20
Тэхён оседает на как всегда идеально заправленную кровать, еле заметно кивает, когда Чонгук нервно приказывает сидеть на месте, и уже спустя несколько секунд чувствует, как его неотвратимо клонит влево. Ким даже не пытается выровняться - для него очевидно, что тело, знатно пострадавшее по вине Юнги, который оказался намного более хорошим бойцом, чем выглядел, подчиняться сейчас не будет точно, как ни старайся. Это состояние Тэ привычно, жизнь, которую он вёл, в принципе предполагала нечто подобное, так что парень знает, что, хоть и неприятно, но нужно подождать пару дней, и он будет почти как новенький. Привычно и обыденно, хоть уже немного подзабыто.
Только вот Чонгуку, конечно, этого не докажешь. Особенно сложно из-за того, что ртом двигать практически невозможно, а Гук его попытки принимает за старание лишний раз не волновать. По мнению Чона, то, что сейчас Тэхён, не способный держать равновесие, оседает на его кровати, комкая покрывало и пачкая его растаявшим снегом, осыпающимся с куртки, очевидно серьёзно. Ким наблюдает за ним, что в его положении довольно проблематично, однако когда ещё выпадет такой шанс?
Тэхён внимательно следит за тем, как мальчишка методично отрывает от мотка ваты маленькие кусочки и аккуратно подкладывает их к уже основательной высоты горке, до этого смачивая перекисью. Это отчего-то завораживает, Ким ничего с собой поделать не может, и улыбка так и лезет на его разбитые губы. Правый глаз парня уже заплыл и почти не видит, но Тэ продолжает с глупым упорством смотреть на сгорбленную над невысоким столиком спину, мелькающие тут и там руки, испачканные капельками его собственной засохшей крови - Чонгук ещё на улице пытался почти панически бережными прикосновениями вытереть подбородок и уголки губ Тэхёна. На светлый шарф, сползающий по плечу из-за гладкости ткани и нервозной быстроты движений, проделываемых мальчишкой. Ким смотрит на Чонгука, и ему так просто представить, что прямо сейчас его губы и костяшки не горят огнём, куртка не прорвана в нескольких местах, а разорванный пакет с выпотрошенными продуктами не валяется у закрытых теперь кованных ворот.
Тэхён, на самом деле, понимает, почему никак не может оторваться от мальчишки - он не склонен себе врать, особенно сейчас, когда есть слишком редкая и ценная возможность быть с ним рядом настолько, насколько Тэ кажется необходимым, и плевать на причины.
- Я вызову всех этих чёртовых охранников, клянусь, - возможно, Чонгук говорит еле слышно потому, что хочет, чтобы старший не услышал его, но тот слышит, и, не в силах остановится, всё же растягивает рот в улыбке. Он только слегка морщится от того, что успевшая кое-как зажить одна из многих ран в уголке губ раскрывается, и слизывает горячим языком солоноватую жидкость. Это один из немногих - если не единственный - раз, когда он слышит, как ругается Гук, и, разумеется, это просто, ну…
Тэхён не был бы собой, если бы не допустил хотя бы мысли о том, что, на самом деле, это довольно мило. Особенно после всего того, что случилось каких-то десять минут назад.
- Они возненавидят тебя, - хрипит Ким, пытаясь немного разрядить обстановку. Он опирается на руку, чтобы выглядеть хоть немного собранным в тот момент, когда младший повернётся к нему, и успевает вовремя.
- Будто их это спасёт, - кособоко хмыкает Чонгук, и, одним стремительным движением захватив все ватные шарики сразу, поворачивается к Тэ. Окидывает его, кое-как держащегося в более-менее вертикальном положении, тяжёлым взглядом и поджимает губы, - Тебе лучше молчать пока, хён, ты знаешь… - говорит он несколько сбивчиво и за один шаг становится почти вплотную к старшему, - Подними, если получится, голову, хорошо?
Тэхён выполняет просьбу, не без малейших сложностей, и смотрит теперь в лицо Чонгука, не отрывая взгляда ни на секунду. Тот, кажется, этого даже не замечает, разглядывая в свою очередь побитое лицо Тэ. Ким видит, как постепенно глаза мальчишки темнеют и наполняются крупица за крупицей почти ощутимой ему самому болью, и это парню совершенно не нравится.
