Сдал(ся)

Саундтрек к финальной сцене (после разговора Олега и Максима): 25/17 feat. Женя Ефимова — Осень

-----------------------------------------

Все выходные Олег проводит словно в трансе. Он пытается придумать хоть какой-то план, но в голове — ни одной идеи, только пустота, которая всё больше вгоняет в депрессию, возвращая к давним событиям. Шепс копается в телефонной книге, надеясь зацепиться хоть за какие-то из своих влиятельных связей, но он не знает, о чём просить.

Записи с камер уничтожены, других доказательств, исходя из слов Игнатенко, декан найти не сможет, а значит, уголовное дело на Влада не заведут. Только вряд ли Череватого это сильно обрадует в сложившейся ситуации. Если уже в первые часы о скандальной новости знало много людей, то Олег даже боится представить, как будет гудеть факультет в понедельник.

Он вспоминает о том, что говорила Соня, и это давит ещё сильнее. В злосчастном кабинете декана всю пятницу и, наверное, ещё в ближайшие пару дней будут обсуждать Череватого. Будут рассматривать, как под микроскопом, анализируя каждый его шаг. Башаров планирует поговорить с каждым преподавателем, и это даже звучит ужасно, потому что после таких разговоров репутация Влада будет стёрта в пыль при любом раскладе. Шепсу кажется, что к концу этих разборок засомневается даже Левин.

Ещё Олег зачем-то пытается понять, в какой момент их игра рухнула, что стало толчком к этому землетрясению, которое в один миг встряхнуло доску, разбросав все фигуры по полу. Он знает, что это никак не поможет, но всё равно копается в своих мыслях, будто пытаясь оправдаться. О том, что Шепс сам столкнул Череватого в пропасть и, не удержавшись, полетел вслед за ним, ему думать не хочется.

В понедельник Олег приезжает на факультет почти за час до начала первой пары. Он сидит в машине, попивая горячий кофе, чтобы взбодриться, хотя это уже больше похоже на самовнушение: Шепс не помнит, когда в последний раз нормально спал. Уставшие глаза монотонно провожают взглядом потихоньку стекающихся на факультет преподавателей, но Олег ждёт только одного. Он отчаянно надеется перехватить Влада на улице до занятий и нормально поговорить, но тот не появляется даже за пять минут до звонка, окончательно приводя Шепса в замешательство.

— Я уж думал, ты не придёшь, — говорит Артём, привычным жестом здороваясь с другом уже в холле.

— Это почему? — Олег спрашивает без интереса, медленно направляясь в аудиторию.

— Тебя не было на курилке, — пожимает плечами Краснов. — А ещё ты все выходные не отвечал на сообщения.

— Не отвечал — значит, не мог, — коротко отрезает Шепс.

Артём хмурится, про себя отмечая, что друг ведёт себя совсем не типично, но причины не понимает. И если к постоянным скачкам настроения Олега в последние несколько недель он уже привык, то эти растерянность и озлобленность — это что-то новое. Шепс стал похож на маленькую черепаху: прячется в свой крепкий панцирь, закрываясь ото всех, и больно кусается, когда кто-то пытается хотя бы просто постучаться в его домик. Только даже в этом домике ему, кажется, совсем не уютно.

— У тебя всё нормально?.. — аккуратно спрашивает Краснов. — Выглядишь хуёво.

— Тём, отъебись, а?

Он говорит это со вздохом, бросая на друга замученный взгляд, и искренне надеется, что этого будет достаточно, потому что разговаривать нет ни сил, ни желания. Артём молча усаживается за парту и прекращает свои расспросы, не чувствуя ни капли обиды. С Олегом явно что-то происходит, и Краснов прекрасно понимает, что эта негромкая фраза — самое мягкое, что его друг мог сказать в такой ситуации.

Спустя пару минут после звонка дверь наконец открывается, и Шепс непонимающе смотрит на входящего в аудиторию замдекана.

— Не вставайте, — спокойно говорит Гецати, жестом будто отмахиваясь от студентов, и проходит к столу. — Сегодня лекцию по статистике проведу у вас я.

— А где Череватый?

Олег спрашивает громко, не церемонясь, и Константин еле заметно вздыхает, в очередной раз проклиная пятничный скандал. Мало того, что ему пришлось приехать к первой паре, хотя его занятия всегда начинаются не раньше третьей, так ему ещё и достался поток Шепса, вести у которого Гецати не хотел никогда.

— Владислава Витальевича какое-то время будут заменять другие преподаватели, — лаконично отвечает Константин и тут же переходит к началу лекции.

— Его же отстранили, — еле слышно добавляет Артём и искренне удивляется шокированному взгляду Олега.

Краснов почему-то был уверен, что уж кто-кто, а Шепс точно в курсе этого факта, но в следующую секунду понимает, что ошибался. Олег одним движением сгребает с парты свои вещи, забрасывая их в сумку, и быстрым шагом бросается по ступенькам аудитории вниз.

— Шепс, я вообще-то вас не отпускал, — строгий голос Гецати догоняет студента уже у двери.

— А я вообще-то у вас и не отпрашивался, — на ходу огрызается Олег, даже не поворачиваясь в сторону преподавателя, и тот лишь устало закатывает глаза в ответ на хамство, в глубине души радуясь, что потенциальный источник раздражения самоустранился в самом начале.

