Глава 11.
Признаться мне в любви, это надо иметь не только смелость, наглость, но и тупость! Дура! Неделю приходил в себя после ее признания. Сказать, что я охренел от такого, нечего сказать. Главное, не обращать внимания на нее, но все же ищу взглядом Винс-де-Дарк, благо, делаю это незаметно, так как все же шпион со стажем. Что забавно, так это то, как она пыталась привлечь мое внимание. Шестой курс — самый сумасшедший из всех курсов. Пять остальных курсов хотя бы были связаны с Поттером, а этот...в общем и целом, понимаю, что дело дрань.
Да ещё и жжение в груди, что означает, что что-то не то.
Логично, что пытаюсь найти ответ на вопрос, какого хуя у меня болит грудная клетка? Нашел. Уж лучше бы не искал...
В одной из старинных книг, в Малфой-мэноре, говорится, что есть случаи, когда Магия выбирает человеку партнёра на всю жизнь, с ней не шутят, поэтому даже пытаться не буду. Но у меня была истинная пара, и это не Лили, как вы успели подумать, а Блэк. Но мне его не жаль, пусть горит в аду за издевательства и унижения, которые я испытывал. Вопрос в другом, кто этот человек? Надеюсь, не Поттер, или, о, Мерлин, не Винс-де-Дарк. Нет, ничего против нее не имею, но она подросток! Я старше нее в три раза, поэтому быть того не может!
Страдательный стон сорвался с моих губ, нет, такого не может быть, просто невозможно. У меня не может быть второго партнёра по Магии.
Как только Винс-де-Дарк призналась мне в любви, почувствовал, как в сердце разрастается что-то очень приятное, теплое, но когда она убежала, это чувство превратилось в холодное, мерзкое и непонятное нечто. Но об этом в книге не сказано, поискал ещё какие-нибудь фолианты, но увы, похоже не светит мне нормальная жизнь, без проблем и приключений. А я так хотел пожить для себя...
Вздохнув, ещё раз открываю книгу, как будто там вот-вот должно появиться объяснение тому, что чувствует человек после ухода того, кого ему выбрала в партнёры Магия, но ничего, чудо не произошло, нужная глава, или, хотя бы, отрывок не появился. Встаю и подхожу к камину, только хочу произнести адрес своего кабинета в Хогвартсе, как меня зовёт Люциус, оказывается, меня дожидается Темный Лорд...вдох, иду в "Тронный" зал Лорда, выдох, открываю дверь, вдох, захожу, выдох, встаю на одно колено и опускаю голову.
— Северус, — прошипел Волан-де-Морт, стискиваю зубы, чтоб ты подавился своей же слюной, урод, — может, расскажешь мне, какие отношения у вас с этой Винс-де-Дарк? — мысленно рассуждаю, что же делать? Сказать, что она мне безразлична? Это ложь. Хоть себе могу в этом признаться. Но надо что-то сказать, если он заподозрит что-то, то это добром не кончится.
— Простите, мой Лорд, что заставил вас ждать моего ответа так долго, — блять, что я несу? — нет, никаких отношений меня с ней не связывает, — пожалуйста, не спрашивайте больше ничего...
— Вот так? — почему в его голосе слышится ехидство и сомнение? Не мог же я оплошать...
Не мог ведь? Правда же...?
— Да, мой Лорд, — судорожно пытаюсь найти пути к отступлению, но от него просто так не сбежишь.
— Какая досада, а я слышал от Малфоя, что ты пошел на бал с ней, — глотаю ком в горле, понимая, что ещё немного и он докопается до истины, что же делать...?
— Разве он такое сказал? Возможно, он попутал что-то... — Люциус, я тебя отравлю нахер за твой длинный бескостный язык.
— Да? А мне так не кажется, — черт, это выглядит как фарс, пафосная встреча с Лордом, которое обычно заканчивается... — раз ты говоришь, что это не правда, покажи мне свою правду, — черт! Поднял голову, посмотрел в красные глаза Лорда и...боль..
Воспоминания проносились, как в калейдоскопе, быстро и болезненно. Боль впивалась в мозг, когда, наконец, он нашел то, что искал...
— Что ж, раз вы сварили зелье правильно, то и я должен сдержать свое обещание... Хорошо, мне придется пойти с вами на бал, — он хотел просмотреть дальше, но я резко выкинул его из своего сознания, причинив ему такую же боль, какую он причинил мне, когда ворвался в мою голову. Мои воспоминания — это мое и только мое.
