Сдал(ся)

Саундтрек к сцене с Олегом после его разговора с Сашей: System of A Down — Lonely Day

-----------------------------------------

— Моя помощь? Тебе? — Саша переспрашивает насмешливо, и Олег сглатывает, пытаясь избавиться от противного ощущения. — И во что ты опять вляпался?

— Не мне, — исправляется Олег. — Другому человеку.

Саша вскидывает брови и, слегка прищурившись, вглядывается в глаза брата. То, что Олег вообще пришёл к нему сам, — уже само по себе событие, потому что Саша никак не ожидал увидеть его у себя в офисе. То, что тот пришёл о чём-то просить, удивляет вдвойне. А то, что Олег только что сказал, вообще за гранью его понимания и от этого невероятно интригует.

Саша откладывает бумаги, которые изучал до внезапного вторжения в свой рабочий процесс, и откидывается на спинку кресла, устраивая руки на подлокотниках. Голубые глаза выжидающе смотрят в ответ, и Олег радуется хотя бы тому, что его не выгнали с порога.

Он прикрывает за собой дверь и проходит в кабинет, останавливаясь у стола. Рядом стоят два стула, но Саша сесть не предлагает, а Олег просто боится сделать хоть что-то не так, потому что понимает: это его последняя надежда.

— У меня на факультете есть препод, его подставили. Я знаю, как это решить, но у меня нет нужных людей.

— С каких пор ты стал альтруистом?

Саша усмехается, но Олег глотает этот укол и рассказывает дальше, цепляясь за то, что его всё ещё продолжают слушать. То, что нужно выложить всю суть происходящего, Олег понимает только в процессе своих сбивчивых объяснений. Он осознаёт, что если упустить что-то важное, то Саша может сделать только хуже, если, конечно, вообще согласится помогать.

А старшему интересно. Его всегда наглый и дерзкий брат стоит перед ним, опустив глаза в пол, выглядит провинившимся школьником, каким редко бывал даже в детстве, и рассказывает о совершенно чужих людях. О преподавателе, которого студент втянул в не самые приличные игры, о какой-то Ире, которая кому-то мстит, и Саша не понял бы вообще ничего, если бы не имел хоть какого-то контекста.

Ещё в пятницу вечером Вика рассказала ему о том, что произошло на факультете, и сказала, что в виновность коллеги не верит. Он даже предложил свою помощь, заметив, что жена искренне расстроилась за коллегу, но Вика попросила подождать, потому что была уверена, что доказательств не найдут и всё разрешится само собой.

И сейчас Олег раскрывает ему новые подробности этой истории, но Саша не понимает главного.

— При чём здесь ты? — перебивая брата на полуслове, спрашивает он.

Олег резко замолкает и не понимает, как это сказать. Он почти перестал чувствовать неловкость, когда начал выставлять себя простым свидетелем этой ситуации, а теперь Саша спрашивает в лоб, и это не оставляет ему выбора. Во всём, что происходит, уже слишком много неправды, чтобы продолжать врать.

— Ира мстит мне.

Олег говорит тихо, всё ещё глядя куда-то вниз, и у Саши в голове наконец-то складывается пазл. Все эти игры и непонятные отношения, о которых он только что услышал, начал сам Олег. И теперь Саша тем более не понимает причины этой просьбы, потому что знает: его брат не умеет испытывать чувство вины и уж точно не умеет переживать за кого-то другого. Только он не видит во всём происходящем ни опасности, ни выгоды для Олега, и это сбивает с толку.

— Допустим, я могу это сделать, — снисходительно говорит Саша, и Олег тут же поднимает на него полные надежды глаза. — Только мне это зачем? Тратить время, напрягать людей...

Младший тут же поникает и чувствует себя максимально беспомощным.

— Что ты хочешь? — на выдохе спрашивает он. — Мне нечего тебе отдать.

— Вот видишь, — Саша поджимает губы, — у тебя даже ничего нет.

Олегу противно от этих слов. Человек, который отобрал у него всё, сейчас унизительно тычет его носом в этот факт, выставляя это как его собственный недостаток. Олег стискивает зубы, чтобы не отвечать и не язвить, потому что очередной скандал окончательно убьёт даже тот маленький шанс, который у него есть, но эта невозможность защищаться просто топит его в самом отвратительном чувстве.

Саша смотрит ему в глаза, выдерживает долгую паузу и холодно отрезает:

— Мне это неинтересно.

