11
Тэхёну восемь, и ему кажется, что прекраснее жизнь быть просто не может.
На дворе солнечное лето, ненавистная ещё с первых дней школа наконец-то закончилась, и теперь мальчишка может целых три месяца – это же целая жизнь! – посвятить тому, что интересно, а не тому, что написано в учебниках. Тэхён целыми днями на улице, потому уже через неделю становится загорелым и с рыжеватыми, выгоревшими под солнечными лучами, волосами. У него тысячи мелких ранок и синяков по всему телу, потому что надо же доказать, кто тут в дворе главный, а кто Ли Чонук, а ещё веснушки и сколотый передний зуб. Но он молочный, так что Тэ немного расстраивается из-за того, что таким не останется и отрастёт новый, ровный и уже коренной, и пока есть возможность, ходит по двору, улыбаясь во весь рот.
Зато маму зуб волнует ещё как, а ещё его загар, который ложится неровно, заканчивается по линиям рукавов футболки и красными пятнами на лице и шее. Мама ругается и заставляет сидеть смирно, мажет какой-то вонючей мазью, которая холодит кожу, а потом стягивает. Мама сильно держит за руку, больно даже, и движения её резкие и порывистые, от чего кожа краснеет, но Тэхён терпит. Мама уже несколько дней такая – нервная, её легко обидеть или даже разозлить. Бабушка по соседству сказала ему, что мама устаёт на работе, поэтому Тэ решет быть хорошим мальчиком и не расстраивать её ещё больше. И даже несмотря на то, что мама слишком сильно увлекается и на спине остаются несколько неглубоких, но больнючих царапин, лето остаётся прекрасным.
Ровно до того момента, как Тэхён вместе с мамой не оказывается в незнакомом красивом доме и испуганно не смотрит на какого-то злого мужчину.
- Ты! Шлюха! – мужчина кричит, а мама плачет. Тэхён хватается за её юбку и ничего не понимает, но ему очень страшно в этом красивом доме от голоса этого незнакомого мужчины, - Тварь, посмела ещё притащиться и выродка своего приволокла…
Мама что-то отвечает, и от её голоса тоже страшно. Тэхён закрывает уши руками и беспомощно оглядывается по сторонам. Комната теперь не кажется такой красивой, мальчика пугают огромные окна и резные подлокотники дивана, похожие на каких-то монстров с разинутыми пастями. Он кусает губу, чувствуя, как та не поддаётся под сколотым зубом, и хочет зажмуриться, но тут же широко открывает глаза, на секунду забывая даже о криках.
В самом уголке комнаты, между шкафом и письменным столом, стоит испуганный мальчик. Совсем ещё малыш, в джинсовом комбинезончике и маленьких, чистых, будто только из магазина, кроссовках. У него копна тёмных густых волос, спадающая на просто огромные глазки, обрамлённые длинными ресничками, пухлые розовые щёчки, курносый нос и небольшие, но пухлые розовые губы.
Малыш испуганно смотрит на взрослых, а потом и на Тэхёна, и тот впервые в жизни ощущает желание действительно защитить кого-то, кроме мамы, вот прямо сейчас. Он даже делает пару шажков к мальчику, полностью уверенный в том, что того обязательно нужно отсюда увести. Тэ продумывает, как бы получше притвориться, что он тоже не боится, на пробу делает какое-то странное лицо, но малыш, кажется, немного успокаивается, улыбается даже, но…
- А! – голос мужчины звучит ещё громче. Он грубо отталкивает уже подошедшего было к мальчику Тэхёна и так же грубо, за руку, тащит его ближе к маме Тэ, - Вот, вот мой сын! Смотри внимательно, потаскуха. Он, не твой выродок, не второй твой…
- Но он тоже твой ребёнок! – мама совсем некрасиво, не так, как обычно – отработанным изящным жестом, прямо рукой утирает слёзы, растирая макияж по лицу, пачкает рукава своей любимой светло-голубой рубашки, и зачем-то кладёт руку себе на живот, - Или она, а ты…
- А ты докажи, - мужчина некрасиво, поломано и злобно, как злодей из мультиков, ухмыляется, и сжимает ладонь на ручке малыша сильно, до покраснения кожи, - Только вряд ли у тебя выйдет, дрянь. Мои деньги против твоего выводка и репутации. Как думаешь, чьи результаты окажутся настоящими?