- Эй, ну ты чего, Гук-а? - Тэхён снова изображает своими красными губами жутковатое подобие улыбки, и тянется подрагивающей от боли рукой, чтобы крепко сжать тонкое запястье младшего, - Мы же… уже это проходили, да? Я не… Не развалюсь … от пары ударов, - говорить трудно, он звучит глухо и невнятно, но чувствует, что Чонгук ловит каждое слово, и тянется вперёд, чтобы уткнуться пылающим от поднявшейся температуры лбом в его холодные руки.
- Это не имеет значения, - Гук отвечает после недолгого молчания, пытаясь справиться с сожалением, которое его переполняет, и еле заметно поглаживает пальцами пылающую кожу старшего, - Что ты… не развалишься, хён. Я вижу, что тебе больно, какая разница, если это не смертельно? - он осторожно двигает руками, чтобы не растерять вату, и Ким, поняв, отстраняется, - Если я могу помочь, это не значит, что думаю, что ты слабый.
Голос срывается к концу фразы. Не желая больше сотрясать воздух бессмысленными пререканиями, мальчишка почти невесомо проводит ваткой, которая моментально окрашивается в алый, над бровью Тэхёна, и тот еле заметно дёргается. Прикусив нервно губу, Чонгук откидывает вату на кровать, уже новой ведя по тому же месту, ещё более аккуратно. Он старается быть настолько осторожным, насколько вообще возможно при эмоционально нестабильном состоянии с трясущимися руками в придачу. Гук старается смотреть только в точку чуть ниже середины лба Тэхёна, потому что от вида крови Кима на собственных руках у мальчишки кружится голова, его начинает мутить. Чонгук упрямо сглатывает вязкую слюну и продолжает очищать лицо Тэ. Тревожность притупляется пропорционально количеству использованной ваты, копящейся на кровати, вытесняемая муками совести.
Потому что ничего этого не было бы, ни пошли он Кима в магазин выполнять его глупый заказ, который обернулся полным бардаком. Потому что тогда бы мальчишка не увидел в ненавистном Мине того, о чём сейчас так боится думать.
- Я вижу, - Тэхён делает передышку, когда пальцы младшего в который уже раз замирают у его губ, и снова пытается сесть хотя бы немного более прямо, чтобы смотреть на Гука было удобнее, - Что тебя это… Беспокоит больше… Чем должно.
- Это не так, - Чонгук, занервничав, слишком сильно давит на губы Кима, тут же отдёргивает руку почти испуганно смотрит на старшего исподлобья, - Прости.
Тэхён только пожимает плечами, и, притянув за подол куртки младшего ближе, забирает из его рук несколько шариков. Когда Чонгук, немного помедлив, снова начинает обрабатывать лицо старшего, Ким принимается за обеззараживание костяшек на правой руке. Движения, конечно, резкие и неточные, но что он может от себя ожидать сейчас? Тэхён опускает глаза, чтобы попусту не тратить средство, и не имеет больше возможности видеть лицо Гука, однако полностью уверен в том, что тот хмурится. Неосознанно Тэхён хмурит брови тоже, потому что не желает, чтобы Чонгук из-за него волновался, за что и получает лёгкий тычок под рёбра и «Я там ещё не успел обработать, не смей!». Тэ только кивает несколько раз, оставив при себе информацию о том, что Чон попал прямёхонько в один из синяков. Он подмигивает мальчишке «здоровым» глазом и возвращается к рукам.
В целом, процесс проходит довольно спокойно и быстро, уже через несколько минут полностью пришедший в себя Чонгук осторожно собирает ватки, раскиданные по всей кровати из-за постоянного ёрзанья Тэхёна. Тот, с пластырем на лбу и ощутимо щиплющей мазью вокруг губ, которые уже начинает стягивать корочкой, лежит на кровати, наблюдая за действиями младшего. И, хоть и на спине Киму лежать не особо удобно, он с радостью смиряется с положением, удобно устраиваясь на подушке Чона, которая до сих пор сохранила запах кондиционера и духов мальчишки. Его и Гуковы куртки аккуратно сложены младшим на стуле у письменного стола, так что двигаться теперь удобнее, однако Тэхёну настолько лениво и тепло, что он просто позволяет себе немного отдохнуть. Разумеется, он видит, что Чонгука до сих пор что-то продолжает беспокоить, однако решает пока промолчать о своих наблюдениях, разумно рассудив, что, раз уж Гук не хочет рассказывать, поговорят они об этом тогда, когда младший посчитает нужным.