А для Олега это звучит как приговор. Отчаяние накрывает, будто волной, и просто парализует, не давая ему сдвинуться с места, пока Саша спокойно возвращается к документам. Он не смог. Вывернул себя наизнанку и не добился ничего, лишний раз просто позволив брату вытереть об себя ноги. Внутри медленно поднимается злость, и Олег изо всех сил сдерживается, чтобы не взорваться.

А Саша не понимает, почему Олег не уходит. Зачем-то продолжает стоять перед ним, назойливо сверлит взглядом, но не делает ни шага в сторону двери после очевидного отказа.

— Что-то ещё? — с намёком спрашивает старший, поднимая на брата безразличный взгляд.

Олег молчит ещё несколько секунд, а затем срывается на крик:

— Его же уволят из-за неё!

— Его уволят из-за тебя!

Саша повышает голос в ответ, но бьёт совсем не громкостью. Его слова резким ударом влетают в Олега и добивают окончательно. Он сам всё это начал, и в конечном итоге сам уничтожил и Влада, и себя.

Ноги бегом бросаются к выходу, но внутренний голос орёт, умоляя сделать хоть что-то, и Олег замирает, в дрожащей ладони сжимая холодную ручку двери. Он медленно разворачивается и с трудом фокусируется на голубых глазах.

— Помоги ему... пожалуйста, — Саша вздрагивает от еле слышного шёпота и неверяще смотрит на брата. — Он этого не заслужил.

Ответа не следует, и Олег обречённо опускает взгляд, понимая, что это конец. Он открывает дверь и делает шаг в коридор.

— Как его фамилия?

Строгий голос громом ударяет по ушам, но у Олега нет сил даже обернуться.

— Череватый, — тихо выдавливает он, слегка повернув голову вбок и глазами упираясь в косяк.

— Съебись, чтоб я тебя не видел! — доносится следом, и Олег захлопывает дверь, тут же срываясь по ступенькам вниз.

──── ♛ ♙ ♛ ────

Замок в машине щёлкает, едва закрывается водительская дверь, но это не помогает. Олегу казалось, что здесь, в уютном салоне, у него получится спрятаться от всего, от чего он только что бегом убегал по лестнице, даже не подумав о лифтах. Только ничего не изменилось. Внутри всё так же пусто и противно, и куда бежать от этих чувств, Шепс не понимает.

«Пожалуйста». Это слово он в последний раз говорил брату четыре года назад, когда искренне умолял поверить в то, что его подставили. Олег не собирался повторять его этому человеку больше никогда, но сегодня оно вырвалось само. Просто вытолкнулось изнутри каким-то запредельным отчаянием, и Шепс не может разобрать, что он почувствовал в тот момент.

Олег хочет отвлечься, но мозг сам снова и снова прокручивает в голове обрывки только что состоявшегося разговора. В салоне накурено, потому что Шепс будто боится открывать окна, но даже в стойком дыму он всё равно видит насмешливый и презрительный взгляд голубых глаз, отпечатавшийся в сознании.

Домой ехать не хочется. Олег вообще не видит смысла заводить мотор, потому что чувствует себя максимально потерянным: ему некуда бежать от своих мыслей. Некуда и не к кому. Да и в таком состоянии, когда руки от слабости даже не держат руль, трогаться с места — идея плохая. Шепс не для того только что совершил маленькое самоубийство, чтобы в этот же вечер разбиться где-нибудь на проспекте, так и не добравшись до самого важного.

Образ Саши, застрявший в голове, тут же сменяется другим, и Олег тянется рукой в карман джинсов, доставая оттуда телефон. Глупо. Звонить глупо и бесполезно, но Шепс с каким-то детским упрямством всё равно нажимает на кнопку вызова. Он не знает, что будет говорить, если Влад всё-таки возьмёт трубку, но сейчас почему-то отчаянно хочет услышать голос того, ради кого только что сломал самого себя.

В машине тихо, и длинные гудки бьют по ушам, а Олег боится даже смотреть на экран, бездумно разглядывая блестящий значок на руле. Телефон лежит на пассажирском сиденье с включённой громкой связью, и Шепсу от этих монотонных звуков становится ещё хуже.

Череватый не отвечает и не сбрасывает, и Олег думает, каково ему сейчас после того, что сегодня произошло. Пьёт ли он снова или всё-таки впустил к себе друга, чтобы выговориться? А может, просто спит, отключившись от того ада, что творится у него в голове? Шепс снова повторяет вызов и вздрагивает от холодного голоса в трубке, как от пощёчины: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Не спит. Реагирует. И Олегу бы порадоваться, потому что это означает, что Влад не вернулся к своей апатии, в которой ему было плевать на все звонки, только от этого как-то не лучше. Шепс снова остался один, и сегодня из его собственного ада его уже точно вытащить некому.

