16
Чимин не слышит мелодии вызова на собственном телефоне. Он крутится в своей комнате, желая собственными силами хотя бы там создать какую-никакую, но атмосферу праздника. Парень как раз пытается запихать одежду в узкий шкаф, когда всё же слышит прилипчивый мотив, и раздражённо закатывает глаза.
- Юнги! - кричит Пак, однако ответа не поступает, и Чимин вспоминает, что младший что-то говорил о срочной поездке к отцу, - Вот чёрт!..
Наспех впихнув вещи на полку и быстро захлопнув дверь, рыжий почти бежит в гостиную, скользя носками по полу, надеется успеть до того, как вызов не оборвётся, потому что денег на счёту не осталось совсем на перезвон. И расстраивается жутко, хватая телефон ровно в тот момент, когда тот прекращает разрываться хитом известной сейчас группы.
Но звонивший оказывается весьма настырным.
- Слушаю! - бодро говорит Чимин в трубку, плюхаясь на диван, и немного теряется, слыша в ответ смутно знакомый голос:
- Пак Чимин, верно?
- Да, - он даже кивает зачем-то, всё ещё пытаясь вспомнить, где же слышал этот голос, и настораживается, когда звонивший не отвечает ничего в ответ, - Кто вы? Что вам нужно?
- Тогда вам будет приятно узнать, Пак Чимин, - парень на том конце провода специально выделяет его имя, и Чимину становится совсем неуютно, - Что никаких документов, компрометирующих вас, нет уже давно, - будто бы предвидя шквал вопросов, которые так и рвались с языка шокированного Чимина, продолжил с такой снисходительностью в голосе, что рыжему захотелось удавится: - Юнги уничтожил их сразу после того, как вы въехали в его дом, и, полагаю, всё это время водил вас за нос, не так ли? - Пак поджимает губы, чувствуя, как глаза начинает резать от непрошеных и совершенно не нужных сейчас слёз, шумно сглатывает, ощущает, как сердце стремительно ухает в пропасть, - Счастливых каникул, Пак Чимин.
Чимин не успевает ничего сделать, хотя до зубовного скрежета хочется спросить, какого чёрта и кто он такой, когда звонок резко обрывается. Парень смотрит прямо перед собой, сжимая дрожащими пальцами трубку, однако ничего не чувствует.
Уничтожил… Почти сразу?
Чимин не удивлён, что Юнги молчал. Он поклясться готов, что мальчишке это доставляло удовольствие. Наблюдать за ним, знать, что ничего не удерживает уже, но видеть, что никуда деться не может… Да, это было абсолютно в духе Мина.
Только почему от этого понимания так плохо?
***
- Ты уверен, что это правильно? - Хосок неуверенно закусывает губу и утыкается подбородком в свои острые коленки, - Это же так… Это жестоко, Намджун-а.
- А держать людей против их воли рядом с собой? - блондин поджимает губы, отбрасывая телефон в сторону. Он и сам был не уверен в своём поступке, но узнав - совершенно случайно и как-то слишком по-дурацки - что творит Юнги… Ким до сих пор не мог простить старшему то, как тот поступал с Хосоком. Он помотал головой и подсел ближе к еле заметно вздрогнувшему Хоупу, - Обманывать, шантажировать - как? Мы всё правильно сделали, Хосоки…
Намджун ласково тянет руку старшего ближе к себе и осторожно прижимается горячими сухими губами к тонкому запястью.
- Щекотно же!.. - Хосок тихо хихикает и, неуклюже перебирая конечностями, подбирается к Джуну почти вплотную, улыбается уголками губ, когда чувствует тёплые объятья, позволяет себе немного расслабиться.
Хосок всё ещё чувствует себя не в своей тарелке из-за всего этого, представляя, как сейчас чувствует себя Чимин, как будет Юнги. Ему безумно жаль друга, который, очевидно, снова выбрал неправильный путь, но… Но, возможно, это и станет теперь правильным?
Хосок знает, что Намджун этого не одобрит. Но он так же знает и Юнги, и Чимина - его, возможно, в меньшей степени, но всё же - достаточно хорошо для того, чтобы понять, насколько этот поступок сделает им больно. Хосок просто не может оставить это всё так.