Он, на самом деле, не подозревает, что случится это так скоро.
Расслабившись, парень даже почти засыпает, убаюканный тихим неразборчивым бормотанием Чонгука, когда тот, наконец, решает заговорить.
- Ты ведь тоже заметил это, да? - Тэхён распахивает - как может - глаза и смотрит удивлённо на нависающего над ним хмурого мальчишку, - Между хёнами?..
Тэхён, приподнимаясь на локтях, отрицательно качает головой, потому что, на самом деле, тогда особо на взаимодействие старших внимания не обратил. Он в тот момент был озабочен больше сначала своими припадками агрессии, а потом и уверениями Гука в том, что с ним всё в порядке. Досадливо поджав губы, Чонгук шумно выдыхает и садится рядом с Кимом, который тут же отодвигает ноги, чтобы младший уместился. Чон молчит несколько секунд, будто бы собираясь с мыслями, а потом говорит, будто нехотя:
- Всего же два дня прошло, а они оба выглядят так, будто вот-вот упадут в обморок то ли от истощения, то ли от тоски… - он медлит, подбирая слова, и беспомощно разводит руками, - Друг по другу. Словно смысла больше нет. Если честно, от Чимин-хёна я ожидал чего-то подобного, он всё-таки очень чувствителен. Хоть мне это и не нравится, хён до сих пор сильно привязан к Мин хёну, так что это объяснимо. Но Юнги… Он же приходил не драться, верно?
Тэхён тут же напрягается, отводя взгляд от лица младшего, и кивает. Да, действительно, Юнги приходил совсем не для того, чтобы почесать кулаки о его физиономию. Впрочем, и Тэ на драку настроен сначала не был. Просто слово за слово, неосторожно брошенная фраза, желание что-то доказать, и… Вышло, как вышло, в общем. И, да, Ким, услышав это от Гука, осознал в полной мере, что старший выглядел совсем нездорово и как-то измученно даже. Может, поэтому Мин так отчаянно на него набросился, будто голыми руками разорвать хотел, будто терять ему нечего.
- И он не такой мудак, как я думаю, и не пытался ещё больше унизить Чимин-хёна, так?
Тэхён снова кивает и виновато смотрит на в миг помрачневшего ещё сильнее мальчишку, который только поджимает губы и складывает руки на груди, очевидно, пытаясь разобраться с тем, как теперь ко всей этой ситуации относиться. Тэ, прекрасно понимая его неприязнь по отношению к Юнги, старается особо не отсвечивать, а потому коротко дёргается, когда пальцы Чонгука осторожно сжимают его запястье через несколько минут.
- Тогда, - Чонгук неуверенно мнётся, водя большим пальцем по выступающей косточке, и невооруженным взглядом видно, как тяжело ему даются эти слова, - Думаешь, мы должны попытаться помочь им, хён?
- Думаю… Пока нет, - Тэхён, не раздумывая, придвигается ближе, и, даже не поморщившись, сжимает ладошку Чонгука в своей, осторожно прижимаясь щекой к его плечу, - Чимин должен сам решить, нужно ему всё это или нет. Но должны помочь хёну, это точно. И, разумеется, ты должен посидеть так ещё немного. В благих целях, конечно.
Ким усмехается собственным словам, прижимаясь к тёплому боку Гука, и чуть приоткрывает губы, чтобы те не «слиплись» при малейшем заживлении. Он чувствует вдруг невероятную усталость, будто до тела только сейчас дошло, что кроме полученных повреждений Тэхён ещё и сам кулаками помахал. Чонгук еле заметно улыбается, кивает согласно и снова вздыхает, пытаясь свободной рукой пригладить волосы Кима, щекочущие ему шею и нос.