Он откидывает сиденье и глазами упирается в потолок, думая о том, что будет дальше. В том, что Саша поможет, Олег уверен почти на сто процентов, как и в том, что Череватый не станет отрицать «доказательства», которые его оправдают. При всей своей напускной правильности Влад — Шепс чувствует — способен идти по головам. И эту сторону Череватого Олег уже частично выпустил на свободу, а сложившаяся ситуация забрала у него слишком много сил, чтобы сопротивляться ей так, как раньше.

А после этого преподаватель спокойно вернётся на работу. Хотя спокойным это возвращение будет только снаружи. Шепс помнит, как это — собирать себя по кусочкам, старательно доказывая самому себе, что ты ещё жив.

Во всей этой ситуации Олега теперь волнует другое. То, что он подставил Игнатенко, чтобы вытащить Влада, никак не доказывает факт, что само обвинение исходило не от него. Череватый не поверит. И именно это пугает Шепса больше всего, потому что ему, кажется, впервые нужно это доверие, чтобы начать свою главную партию в их игре.

Олег чувствует себя одинокой пешкой на забитой фигурами доске и не понимает, как пробиваться сквозь глухую стену чужой обороны.

Сумбурные мысли начинают давить на виски вместе с дикой усталостью, вынуждая прикрыть глаза, и в конце концов Шепс просто вырубается, засыпая прямо в холодной машине посреди опустевшей парковки бизнес-центра.

──── ♛ ♙ ♛ ────

Илья был искренне удивлён, когда на следующий день Влад сам позвонил ему и спокойным голосом попросил приехать. Ещё больше Ларионов удивился, когда на пороге квартиры его встретил абсолютно трезвый и собранный Череватый и озвучил самое неожиданное: «Ты можешь пожить у меня несколько дней?»

Отказаться было невозможно. Илья и так рискнул, отправляя к другу Олега, и не мог позволить себе бросить его сейчас, когда тот сам попросил о помощи.

В следующие три дня они не говорят ни слова ни о визите Шепса, ни о том, как резко вернулся к жизни Влад. Череватый ведёт себя как обычно, целыми днями занимается подготовкой учебных материалов, прерываясь лишь на еду, а по вечерам просит Ларионова сыграть пару партий в шахматы.

Илья видит, что у Влада включился агрессивный режим защиты, заставляющий его мозг работать на износ, но мешать не решается. Он понимает, что в таком состоянии друг протянет недолго и в какой-то момент у Череватого закончатся все силы, которыми он отчаянно закрывается от того, что чувствует. Остаётся просто дождаться.

Ларионов заканчивает последний на сегодня сеанс по видеосвязи и закрывает ноутбук, бросая взгляд на Влада. Тот сидит за компьютером, внимательно вчитываясь в текст на экране, и не с первого раза реагирует на голос друга, пробивающийся сквозь тихую музыку в наушниках.

— Влад, — Илья подходит ближе, осторожно прикасаясь к плечу, чтобы не напугать, — я говорю, ужинать будем?

Череватый бросает взгляд на часы и слегка приподнимает брови, удивляясь тому, что время уже приближается к восьми.

— Да, прости, — он снимает наушники, аккуратно складывая их в кейс. — Что-то я заработался.

Илья еле заметно усмехается, глотая норовящееся вырваться «как всегда», и направляется на кухню, уже в коридоре слыша звонок чужого телефона. А через пару минут разговора, из которого до Ларионова доносятся только короткие односложные реплики Влада, Череватый появляется на пороге с ошарашенным выражением лица.

— Меня восстановили, — неверяще выдыхает он. — Декан звонил, сказал завтра выходить.

— Поздравляю!

Илья расплывается в искренней улыбке, а сам внимательно следит за тем, как Влад буквально на глазах наконец-то сбрасывает свою броню и садится за стол каким-то уставшим, совсем не выглядя радостным из-за объективно хорошей новости.

Они начинают ужин в полной тишине, но чуть позже Ларионов всё-таки нарушает молчание:

— Он не сказал, как всё разрешилось?

— Сказал, что узнал, как всё было... — пожимает плечами Череватый. — Правда, я не представляю, что он мог узнать такого, чтобы меня это оправдало.

— Не думаешь, что Олег мог рассказать правду? — аккуратно спрашивает Илья.

Влад моментально хмурится, откладывая вилку, и откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди:

— Илья, во-первых, если бы Олег рассказал правду, меня бы точно уволили. А во-вторых, зачем ему вытаскивать меня из того, что он подстроил сам?