Тэхён не понимает совершенно ничего из того, что говорят взрослые. Он не чувствует даже боли в коленке, на которую приземлился, когда мужчина оттолкнул его, а только смотрит на мальчика, который болтается в руках мужчины, будто ничего вообще не весит. Малыш морщится от боли, но почему-то даже не старается освободиться. В его глазах собираются крупные слёзы, и, когда мальчик уже не может их сдерживать, катятся по розовым щёчкам. Но мальчик молчит, даже звука не производит, и Тэхёну становится за него действительно страшно. А ещё он злится на мужчину, как, наверно, никогда ни на кого не злился – как он может обижать маму и этого карапуза?!
Решив, что больше в стороне оставаться не станет, Тэ делает решительный, хоть и маленький, шаг к мужчине, и даже рот открывает, чтобы сказать, чтобы тот отпустил мальчика и перестал ругаться, и…
И в следующее мгновение оказывается стремительно утаскиваемым матерью по длинному коридору с красивыми картинами и старой мебелью. Мама всхлипывает и сжимает руку сильнее, чем нужно, ногтями впивается в кожу на его запястье. Но Тэ всё равно – на то, что на коже остаются ранки, на то, что женщина идёт слишком быстро, почти бежит, и он совсем за ней не успевает. Мальчишка только видит, как в замедленной съёмке, как мужчина, наконец ставит малыша на пол. Тот, кажется, говорит что-то, Тэхён совсем не слышит, но даже не успевает закончить – мужчина коротко размахивается и наотмашь даёт малышу пощёчину. Ребёнок падает на жёсткий ковёр, словно подкошенный, но всё так же не произносит ни звука, а Тэхён слышит только собственный крик, оседающий в ушах звоном, и чувствует себя отвратительно, потому что теперь, заплетаясь в ногах от скорости, несётся, ведомый матерью, по саду, а малыш остаётся в доме. Слишком далеко, чтобы докричаться, слишком недосягаемо, чтобы он смог успеть что-то сделать.
В тот день самое прекрасное лето Тэхёна заканчивается и не наступает уже никогда.
***
Чонгук чувствует себя так, будто бы не спал целые сутки, хотя проснулся он только что. У мальчишки мелко трясутся руки, его тошнит и сердце, по ощущениям, вот-вот или остановится от нереальной для человека скорости биения, или пробьёт грудную клетку. Ему то жарко, то холодно, и футболка – старая, Гук не помнит, когда успел надеть её, да и вообще не помнит, когда в последний раз брал вещь в руки - прилипает к телу.
Чонгук чувствует, что просто не в силах поднять голову или сделать хотя бы какое-то движение, даже пальцем пошевелить. Всё тело мальчишки сковывает стыд вперемешку со страхом и отвращением… ко всему, наверное.
Теперь, спасибо, не только к себе.
Он уверен – знает – что в ногах, там, где от неспокойного сна сбит плед, сидит Тэхён. Брюнет, правда, не чувствует на себе его взгляда, и, кажется, старший вообще спит. Но это, на самом деле, даже лучше, потому что Гук не уверен, что теперь делать. Страх, обида и отторжение никуда не делись, не притупились даже, зато теперь окрасились во все оттенки сожаления и вины. Но Тэхён спит… И Гук заставляет себя подумать даже, что ничего такого не произошло.
Он, как и хотел Тэхён, вспомнил.
И мальчика с ореховыми раскосыми глазами и забавной родинкой на носу, а ещё странными светлыми волосами и неровным загаром. Вспомнил крики отца, слёзы незнакомой женщины и запах солнца и улицы, которыми – может, Чонгуку так просто показалось, или он захотел так думать – пах этот мальчик. Вспомнил жгучую боль в руке и на лице, а еще крупную царапину от перстня, которая потом превратилась в почти незаметный шрам.
Гук осторожно, как-то несуразно и неуклюже тянется рукой к щеке. Дотронуться до шрама сразу не получается – мальчишка, не в силах ещё полностью контролировать моторику, промахивается. Когда же, наконец, выходит, мальчишка нажимает на кожу слишком сильно, ногти вдавливая до следов в виде полумесяца.
Мама всегда говорила, что он в детстве упал с качелей.
- О! – Чонгук вздрагивает и отрывает руку от лица, всё так же, правда, не поднимая головы, - Ты проснулся… Я уже волноваться начал.
Голос Тэхёна звучит неуверенно, будто бы извиняющееся, и брюнету становится не по себе. Он сжимает пальцами одеяло и буквально кожей чувствует неловкость, повисшую в воздухе. А ещё взгляд старшего, прикованный к щеке, на покрасневшей коже которой отчётливо виден светлый шрамик. Чонгук чувствует себя неуютно, будто бы находится сейчас перед старшим голым, и говорит прежде, чем тот успеет задать вопрос:
- Он остался… тогда, - мальчишка не находит больше слов и беспомощно разводит руками в воздухе. Что сказать, если сам он узнал об этом только сегодня?
