17
Чонгук поджимает губы и обеспокоено смотрит на Пака, который сидит ровно напротив, на диване, и кутается в плед. Красные припухшие глаза, потрескавшиеся губы и просто совершенно потерянный вид Чимина заставляют его сердце сжиматься, а молчание хёна просто режет не хуже ножа. Старший явно не желает начинать разговор и бестолково крутит в пальцах почти пустую чашку с чаем, изредка озираясь по сторонам, однако так и не поднимает взгляд на хозяина дома. Гуку немного неудобно, ведь Чимин явно чувствует себя не в своей тарелке в его доме, и теперь мальчишка будто с особенной отчётливостью видит каждую деталь интерьера, излишне вычурную и кажущуюся неуместной. Где-то рядом маячит Тэхён, то и дело заглядывая в дверной проём, но так и не решаясь войти. Это мельтешение здорово напрягает обоих, особенно Пака, который каждый раз нервно передёргивает плечами и еле заметно приоткрывает губы, будто собирается спросить, но каждый раз одёргивает себя и только снова утыкается взглядом в свою чашку.
Что ж, Чонгук прекрасно понимает его интерес. Однако осведомлять хёна он не намерен до тех пор, пока тот сам хотя бы не попытается объяснить.
Молчание явно затягивается, и Гук зябко передёргивает плечами, неуютно ёрзая в своём кресле. Тэхён, в очередной раз заглянувший, сводит брови к переносице и порывается уже войти в комнату, как замирает на месте, застигнутый врасплох негромким голосом Чимина:
- Чонгук-а, - парень неуверенно смотрит на младшего, отставляя чашку на деревянный подлокотник и сжимая пальцами края сползающего с плеч пледа, - Почему он тут?
Чонгук еле слышно вздыхает и откидывается на спинку кресла. Уже одно то, что Пак заговорил, очень радует, но и Гук рассчитывал услышать не совсем это. Беспокойство старшего очевидно и понято, однако парень и сам толком ответить на этот вопрос не может даже самому себе, потому снова чувствует себя виноватым.
- Это… - он чуть передёргивает плечами и бросает короткий взгляд вслед стремительно удаляющемуся Тэхёну, кончики ушей которого ярко багровеют, - Сложно, хён. Обещаю, обязательно объясню тебе всё, но, - Чон придаёт голосу серьёзности и подаётся чуть вперёд, пристально смотря в глаза старшего, - Сначала ты расскажи мне, что происходит.
Чимин шумно сглатывает и почти незаметно кривит губы. Он моментально забывает и о Тэхёне, и о шикарном интерьере комнаты, в которой находится, весь как-то подбирается и ощутимо бледнеет. В голове с новой силой закручивается ворох мыслей и переживаний, сердце замирает на мгновенье и отзывается тупой болью, продолжая учащённо биться. В памяти всплывает звонок и отвратительное чувство, вызванное им, поэтому Пак не удерживается и кривится более заметно, чем вызывает новую волну беспокойства у младшего. Чимину стыдно за это, не хочется навязывать Гуку свои проблемы, тем более в такой день, однако парень и вовсе не представляет, что теперь со всем этим делать. Чимин просто знает, что не сможет справиться в одиночку и сделать правильные выводы - эмоции и привязанности даже сейчас затуманивают разум, мешая сосредоточиться на главном.
Однако решиться рассказать всё Чонгуку довольно сложно. Чимин чувствует себя жалким и глупым из-за всей этой ситуации, ему кажется, что признайся он обо всём, что произошло за эти три месяца, потеряет последние крупицы уважения самому себе. Ведь какая же это глупость! Повестись на россказни богатого папенькиного сынка, позволить манипулировать собой и начать даже проявлять понимание к мотивам… Да, настолько раздавленным правдой Чимин никогда себя ещё не чувствовал.
Но, в общем-то, разве у него есть, что терять?
- Думаю, - Пак заставляет себя посмотреть на Чонгука, однако даже не пытается выглядеть спокойным - его потряхивает от волнения, это скрыть уж точно не получится, - Ты помнишь, как я… хотел помочь тебе избавиться от действий Тэхёна?
Гук моментально напрягается, вспоминая не такие уж давние события, оставившие на нём нестираемый след, и горло будто бы сжимают, но он всё-таки кивает.
- Тогда… Хоть тогда ничего не получилось, я не знал об этом. Я правда думал, что смог спасти тебя, - Чимин невесело усмехается и снова передёргивает плечами, пытаясь подобрать правильные слова, - И я бы не смог сделать это сам. Поэтому попросил о помощи Юнги, - парень поджимает губы и сжимает пальцы в кулаки, в очередной раз осознавая, насколько по-идиотски повёл себя. Знание это, однако, совсем не мешает обиде и разочарованию снова захлестнуть его, - И, конечно, он не согласился помогать просто так.