Он озвучивает свой вопрос и в голове тут же находит на него ответ: Шепс мог провернуть всё это, чтобы в итоге выставить себя спасителем и чтобы Череватый чувствовал себя обязанным. Только Ларионов в следующую же секунду лёгким ударом заставляет пошатнуться всю конструкцию в его мыслях.

— Почему ты так уверен, что тебя сдал он?

— А кто? — Влад усмехается, но для Ильи это снова выглядит как защитная реакция.

— Ты придумал себе логичный мотив и цепляешься за него, не имея ни одного аргумента, — спокойно говорит Ларионов, глядя прямо в глаза. — Знаешь почему?

— Почему? — нервно поджимая губы, спрашивает Череватый.

— Ты боишься.

— Его? — снова усмехается Влад.

— Нет, Влад. Себя.

Череватый тяжело вздыхает, отводя глаза, и не знает, что на это ответить. Он понимает, что Илья прав. Потому что его злость на Олега — единственное, что спасает его от того, о чём ему действительно страшно думать.

В голове тут же всплывают чужие запястья, крепко сжатые в его руке, горящие огнём губы, искусанные им самим, и чёртов стон, который Влад, как бы ни пытался, не может выбросить из своего сознания все эти дни. Ему понравилось. До безумия понравилось чувствовать эту власть и видеть Шепса таким. И Череватому до скрипа зубов хочется не только повторить то, что произошло, но и довести до конца.

А ещё он понимает, что Ларионов ошибся, когда давал ему самый дельный на первый взгляд совет. Потому что ни одна из его манипуляций не сравнится с тем, что он чувствовал, когда целовал Олега и не думал ни о чём, перестав контролировать самого себя. И остаться без этого контроля Владу реально страшно, а ещё страшнее то, что ему до невозможности хочется именно этого.

— Что он тебе сказал, когда приходил?

Вопрос Ильи рывком выдёргивает Череватого из размышлений, и он хмурится, непонимающе глядя на друга.

— Откуда ты знаешь, что Олег приходил?

— Встретился с ним у подъезда, — Ларионов продолжает говорить почти без эмоций, и Влада начинает раздражать это спокойствие. — Ты не ответил на мой вопрос.

— А должен? — огрызается Череватый.

— Влад, послушай, — Илья вздыхает, стараясь говорить мягко, — я не собираюсь тебя осуждать или в чём-то обвинять. Я хочу помочь тебе разобраться.

Влад слегка успокаивается, понимая, что злиться на друга глупо, но всё равно говорит то, что собирался:

— Илюш, ты тоже послушай. Я очень благодарен за всё, что ты делаешь, но мы больше не будем говорить об этом, окей? Это личное, и я должен разобраться сам.

Ларионов вглядывается в его глаза и понимает: Череватый не врёт. Олег больше не назойливая проблема на работе, которую нужно решать. Для Влада это теперь действительно что-то личное, и именно поэтому Илья после понятливого кивка просто обязан сказать то, что озвучивать не собирался.

— Тогда ты должен услышать одну вещь.

Череватый закатывает глаза, потому что надеялся, что Ларионов после его слов раз и навсегда закроет тему Шепса, но всё равно спрашивает:

— Какую?

— Он не такой, каким пытается казаться, — Илья замолкает на несколько секунд, но Влад молча слушает, и он продолжает: — Да, он прекрасный манипулятор, и я успел это понять за время нашего короткого разговора, но... за этой маской прячется человек. Человек, который разбитым и подавленным просто курил у твоего подъезда, даже не зная номера квартиры.

У Череватого меняется взгляд, и Ларионов с тяжёлым вздохом поднимается со стула.

— Я не знаю, что произошло ни в деканате, ни между вами, но только у него получилось вытащить тебя из твоего пиздеца. Подумай об этом.

Илья уходит, оставляя задумчивого Влада на кухне, и начинает неторопливо готовиться ко сну, уверенный в том, что сегодня Череватому шахматы уже точно не пригодятся.

──── ♛ ♙ ♛ ────

— Доброе утро, Марат Алимжанович.

Башаров поднимает глаза, отрываясь от подписания документов, и расплывается в приветственной улыбке, пытаясь создать дружелюбную атмосферу.

— Действительно доброе, Владислав Витальевич! Присаживайтесь.

Череватый садится на стул и с интересом смотрит на декана, всё ещё не понимая, что конкретно тому удалось узнать.

— Во-первых, как я уже вчера сказал, все обвинения с вас сняты, и информация уже донесена до преподавательского состава, — начинает свой рассказ Марат. — Во-вторых, я понимаю, почему вы сразу не рассказали о сложившейся ситуации, но когда дело уже дошло до обвинения, вам всё-таки не стоило её жалеть...