Чонгук молчит, не зная больше, что сказать. Раньше причины отношения Тэхёна казались хоть и совсем не приятными, но естественными – как в мультфильмах Диснея, он был для Гука просто злым, без каких было предпосылок и следствий. Такого и ненавидеть было проще гораздо, без всяких мук совести и попыток разобраться. А теперь, когда «истоки были найдены», всё для Чона стало сложнее. Как можно относиться по-прежнему к человеку, когда собственный отец буквально изломал его жизнь и жизнь его матери? Нет, мальчишка решительно не понимал теперь, как разобраться со всей той мешаниной эмоций, которая свалилась на него стараниями Кима.
Основной – и той, с которой Чонгук боролся, как мог – проблемой мальчишки при нервном напряжении было то, что он просто не мог держать язык за зубами.
- А что… с ребёнком? –Гук выпаливает на одном дыхании и тут же прикусывает язык до крови, понимая, что не поспел за ним разумом.
И где всё хвалёное воспитание и такт?
- О, нет, нет! – он засуетился, сильнее кутаясь в одеяло, и почувствовал, как гнетущая атмосфера возрастает в геометрической прогрессии, - Ты можешь не…
- Мама сделала аборт, - Тэхён говорит сухо, и Чонгук слышит, как тот ерзает по постели, - И больше детей не было. Даже от нового мужа.
Чонгук разглядывает свои скрюченные, поломанные и тонкие пальцы, так, будто видит их в первый раз, и никак не может оторвать от них взгляд. Так вот значит как? Поэтому… Это причины ненависти Тэхёна?
Чонгук, на самом деле, понимает. Он бы, наверно, тоже возненавидел кого-то из-за этого. Если бы кто-то разрушил семью, или лишил ребёнка, или… Чонгук понимает, но принять это понимание не может никак.
- Из-за этого? – Гук всё же озвучивает свои мысли, осмеливаясь, наконец, поднять голову, - Из-за этого всё, да?
Тэхён смотрит сначала непонимающе и обеспокоенно, а потом как-то кособоко улыбается. Чонгук подмечает, что тот непривычно бледен, а ещё волосы тонкими прядками прилипли ко лбу. Вчерашняя одежда, Каким-то усталым выглядит даже. Чонгук чувствует жалость и отчуждение, не может выбрать, что же больше, и только кривит губы.
Смотреть на Тэхёна всё так же тяжело, но теперь уже по двум причинам.
- Нет, нет, конечно, нет, - Ким небрежно зарывается пятернёй в неряшливо растрёпанные волосы, и улыбается уже привычнее, но всё так же криво, будто не может выбрать нужную эмоцию, - Мне просто… Не знаю. Ты же не виноват ни в чём был, я даже хотел помочь тебе. Вот и… - Тэхён опускает плечи и смотрит так виновато, что Чонгуку хочется отвернуться, - Вот я и хотел добиться от тебя… хоть чего-то. Какой- то защиты, каких-то эмоций. Ты же тогда ничего не делал. Ты не кричал даже! И я подумал… А вдруг такое происходит часто, и никто не знает? И я… Чёрт, это было тупо, но я хотел просто вызвать твои эмоции. Чёрт…
Старший заканчивает говорить, но всё так же смотрит на Чонгука так, что тому хочется сбежать отсюда.
Эмоции? Мальчишке просто плакать хочется. Знал бы Тэхён, сколько он эмоций испытывает каждую секунду начиная с того момента, как начал осознавать себя. Знал бы Тэхён, что это похоже на лавину, накрывающую с головой, но просто не может их выразить… Не может.
Знал бы… Но перестал бы продолжать делать всё это?
- Ты же понимаешь, - Чонгук смотрит прямо на Кима и испытывает какое-то садистское удовольствие от того, как меняется его лицо, - Понимаешь же, что ничего не изменилось? Мне жаль… Правда, жаль, я никак не могу оправдать действия отца. Мне жаль, что я не могу ничего изменить, жаль, что именно мной он, возможно, и добил… Но, - он вздыхает глубоко, стараясь набраться мужества для того, чтобы сказать: - Но и твои оправдать не могу тоже. Никогда.
Чонгук совсем не удивляется, когда Тэхён, кажется, бледнея ещё сильнее, поднимается и выходит из комнаты. Чонгук не удивляется, когда он не приходит ни через полчаса, ни через час, ни позже.
Голова болит так сильно, что он не думает о том, что мог сделать что-то не так.
Чонгук уверен полностью, что поступил настолько правильно, насколько мог.