Поэтому через пару часов он, выждав момент, когда Джун выходит на лестничную площадку, чтобы покурить, хватает свой новый телефон и по памяти вбивает номер Шуги. У того этого его номера нет, а значит, есть возможность провернуть небольшое дело без последствий.
Он всё знает, - печатает Хосок, от нервов не попадая по сенсорным клавишам, и ежесекундно бросает взгляды на дверь, - Прости.
***
Чимин собирает вещи быстро, судорожно трясущимися руками подхватывая всё в зоне досягаемости. Он, наверняка, оставляет за собой большинство, однако сейчас Паку на это совершенно плевать. На глазах будто пелена полупрозрачная, что мешает значительно, но Чим закусывает губы резко, до крови, и это немного помогает.
Сейчас он больше всего на свете боится услышать щелчок открывающегося замка. Боится до такой степени, что кажется, бешено колотящееся сердце, мешающее делать полноценные вдохи, остановится с минуты на минуту. Чимин судорожно застёгивает сумку, и, проглатывая судорожный стон, несётся в прихожую. Напяливает куртку, ботинки - про шапку начистую забывает. Парень попадает в замочную скважину только чудом, потому что не видит ничего и только ощущает подступающую истерику, и, когда дверь наконец-то поддаётся, дёрганно откидывает ключи куда-то вглубь квартиры.
Почему-то Чимин теряется, когда буквально вылетает на улицу - абсолютно потерянный и с покрасневшими глазами - и это настолько отвратительно, что ему хочется выть. Парень не может и шагу ступить, охваченный непреодолимым волнением. Растерянно смотрит на редко проходящих мимо людей, которые абсолютно не обращают на рыжего внимания, погруженные в свои проблемы, и от непонятного страха делает пару шагов назад, утыкаясь копчиком в витиевато украшенные перила лестницы в подъезд. Однако непременно нужно что-то делать, и Пак, сглотнув ком в горле, срывается с места и бежит, куда глаза глядят, на время полностью отдаваясь нахлынувшему разочарованию и обиде.
Чимин чувствует себя как никогда паршиво, когда приходит в себя в одном из спальных районов города. Бок сводит нестерпимой болью и мышцы на ногах болят так, что невозможно и шагу ступить. Кожу на щеках стягивает неприятно, парень обессилено почти падает на ближайшую скамейку. Он достаёт из кармана так и не застёгнутой куртки телефон и бесконтрольно трясущимися пальцами набирает номер Чонгука, который записал себе, пользуясь личным делом младшего, однако до этого ни разу не пользовался.
- Алло? - голос мальчишки звучит так, будто бы тот спал, и Чимину становится мучительно стыдно за себя, однако иного выхода из этой ситуации он не видит - кроме Чона у него тут больше никого нет.
- Чонгук-а, это Чимин,- Пак закусывает нижнюю губу и пару мгновений молчит, ощущая себя крайне неудобно, - Прости, если побеспокоил, просто я… Понимаешь, я…
Дальше дело совсем не идёт - крайне мешают еле сдержанные всхлипы и вновь появившаяся пелена, сопровождаемая почти нестерпимой резью в глазах. Слишком больно.
- Хён? - теперь мальчишка звучит взволнованно, и Чимин проклинает себя за то, что снова причиняет ему беспокойство, - Что случилось? Где ты, хён?
- Я… - почти титаническим усилием воли Пак заставляет себя прекратить разводить сырость и беспомощно оглядывается по сторонам, - Я, кажется, в Ёджидоне. В парке рядом с торговым центром, - зачем-то уточняет он и неуверенно щурит глаза, вглядываясь в табличку с обозначением улицы на ближайшем здании, говорит тихо, - Чонгук-а, можешь мне свой адрес сказать, пожалуйста? Я мог бы приехать, но если тебе неудобно…
- Оставайся на месте, хён! - мальчишка чем-то шебуршит в трубке, взволнованно зовёт кого-то, а потом снова говорит таким тоном, что Чимин просто не может ослушаться: - Никуда не уходи! Мы скоро приедем за тобой, хён!
У Чимина в голове такая каша, что он не обращает на это «мы» никакого внимания. Он просто смотрит вокруг, вдыхает холодный воздух, чувствует, как медленно начинают заледеневать от мороза пальцы на руках и ногах, но всё равно не застёгивает молнию. Вокруг непривычно тихо, будто бы все звуки отключили в один момент. Первый день нового года всегда такой - мало кто вообще на улицу выходит, отсыпаясь или продолжая праздновать.