— Простите, я не очень понимаю... — Влад хмурится и теряется окончательно.

Её? У Череватого нет ни одной идеи, о ком идёт речь.

— Владислав Витальевич, я только вчера узнал, что с домогательствами всё было совсем наоборот, и в этой ситуации виновата сама Игнатенко.

Влад с трудом сохраняет спокойное выражение лица, потому что всё ещё не понимает, что происходит. Слова декана звучат как-то абсурдно, а Череватый вообще с трудом вспоминает, кто такая Игнатенко.

— По счастливой случайности нам удалось обнаружить в телефоне Ирины вашу переписку. Точнее, её сообщения. То, что вы на них не отвечали, мы знаем. И всё-таки, Владислав Витальевич... — Башаров еле заметно вздыхает и смотрит с оттенком усталости. — Почему вы сами не показали мне эти сообщения?

— Мне нечего было показывать.

Влад говорит правду. Осознаёт, что все доказательства, которые увидел Марат, — качественно подделанная ложь, но признаваться в том, как всё было на самом деле, почему-то не хочет и просто пытается оправдаться перед самим собой, что конкретно он никому не врёт.

— Понимаю, — кивает декан. — Удалили переписку.

Череватый снова молчит и про себя усмехается тому, как Башаров всё говорит за него, не заставляя его собственными руками окончательно закапывать Игнатенко. Какая-то часть Влада отчаянно сопротивляется, громко орёт о том, что он поступает ужасно, с чужой подачки перекладывая вину на другого человека, но Череватый слушает другую. Ту самую, которая крепкими руками вцепилась в эту спасительную нить и не хочет её отпускать ни при каких обстоятельствах, заставляя не думать о сопутствующих жертвах.

— В любом случае я должен перед вами извиниться, — подытоживает Марат и, поднимаясь с кресла, протягивает ему руку. — Надеюсь, инцидент исчерпан, и вы вернётесь к своей работе, которой я, к слову, очень даже доволен.

— Я вас понимаю, — Влад тоже встаёт, отвечая на жест декана. — Вы обязаны были отреагировать.

— Ну, слава богу! — с улыбкой выдыхает Башаров. — Надеюсь, вы успели подготовиться к сегодняшним лекциям?

— Да, всё в порядке, — сдержанно кивает Череватый и, прощаясь с Маратом, направляется к выходу.

— Кстати, — декан окликает его уже около двери, — если вам интересно, то большинство преподавателей не верили в вашу вину, как и я. И можете поблагодарить Викторию Германовну: это именно она случайно увидела, как Ирина писала вам очередное сообщение.

— Спасибо, — на автомате отвечает Влад и в полном шоке покидает кабинет, пытаясь осмыслить всё, что сейчас услышал.

──── ♛ ♙ ♛ ────

Первые две лекции проходят на удивление нормально, а третий курс даже искренне радуется возвращению Череватого. Влад отвлекается от своих мыслей, полностью сосредотачиваясь на занятиях, но отсутствие третьей пары в его расписании снова вынуждает вернуться к размышлениям.

Зацепку об очевидно поддельной переписке декану принесла Райдос, а значит, она определённо замешана в этом извращённом плане по его спасению. Только как и почему принципиальная Виктория пошла на такое, Череватый не понимает совершенно.

А ещё он только сейчас осознаёт, что был настолько ошарашен рассказом Башарова, что не задал самый главный вопрос. Влад встаёт из-за стола с твёрдым намерением немедленно выяснить то, что волнует его больше всего, но в преподавательскую входит Левин.

— Какие люди! — физрук расплывается в счастливой улыбке и искренне обнимает слегка удивлённого Череватого. — Очень рад тебя видеть.

— Спасибо, Максим Николаевич, — Влад улыбается в ответ, думая, что даже скучал по этому человеку. — Это взаимно.

— Слушай, ну прекращай уже, — немного обиженно говорит Левин. — Ну какой я тебе Николаевич?

Влад заходится смехом и согласно кивает. После всего, что для него сделал Максим, считать его просто коллегой действительно странно, а их разницу в возрасте Череватый, кажется, перестал ощущать ещё на первой тренировке в спортзале.

— Как ты? Вливаешься в работу?

Левин привычно усаживается на стол, и Влад, решая заглянуть в деканат чуть позже, возвращается на своё место.

— Стараюсь потихоньку...

— Мда, — вздыхает Максим. — Ситуация, конечно, не из приятных... Ты хоть знаешь, за что она так с тобой?