Этот вопрос продолжает тяготить мальчишку, однако теперь не настолько сильно. Он устраивается на кровати удобнее, прислоняясь спиной к стене, и прикрывает глаза. Тэхён рядом несколько секунд ворочается и затихает, так и не отпуская его руки, и Гук думает о том, что, вероятно, у них обоих конечности затекут через некоторое время. Ким, кажется, вскоре начинает засыпать. Его дыхание выравнивается, и хватка ослабевает, однако мальчишка не спешит отстраняться. За одно это утро с ними всеми случилось столько, сколько не случалось за добрых два месяца. Так что Чонгук, у которого только недавно руки перестали дрожать, позволяет себе расслабиться и дать этому всему происходить просто так, не вмешиваясь и не меняя ничего.
***
Как и ожидалось, следующие несколько дней Чимин сторонится Тэхёна и обходит широкой дугой большую гостиную, где днюет и ночует Ким. Чима даже не волнует то, что младший частенько и не замечает его, то переписываясь с мамой, то мирно беседуя с продолжающим обрабатывать его раны Чонгуком, то с ним же засыпая на одном диване под аккомпанемент едва слышного телевизора. Пак просто не может себя заставить посмотреть в глаза Тэ, ощущая вину, хоть и косвенную, за то, что с ним случилось. Он, как и в первый вечер в особняке, передвигается чуть ли не перебежками, разве что Чонгука не избегает так, как тогда. Чимин даже показывает ему фотографию, рассказывая о том, как она появилась, на что младший только качает головой и обнимает совершенно потерянного и уставшего от всего этого дерьма хёна за плечи, успокаивая и предлагая чашку горячего чая. Чонгук волнуется за него особенно сильно после этого откровения, однако радуется уже тому, что хён не запирается в комнате от всех и не отказывается от еды, иначе бы было совсем худо.
И так бы продолжалось ещё долго, ибо Чимин, загруженный мыслями о произошедшем и измотанный ими полностью, не находит в себе никаких сил на налаживание каких-никаких, но взаимоотношений с Тэхёном. Однако ему приходится пересмотреть свои планы относительно Тэ, хоть и не совсем по своему желанию. Охрана, как и вся прислуга, исключая миссис Ли, возвращается в дом пятого января, поэтому вся их компания как-то не сговариваясь перемещается в большую гостиную к Киму, выбираясь оттуда только по необходимости. На самом деле, ситуация бы и не сдвинулась с мёртвой точки, если бы не сам Тэхён, который, подгадав момент, схватил за руку едва ли не пробегающего мимо него в свою комнату Чимина.
- Не думаешь, что нам нужно поговорить, хён? - говорит он, улыбаясь растерянному Чимину. Стараниями Гука рот Кима если и не вылечился полностью, то уже приобрёл свои прежние очертания, не напоминая одну сплошную открывшуюся рану.
Чимин, на самом деле, не очень жаждет этого разговора. Парень примерно понимает, о чём пойдёт речь, и очевидно, что это ему совершенно не понравится. Паку хочется развернуться и снова уйти в свою комнату, лишь бы не стоять тут, под внимательным взглядом Тэхёна, и чувствовать его горячую ладонь на своей руке. Однако, как бы ни было сильно желание укрыться от всех проблем, парень кивает младшему и осторожно присаживается рядом, как бы невзначай поправляя плед на ногах Кима. Чим чувствует, будто к дивану его прижимает громадной плитой, давящей на грудную клетку невысказанным сожалением, только и может, что наблюдать за Тэхёном, болтающим по телефону и раз за разом скидывающим клетчатую ткань. Тот, отвлечённый внезапным звонком от матери, пару минут проводит за попытками доказать ей, что всё хорошо, и это даёт Чимину немного лишнего времени на молчаливые угрызения совести, которые от парня совсем скоро ничего не оставят.
Телефонный разговор заканчивается так же быстро, как и начался, и Чимин чувствует, что совсем не готов к этому, однако кивает несколько раз на вопрос о том, стоит ли Тэхёну начинать.