Чонгук слушает внимательно, и с каждым произнесённым словом все сильнее чувствует, как волосы на загривке встают дыбом. Он неверяще смотрит на хёна, который всё говорит и говорит, кажется, не в состоянии остановиться. Тот скользит взглядом по комнате, однако, кажется, ничего не видит. Щёки его горят, уголки губ подрагивают иногда, пальцы судорожно цепляются за постоянно спадающий плед. Чонгук не понимает, чем Чимин заслужил это. Да вообще никто не может заслужить подобное! Слово за словом, Пак рассказывает, как так вышло, что он оказался в том парке, почему выглядел абсолютно разбитым и из-за чего не мог вырваться от Юнги раньше. Гук просто поверить не может в то, что кто-то способен на такую подлость. Он видел что-то подобное в фильмах, но представить себе, что придуманный сценаристами сюжет каким-то образом перейдёт в жизнь, никак не мог. Ужасало то, что в кино злодеем был отпетый психопат без моральных устоев, отвергнутый обществом и совсем для него потерянный, а во всей этой истории антагонистом оказался Юнги. Они не были знакомы, но виделись довольно часто, тот пользовался уважением и совсем не был похож на человека, способного совершить что-то подобное. Да как вообще можно было предположить что-то подобное.
Всегда страшно осознавать, что преступники - люди, проходящие мимо, чьи-то родственники, братья, мужья, дети. Не угрожающего вида безумные мужики, таскающиеся по подворотням, не те, у кого на лице сразу написано, насколько они негодяи. Иначе бы не было столько несчастных происшествий, правда же?
А самое отвратительное - Чонгук вдруг осознаёт, что сам косвенно причастен ко всему этому ужасу. И это просто невыносимо.
- … Вот и позвонил тебе, - Чимин тяжело выдыхает и трёт лицо ладонями, пытаясь унять головную боль, - Понимаю, что тебе не до всего этого, просто… Просто так дерьмово, не могу ни молчать об этом, ни рассказать нормально. Понимаешь? Насколько же я слепым был, господи… Только бы проблем не видеть, только бы адаптироваться и не высовываться. Но как это больно!.. Что мне делать, чтобы не было так больно, Гукки? - он заламывает брови и беспомощно смотрит на младшего, - Что мне делать?
Пак качает головой и опускает напряженные плечи. Ему кажется, будто бы с грудной клетки убрали балласт, не дающий нормально дышать и двигаться. И вроде бы легче стало намного, ничего больше не давит на рёбра, но всё равно мерзкое чувство никак не вытравить из себя, совершенно не понятно, за что Юнги решил так «подшутить» над ним. Наверно, всё, что он сделал, не могло пройти просто так. Но почему именно Мин? Чимин думает об этом, и окончательно не потеряться в токсичных мыслях ему не позволяет только Чонгук, у которого от вида старшего просто кровью сердце обливается. Желая помочь и подбодрить хена, он неожиданно подрывается со своего места и порывисто обнимает старшего, крепко прижимая Чимина к себе. Гук немного не рассчитывает, потому оба валятся на широкое сиденье дивана, путаясь в пледе.
- Так, - говорит Гук, стараясь незаметно сморгнуть подступившие от обиды за старшего слёзы. Ему всё ещё немного неловко, не привыкшему к таким проявлениям привязанности, однако мальчишка всё равно не выпускает притихшего Чимина из объятий, - Просто запомни, хён, хорошо? Здесь ты в безопасности, слышишь? Я никогда не позволю чему-то плохому случиться с тобой, правда. Я помогу тебе, сделаю всё, что в моих силах. И не думай, что теперь стал выглядеть для меня глупым или жалким, - он чуть молчит, слушая, как Пак судорожно дышит, явно стараясь сдержать эмоции, и позволяет тому мять в ладонях ткань своего свитера, - Ты, на самом деле, самый сильный человек из всех, кого я знаю.
Чимин, услышав это, улыбается и прикрывает глаза, чувствуя, как постепенно начинает успокаиваться в теплых объятьях. Мышцы мучительно медленно расслабляются, боль в теле с каждой секундой всё более ослабевает. Парень не хочет этого, но чувствует, как проваливается в дрёму, убаюканный тихим бормотанием Чонгука и спокойствием, которое дарят его слова. И хоть Пак не верит до конца, что всё это сможет хоть как-то урегулироваться, да и не хочет втягивать и без того настрадавшегося младшего, ему нравится думать, что теперь вдруг будет всё хорошо. На самой грани между сном и реальностью Чимин слышит обеспокоенный низкий голос Тэхёна совсем рядом, однако даже не успевает подумать об этом, заснув, утомлённый переживаниями и бессонной ночью.
Телефон, истрачивая последний процент зарядки, вибрирует, сообщая о входящем сообщении, добавленным к десяткам непрочитанных, и почти сразу выключается, никем не замеченный.