Чимин не может поверить, что наконец-то свободен. Он ждал этого… Больше трёх месяцев, кажется. Ждал каждое мгновенье времени, проведённого в квартире Юнги, ждал и почти не верил, что оно когда-нибудь всё же сможет настать. Ненавидел Мина за то, что тот разбередил уже почти зажившие раны. Ненавидел за то, что тот так вот просто смог будто бы вырвать его из мира, лишить привычной жизни и показать, что сделанная в прошлом ошибка может полностью разрушить будущее.
Ненавидел…
Тогда почему же сейчас, оказавшись на свободе, зная, что ничто теперь удержать не может, Чимин чувствует себя ещё хуже, чем во время всех этих трёх месяцев вместе взятых?
Ему кажется, что душу безжалостно на части кромсают, оставляя за собой только жалкое подобие. Голова раскалывается безбожно, организм, переутомлённый всплеском эмоций и незапланированной беготнёй через полгорода, требует отдыха сию же минуту. В Чимине нет и капли сил на то, чтобы бороться со всепоглощающей усталостью, и он просто заваливается вбок, тяня за собой и лёгкую сумку, очевидно не вмещающую в себя и половину тех вещей, которые Пак перевёз к Юнги. Плевать. Плевать на всё. На разрывающийся мелодией телефон, на тянущую боль в ногах, на побелевшие от холода пальцы.
Плевать.
***
Юнги возвращается домой куда позднее, чем планировал изначально. Визит к отцу отнял у него множество сил, однако, определённо, стоил их. Мин старший остался крайне недоволен сыном - впрочем, как и всегда - пригрозил лишить места в компании и отречься, но Шугу это волновало меньше всего. Теперь ему всё равно - никакой женитьбы, никаких ожиданий, никаких возможностей разлучить его с хёном.
Мин не уверен, но ему кажется, что Чимин начал понемногу оттаивать, и это радует неимоверно. Юнги готов хоть весь день за ним на коленках ползать, выполнять всё, что бы Пак только ни пожелал, лишь бы тот снова улыбался так же, как вчера, позволял быть с собой рядом… Но начать парень решил с того, чтобы рассказать старшему правду о документах. В конце концов, о каких отношениях Юнги мог думать, понимая, что обманывает хёна каждой фразой? Нет, определённо, рассказать надо было, и как можно скорее. Мин просто надеялся, что тот попытается понять его, ну а если же нет… Если нет, то он просто не имеет никакого права удерживать Чимина и дальше.
Подходя к дому, Юнги не может сдержать улыбки, хотя и действительно волнуется о предстоящем разговоре - он сильно соскучился по старшему.
Но радость немного поубавляется, когда Юнги видит чуть приоткрытую дверь в квартиру. Тут же волнение начинает острыми коготками скрестись, и парень, не думая ни секунды, решительно шагает в прихожую. Он боится увидеть разгромленную пустующую квартиру, однако беспокоится намного больше за Чимина, потому что его могли избить или того хуже. Но Мин старается не думать об этом, включает свет в прихожей, да так и замирает на месте.
Ключи - явно экземпляр Пака - валяются чуть дальше по коридору, ближе к гостиной. Повсюду раскиданы немногочисленные вещи Чимина, хотя в квартире явно прибрано, и если бы было ограбление, то было бы сразу заметно. Куртка Пака также отсутствовала на вешалке - и Юнги почувствовал, как страх медленно захватывает с головой. Телефон вибрирует, оповещая о входящем сообщении, и Мин, словно обезумевший, нервно выхватывает его из кармана, надеясь, что это хён. Что с ним всё хорошо.
Однако это совсем не так.
Он всё знает. Прости.
У Юнги темнеет в глазах. Он судорожно сжимает телефон и невидяще пялится в экран, чувствуя, как колени подгибаются. Оседает на пол, сползая по холодной стене и беспомощно хватает ртом воздух, чувствуя невероятный, до костей пробирающий холод. Мин снова ощущает себя маленьким ребёнком в тёмной комнате без окон и дверей.
Всего три слова, отправленные с неизвестного номера. Всего три слова, означающие для Юнги конец всего.