийти не успеем, - поддразнила его Айла и хищно ухмыльнулась, - кто последний - тот дурак!, - и она быстрым бегом побежала в сторону автобусной остановки.
Вильям негодуя вскрикнул что-то, но в ту же секунду, превозмогая боль побежал за ней, ведь проиграть девчонке в беге означает полное поражение и потерю статуса настоящего мужчины. Даже не смотря на разносторонние характеры обычных парней и Вильяма с его вкусами жизни, когда-то он был таким же, поэтому поступает так.
Они прибежали в ровень, тяжело дыша и уперевшись руками в колени. Айла звонко рассмеялась и Вильям последовал её примеру:
— не будь бы я помят после сегодняшней драки, я бы был первым!
— не сомневаюсь, но мои ноги очень накачанны, так что, когда придешь в норму посмотрим, кто кого!
— идёт!
— вот и славно.
— да нет же, автобус идет!
— вот здорово, успели!
Они запрыгнули в автобус и сели на двойное место. Вильям заплатил водителю парой монет и они ехали, беззвучно хихикая и шепчась. Как малые дети которые совершили какую-то оплошность, и даже осознавая это, едут к наказанию с улыбкой и гордостью в сердцах.
— я провожу тебя, - утверждал Вильям, грозно смотрев на девушку.
— не стоит, - утверждала она, — мы разойдемся здесь, на остановке!, - упиралась она.
— почему, а вдруг там маньяки?!
— тебе 17 парень, ты до сих пор веришь в маньяков?!
— это не шутки
— знаю, но на моем районе точно маньяков быть не должно. Все, иди.
— хорошо, ладно, пускай. Я буду ждать тебя на этой же остановке завтра, - сдался он, - упертая.
— хорошо, Вил, бывай!, - она отошла на сто метров, повернулась, и, помахав ручкой скрылась в ночи.
Вильям довольный пошел домой, на расспросы Тётушки Стефани откуда синяки и ушибы, откуда фингал и разбухший нос он ответил уклончиво, лениво и явно не хотел продолжать:
— тебя кто-то в школе избил? Из-за волос? Я говорила сестре, твоей матери, чтобы она заставила тебя их сбрить, говорила.
— Стефани! Я прошу вас не лезть, вас ведь не вызвали в школу? Значит проблем нет, - Парень захлопнул дверь перед носом женщины и рухнул на постель. Все его мысли были заняты этим днем, а особенно - Элизабет Чесфорд, Фердинантом Лавджоем и Айлой Вивьен, его новой подругой.