— В смысле? — Череватый поднимает на него глаза и не понимает сути вопроса.

— Я про Игнатенко. За что она тебя подставила?

— Это тебе декан сказал?

Влад почти перестаёт дышать, надеясь, что сейчас Левин подтвердит свои слова самым весомым аргументом, но тот моментально рушит его надежды:

— Нет. Я сам догадался.

Череватый усмехается. Ну конечно. Общая картина ведь для всех выглядит так, будто Ирина сделала это из мести за его равнодушие.

Влад понимает, что это логично со стороны Максима — прийти к такому выводу, однако, в следующую секунду он поднимает ошарашенные глаза, когда слышит, как физрук чуть тише заявляет:

— Влад, я знаю, что никакой переписки не было.

Пульс резко взлетает, а Череватый не знает, как реагировать и какой из десятка вопросов, роящихся в голове, можно задать Левину. Кажется, физрук знает об этой истории гораздо больше, чем он сам.

— Да расслабься ты, — Максим видит искренний испуг в глазах парня и легонько хлопает его по плечу. — Об этом знаем только я и Шепс.

Попытка Левина успокоить проваливается моментально, потому что прозвучавшая фамилия резко бьёт по ушам.

— При чём тут Шепс? — еле слышно спрашивает Череватый.

— Ты что, не знаешь? — Максим вскидывает брови, с удивлением глядя на Влада. — Это он тебя вытащил. Приходил ко мне за помощью, ну, я и натолкнул его на мысль...

— Кто тебе сказал, что меня подставила Игнатенко? Шепс?

Череватый спрашивает почти сквозь зубы, чеканя каждое слово, и Левин, кажется, начинает понимать суть его вопросов.

— Я понял это из его слов, — физрук пожимает плечами. — Он сказал, что узнал, кто тебя подставил, но у него нет доказательств. А когда в итоге он обернул всё против Иры, я понял, что это она.

Влад теряется окончательно. Всё, что он узнаёт, только подтверждает его теорию о том, что Олег провернул самую гениальную и сложную из всех своих манипуляций, но мелкие несостыковки никак не дают ему покоя.

Если Шепс хотел уронить его на самое дно, а потом выставить себя героическим спасателем, то зачем было то, о чём говорил Илья? Олег не писал о том, что придумал план, а просто приехал к нему, даже не зная номера квартиры. Да и по этой грязной теории Череватого Шепсу логичнее было бы вытаскивать его из запоя совсем другими методами, делая акцент на том, что он вернёт его на работу и всё будет хорошо. Влад вспоминает, как именно вёл себя Олег в его квартире, и думает, что это совсем не похоже на продуманный план.

И зачем он ходил к Левину? Череватый почему-то уверен, что Максим — тот человек, который ни за что не стал бы участвовать ни в каких манипуляциях Шепса, а значит, его словам можно доверять. И если он говорит, что Олег просил у него помощи... Зачем? Почему? Да и Влад вообще не представляет, как Шепс мог кого-то о таком просить.

Голова начинает раскалываться, потому что вопросов с каждой секундой становится всё больше, а где искать на них ответы, Череватый не знает.

— Он переживал за тебя, — зачем-то говорит Левин, и это убивает Влада ещё больше.

— Это ты тоже сам додумал? — Череватый на эмоциях огрызается и тут же начинает злиться ещё больше, потому что срываться на Максима не хочется.

— Я сказал то, что видел, — спокойно отвечает Левин и поднимается на ноги, замечая, как резко изменился в лице Влад. — Ладно, пойду... Если что, ты знаешь, где меня найти.

Он открывает дверь и всё-таки оборачивается, думая, что должен сказать своё мнение:

— Знаешь... Если ты думаешь, что тебя подставил Шепс, то зря. Он правда искал способ тебе помочь.

Максим уходит, не дожидаясь ответа, а Влад роняет голову на руки, запутываясь окончательно. Если его и правда подставила Игнатенко, то первый вопрос Левина был самым логичным. За что? У них не было конфликтов ни в рамках учёбы, ни уж тем более личных. Мог ли план Олега быть настолько изощрённым, чтобы так жестоко использовать его старосту? Череватый не удивился бы, если бы да.

— Добрый день, — женский голос врывается в сознание, и Влад поднимает голову, моментально добавляя к своим мыслям ещё несколько вопросов.

Он уже успел забыть об этой маленькой детали, которую услышал от декана: роль Райдос.

— Добрый день, Виктория Германовна.

— Рада, что вы вернулись, — улыбается преподавательница.

— Полагаю, не без вашей помощи.

Влад отвечает жёстко, и Райдос тут же опускает глаза, слыша нотки справедливого обвинения в его голосе.