— Круцио, — прорычал Лорд, и боль снова стала моей спутницей, не закричал, не издал вообще ни звука. Не дождется. Скажу лишь одно, боль продолжалась, пока не отключился.
***
Просыпаюсь в своей комнате Мэнора, судороги мышц, спины и шеи дают о себе знать неприятными спазмами. От Круциатуса не могу сесть, да что там сесть, голову поднять не способен. Да ещё и бошка раскалывается на части, будто по ней пробежало стадо фестралов. Все же поднимаюсь, еле-еле передвигаю ногами, прихожу в зал, кидаю порох в камин и уже появляюсь в своем кабинете, подхожу к полкам, беру оттуда мазь, чтобы смягчить боль в суставах и мышцах. Как только мазь касается кожи, будто все уходит на второй план. Мерлин, это такое блаженство...
Дышать стало проще, да и глаза больше не слипаются от неприятных ощущений. Все же Круциатус — это медицинское заклинание, которое заставляет чувствовать парализованных боль. Ужасное заклятие, будто все кости плавятся, ломаются, потом перестраиваются. Передёрнул плечами, ибо воспоминание не из приятных.
Стук в окно, открываю его и впускаю сову, та царственно протягивает лапку, чтобы отвязал письмо. Отвязываю его, сова улетает, понимаю, что тот, кто мне написал, ответа не ждёт. Читаю письмо, охуеваю от жизни. В письме было сказано, что Оливия будет ждать меня на Астрономической башне, в 10 часов вечера. Идти не идти? Пойду, вдруг что-то нужно?
День прошел, как обычно, если не считать того, что все время думал о том, что же ей понадобилось?
Вечером, в 10 ровно, поднялся на Астрономическую башню, слышу возню, крики о помощи, сердце ухнуло вниз, открываю дверь и влетаю в помещение. В том, что Гриффиндорцы идиоты, я уже убеждался, и не раз, но то, что они делали, это не просто идиотизм, это бесчеловечно. Мисс Винс-де-Дарк лежала на полу, а ее брали эти животные, по-другому назвать их я не могу.
— Что вы делаете? — даже не узнал свой голос, он был низким и почти давящим на уши. Гриффиндорцы замерли, узнал в них Уизли, Финнигана и Томаса. Раскидываю их заклинанием, связываю, в мозгу у меня хаос. Смотрю на Винс-де-Дарк и вижу, что она без сознания, ещё бы! Ее эти уроды имели, как... Даже слов подобрать не могу. Беру ее на руки, отношу ее в Больчное крыло, а сам бегу к директору, чтобы он разобрался с ними.
— Альбус! — мой голос был громче, чем я того хотел. Но похер. — Альбус, я убью этих подонков! — я был готов убивать, рвать и метать! Мою девочку насиловали эти мелкие ублюдки, да я готов был прям там их разорвать на части!
— Что случилось, Северус? — спокойный и размеренный голос Дамблдора вырвал меня из убийственных мыслей, — ты какой-то напряжённой.
— Альбус, ты знаешь, что натворили твои Гриффиндорцы? Уизли, Томас и Финниган насиловали свою однокурсницу мисс Винс-де-Дарк! — прошипел, смотря на Альбуса разъеренным взглядом, а тому хоть бы хны.
— Уверен, что ты неправильно понял, — из горла вырвался нечеловеческий рык, в глазах лишь было желание убивать медленно и мучительно. — наверное, это она сама их спровоцировала, а также... — не успевает он договорить, как перебиваю его.
— То есть, вы хотите сказать, что мисс Винс-де-Дарк сама захотела, чтобы ее изнасиловали? Вы это сейчас серьезно?! — последнее слово я прокричал, не выдержав.
— Ну, молодые парни хотели поразвлечься, что в этом такого? — я был в шоке, до глубины души был вахере. То есть по его мнению, она сама себя предложила? Или нет, не так, соблазнила?! Неверяще смотрю на Дамблдора, а тот качает головой, будто сожалеет, что не может ничего сделать. А ведь может, но не хочет...
— Альбус... Вы...как вы можете такое говорить? — сердце сжалось, дыхание прерывается, в ступоре ухожу от Дамблдора, так ничего и не добившись.
Как только выхожу из его кабинета, прислоняюсь к стене, чтобы привести мысли в порядок, но там лишь гул от непонимающих мыслей. Я в шоке, как так можно говорить? Будто жертва сама виновата в том, что ее изнасиловали... все, занавес...
Нет больше аргументов против непробиваемой тупости Гриффиндорцев, лишь молчание, которое громче любых криков и слов, говорит, что люди — это животные.