И Чимин действительно не готов, потому что Ким, тоже, очевидно, не слишком подготовленный, говорит много и немного сбивчиво, явно стараясь не принимать ничью сторону, однако то и дело вставляя тут и там комментарии. Чимин сидит на месте в оцепенении, не смея и пальцем двинуть, пока Тэхён рассказывает о том, что, на самом деле, ходил покупать краску, дабы сделать ему сюрприз. Что, когда возвращался уже домой, наткнулся на Юнги у самых ворот, и хотел было сразу «врезать ему» (Тэхён говорит это с некоторым сожалением, бросая на Пака взгляд, который тот не может истолковать однозначно), однако Мин убедил, что никому вредить не собирается.
- Сначала всё спрашивал, как ты, словно сумасшедший, пытался какие-то бумажки всучить… Сказал, что хочет попытаться объяснить хотя бы мне, потому что у тебя, хён, телефон выключен,- говорит, и Чимин вздрагивает, вспоминая, что, действительно, смартфон валяется где-то в углу комнаты, скорее всего, даже отдельно от «батареи», - Что ни за что бы не сделал тебе больно, что просто трус, поэтому и не признался сразу, боялся что ты, ну… гм… уйдёшь от него. Ну и я, эм… - Тэхён опускает глаза, неловко скребя пальцами висок, - Спросил, почему же тогда мы тебя нашли на грани истерики, полностью опустошённого и разбитого? Он сразу будто с цепи сорвался, толкнул меня, хотел войти в дом… Ну, я его и попытался остановить, а он на меня такими бешеными глазами посмотрел, будто готов был зубами глотку передрать, и я, кхм, вспылил немного, и… Дальше ты видел хён.
Тэхён поднимает взгляд и смотрит во все глаза на старшего, пытаясь по малейшей реакции понять, как тот отреагировал на полученную информацию. Он чувствует и свою вину в том, что произошло, хотя до сих пор уверен, что Юнги мог попытаться решить всё по-другому, прекрасно зная, как тут к нему относятся. Ну и, разумеется, то, что Чонгук увидел всю эту бессмыслицу, он тоже припомнит Мину. Тэхён неуютно ёрзает на месте и думает о том, что в случае чего сможет удержать хёна от необдуманного поступка, или от приступа ярости, или успокоить - но ничего не происходит, и парень уже начинает жалеть о том, что рассказал. Он не знает, что делать, и ждёт хоть чего-то, но Пак будто бы застывает на месте статуей. Тэхён почти кончается, как личность, и начинается, как оголённый потревоженный нерв, полностью сбивает плед на колени хёна, когда Чимин, кивнув самому себе, поднимается с места.
- Спасибо тебе, Тэхён-а, - говорит он, улыбаясь краешками губ, поправляет плед, укрывая Кима им по плечи, и уходит, осторожно прикрыв за собой дверь. Тэхён так и остаётся сидеть на месте, глупо хлопая глазами, до тех пор, пока его не находит чуть обеспокоенный Чонгук, понимая, что был готов ко всему, но только не к этому.
А на следующее утро в доме полнейший беспорядок, потому что Чимина нет нигде, и на контакт он тоже не выходит никак. К обеду Тэхён уже готов на себе волосы рвать, думая, что это он виноват, а Чонгук близок к крайней степени паники и звонку в полицию/больницу/морг. И он уже почти делает это, когда они сидят в столовой за пустым столом, так и не притронувшись к своим блюдам, когда двери с шумом раскрываются.
- Этот цвет, - говорит просто раскрасневшийся на морозе Чимин, укутанный в пуховик Гука и шарф Тэхёна, и улыбается виновато, заметив взволнованные лица младших, вскочивших со своих мест. Это, пожалуй, единственный и последний раз, когда Ким видит, как мальчишка, кое-как сдерживая эмоции, отчитывает хёна.
В тот же вечер они красят волосы Пака, расходуя больше краски, чем планировали, и ванная комната напоминает больше поле после побоища, но всем плевать. Теперь Чимин - блондин с теплым карамельным отливом, и это не то, что они планировали сначала, но тоже совсем не плохо. У Тэхёна прибавляется около ста фотографий на телефоне, на большинстве из которых лица Чимина и Чонгука возмущённые и размытые, однако он абсолютно доволен каждой. Последний день каникул проходит не так, как любой из них ожидал, но и совсем не так плохо, как первый.