Когда Саша попросил её поучаствовать в его плане, Вика согласилась не сразу. Она искренне хотела помочь Череватому, но то, какой способ для этого выбрал её муж, ей не понравилось совершенно.

Райдос вообще была удивлена, почему Саша вдруг решил вытаскивать незнакомого человека, ещё и таким непростым путём, и была шокирована, когда узнала изначальную причину. То, что Олег пришёл к нему просить за Влада, на какое-то время сломало в их голове практически всё. И её муж, и сама Вика с трудом верили как в реальность этого события в целом, так и в каждую его деталь.

Во-первых, младший Шепс всегда ясно давал понять, что от брата ему ничего не нужно. Гордость — это то, что Олег всегда ценил даже больше, чем деньги, поэтому просить о помощи человека, от которого он так старался не зависеть, — что-то из области фантастики.

Во-вторых, он пришёл просить не за себя. Законченный эгоист, которому всю жизнь было плевать даже на собственную семью, наступил себе на горло ради другого человека. Райдос до сих пор пытается осознать этот факт, то и дело прокручивая в голове ключевую часть того диалога с мужем.

«— Ты правда решился помочь, потому что он тебя попросил?

— Он не просил, Вик... он умолял...»

И если бы ей об этом не сказал сам Саша, Вика бы ни за что не поверила, что это правда. Она не знает, стало ли это одной из причин, по которым она всё-таки согласилась оболгать Игнатенко, но для неё самой это определённо была сделка с совестью. А что сейчас чувствует Влад, оказавшийся в самом эпицентре этого события, ставшего для каждого из участников личным апокалипсисом, Райдос даже не представляет.

— Я не могла поступить по-другому, — после долгой паузы наконец отвечает она. — Иногда справедливость стоит таких жертв.

Череватый глубоко вздыхает и не понимает, как ответить на эту фразу. Упрекать Викторию он не имеет никакого права, а поблагодарить язык почему-то не поворачивается. Он молча направляется к двери, но вдруг оборачивается, когда преподавательница неожиданно окликает его робким голосом.

— Простите, я... Я услышала, что вам говорил Максим Николаевич...

Райдос запинается, бегая глазами по полу, и сама не до конца понимает, почему это говорит.

— Вас действительно вытащил Олег, — она поднимает взгляд, встречаясь с тёмными глазами. — И поверьте, ему это очень дорого обошлось. И я сейчас совсем не о деньгах.

Виктория выдыхает, будто только что сбросила с себя какой-то тяжёлый груз, и отворачивается, начиная искать на стеллаже журнал, за которым пришла. Дверь за её спиной закрывается, и Райдос хочется верить, что она всё сделала правильно.

──── ♛ ♙ ♛ ────

То, что сказала Виктория, добивает Влада окончательно. Он не знает о её отношениях с Олегом ровным счётом ничего, но понимает, что конфликт между ними — это практически война, свидетелем некоторых боёв которой он был лично.

Цветы от Шепса, на которые у Райдос аллергия, её пощёчина ему в коридоре — они явно не просто преподаватель и студент. Они враги, и Череватый это понимает. И, опираясь на этот факт, понимает, что Викторию Олег никак не мог ни подкупить, ни попросить стать частью его плана. И если помочь Владу она ещё могла согласиться из чувства справедливости, то эти финальные слова о Шепсе были... искренними?

Череватый чувствует, как его теория просто рассыпается в один момент и мелкими песчинками проскальзывает между пальцами дрожащих рук, которым больше не за что держаться. Он сидит на подоконнике в пустом коридоре факультета и не представляет, что делать дальше и чем теперь спасаться от отчаянного желания наконец-то сдаться то ли Олегу, то ли уже самому себе.

Звонок с пары выдёргивает Влада из размышлений, и он с ужасом понимает, что следующая лекция в его расписании стоит у четвёртого курса. В преподавательскую за вещами Череватый возвращается почти в панике и весь перерыв тратит на то, чтобы хоть как-то успокоиться перед встречей с Шепсом. На то, что Олег на лекцию не явится, Влад даже не надеется.

──── ♛ ♙ ♛ ────

Череватый заходит в аудиторию с твёрдой решимостью не смотреть на Шепса, но проигрывает в этой борьбе с самим собой в первую же секунду. Взгляд моментально срывается в ту самую сторону, и Влад давится воздухом от яркой улыбки, с которой Олег поднимается со стула вместе с остальными студентами.

А Шепс сам не замечает, как меняется его выражение лица, едва в дверях появляется Череватый. После всего ада последней недели Влад снова здесь, на своём месте, и Олег понимает, что всё, что он пережил, было не зря.

Шепс до последнего не знал, собирается ли Саша реагировать на его просьбу, а звонить и уточнять у Олега сил не было. Все эти дни он, сверяясь с расписанием пар Влада, приезжал к факультету за час до начала его занятий и просто ждал, сидя в машине неподалёку от входа. Череватый не появлялся, и Шепс с тяжёлым вздохом уезжал обратно домой, потому что посещать свои пары был абсолютно не в состоянии.

Когда вчера вечером ему трижды звонила Ира, Олег, хоть и не брал трубку, надеялся, что всё получилось. А когда после этого получил от неё гневное сообщение с кучей матов и истерикой от того, что её отчисляют, окончательно убедился, что план сработал. Оставалась последняя часть — чтобы Влад не включил свою дурацкую правильность и не признался в том, что аргументы в его защиту — откровенная ложь.

И сейчас, снова видя его здесь, на паре, преподавателем, Шепс улыбается не столько от того, что всё встало на свои места, сколько от того, что он оказался прав: Череватый пошёл по головам ради своей цели. А значит, в нём действительно есть то, что так понравилось Олегу, и оно продолжает пробиваться сквозь маску принципиальности и правил, по которым Влад старательно пытается жить, отказываясь дать свободу настоящему себе.

Череватый теряется в самом же начале занятия, но потихоньку успокаивается уже через несколько минут, с удивлением замечая, что Шепс, как и другие студенты, спокойно пишет конспект, не пытаясь начать новую партию их игры.

С одной стороны, Владу от такого поведения Олега спокойно, а с другой — каждая минута этой покорности заставляет преподавателя тратить всё больше сил на свою внутреннюю борьбу: Череватый чувствует власть. Не авторитет, который действует на аудиторию в целом, а чёртову власть над одним конкретным человеком, который сейчас без споров и ухмылок делает то, что, хоть и на правах преподавателя, но всё-таки требует Влад.

Он чудом доживает до конца лекции, потому что после всего, что произошло сегодня, до безумия устал от самого себя, но Шепс не уходит вместе с потоком, останавливаясь у его стола, и Череватый делает глубокий вдох, собираясь с силами перед финальным ударом по его внутреннему хаосу.

— Я рад, что ты вернулся, — тихо говорит Олег, как только они остаются наедине.

— Ты подставил её, — холодно выдаёт Влад, стараясь не думать о том, что фраза Шепса прозвучала искренне.

— Я вытащил тебя.

— Ждёшь благодарности? — Череватый наконец-то решается поднять на него взгляд, делая его максимально равнодушным.

— Нет, — честно отвечает Шепс. — Просто хочу понять, что будет дальше.

Светлые глаза смотрят как-то непривычно, и Влада ведёт от его слов, потому что это звучит слишком лично и пугает до невозможности.

— Ничего, — коротко отрезает Череватый, и Олег вздрагивает от хлёсткого слова.

— Влад, это был не я.

— Послушай, Олег, — Влад тяжело вздыхает и на автомате делает шаг к нему. — Я верю, что меня подставил не ты. Но это ничего не меняет.

А для Шепса это меняет всё. Он замирает, ошеломлённо глядя на Влада, сглатывает, пытаясь избавиться от жалкого комка где-то в районе горла, и с трудом осознаёт то, что только что услышал. Самая банальная фраза кажется самым важным, что он когда-либо слышал в своей жизни, и просто взрывает внутри привычно ноющую старую боль, превращая её в почти невесомую пыль.

Не имея ни одного доказательства, ни одного факта, и основываясь только на своих догадках и своих эмоциях, Череватый сделал невозможное. То, чего не смог даже его родной брат. Он просто п о в е р и л. И это переворачивает мир Олега, в котором он жил четыре года, с ног на голову.

Влад смотрит ему в глаза, видит, как меняется взгляд, но, отчаянно пытаясь выставить последний барьер, чтобы не утонуть, даже не осознаёт, что прямо сейчас делает с Шепсом на самом деле.

— Я твой преподаватель, а ты мой студент, — твёрдо, насколько это возможно в его состоянии, выдаёт Череватый. — И давай закончим на этом.

Он подхватывает со стола свою папку и просто уходит, а Олег впервые за несколько лет вздыхает как-то свободно и думает, что Влад сказал всё правильно: Череватый — е г о преподаватель, а Шепс — е г о студент. И заканчивать то, что начали они оба, Олег теперь уж точно не собирается.

-----------------------------------------

Телеграм-канал автора: @po_doroge_v_ad_vlegs