──── ♛ ♙ ♛ ────

Илья отправляет уже четвёртое сообщение, сидя на ступеньках в подъезде Череватого. В субботу Влад так и не открыл ему дверь, не ответил ни на один звонок, и Ларионов дал ему пространство для того, чтобы побыть наедине с собой. В воскресенье Илья ограничился лишь двумя сообщениями, после которых понял, что в этот день приезжать тоже ещё рано.

Илюша
Ты как?

Влад
Плохо.

Илюша
Я приеду вечером.

Влад
Нет.

То, что Череватый хотя бы перестал его игнорировать, — знак, безусловно, хороший, но сами ответы Ларионова не порадовали вообще. И дело совсем не в том, что Владу плохо, — это Илья понимал и сам. Его встревожило то, что Череватый в этом признался. Просто, без прелюдий и привычных попыток храбриться, прямым текстом сказал, что чувствует. И Ларионов понял, что это край: всегда скрытный Влад тонет в себе самом, и у него нет ни капли сил или желания это прятать. Именно поэтому сегодня Илья отчаянно пытается пробиться сквозь невидимую стену, понимая, что друга уже просто необходимо вытаскивать, иначе это закончится плохо.

Только Череватый не открывает уже около получаса. Ларионов видит, что каждое его сообщение моментально становится прочитанным, но не получает ни одного ответа, с каждой минутой всё больше не понимая, какую тактику выбрать.

Илюша
Мы не будем разговаривать, обещаю. Просто открой дверь.

Он цепляется за очередной вариант, потому что хочет уже просто войти в чёртову квартиру и убедиться, что Влад в порядке хотя бы физически. Две галочки на экране снова загораются синим, и Илья тяжело вздыхает, когда спустя несколько минут так и не слышит за дверью ни одного шага.

В конце концов он поднимается со ступенек и решает прогуляться по двору, надеясь, что свежий воздух подкинет новые мысли, потому что холодный пустой подъезд никак не способствует активным раздумьям, наоборот, лишь заставляя сильнее переживать за состояние друга.

Ларионов выходит на улицу и тут же напрягается, глазами натыкаясь на Шепса. Илья видел его всего однажды, тогда, в баре, но по дорогой машине, опираясь на которую курит парень, понимает, что это именно он — тот самый человек, из-за которого сейчас несколькими этажами выше его лучший друг разваливается на мелкие кусочки.

Олегу нужна информация. Он хочет узнать, что конкретно сказал Владу декан: что уже известно, что Башаров планирует делать, сказал ли он вообще, как и какая конкретно информация попала в деканат. Шепс не знает, за что зацепиться, чтобы хоть как-то начать действовать, и это чувство беспомощности убивает. Его пугает то, что он снова вынужден просто наблюдать за тем, как рушится всё вокруг.

Ещё Олег думает о том, каково сейчас Череватому сидеть дома, зная, что где-то на факультете его лекции ведёт кто-то другой. Он почему-то даже не подумал о том, что отстранение в такой ситуации абсолютно логично. Кажется, за последние несколько дней Шепс окончательно растерял все свои навыки рационально мыслить, и это заставляет его чувствовать себя слабым. А слабым быть страшно.

А ещё Олег врёт. Он знает, что не добьётся от Влада никаких ответов, и знает, что не умеет сочувствовать людям. Шепс сорвался с лекции на автомате и не искал себе никаких оправданий. Он приехал просто потому, что почувствовал, что сейчас хочет быть здесь. И вот от этого ему страшно по-настоящему.

— Олег, если не ошибаюсь? — Ларионов решительно подходит к нему, внимательно вглядываясь в глаза.

— Знакомы?

Шепс выгибает бровь, делая очередную затяжку, и не понимает, чем вызвал такой интерес у незнакомого парня.

— Наслышан, — холодно отвечает Илья. — Что ты здесь делаешь?

Олегу совершенно не нравится этот тон, и он хмурится, потихоньку начиная раздражаться:

— Ты кто вообще?

— Друг Влада.

Светлые глаза загораются, и Шепс тут же меняет своё отношение к незнакомцу. Это именно тот, кто ему сейчас нужен, потому что, уже выходя из машины, Олег осознал, что не знает ни этажа, ни номера квартиры, а звонить в каждую дверь в подъезде в поисках нужной — идея не из лучших.

— Мне нужно с ним поговорить, — Шепс наконец-то отвечает на предыдущий вопрос, следом сразу задавая свой. — Номер квартиры не подскажешь?

Илья искренне удивляется такой наглости, но никак не показывает этого внешне. В Олеге резко включился режим манипулятора, и Ларионов лишь внутренне усмехается, потому что читает каждую эмоцию. Задумчивость, растерянность и подавленность, с которыми Шепс поглядывал на окна до начала их разговора, резко были задвинуты куда-то вглубь, сменившись защитной реакцией на первых фразах. А теперь Олег, видимо, решил, что Илья растеряется от прямого напора из-за резкой смены фокуса диалога.

— Он не будет с тобой разговаривать, — ровно говорит Ларионов, внимательно наблюдая за реакцией на свои слова.

Губы Шепса на секунду дёргаются, тут же расплываясь в ухмылке, но Илье хватает этого микрожеста, чтобы заглянуть под маску.

— Ты так решил, потому что он не хочет разговаривать с тобой?

Олег понимает, куда бить: если бы Влад не пытался закрыться от друга, тот не стоял бы сейчас здесь, а был рядом с ним.

— Ты правда думаешь, что после того, что ты сделал, он будет с тобой говорить? — Ларионов продолжает давить на то же, что только что вызвало у Шепса неконтролируемый импульс. — Поверь, я знаю его лучше.

Только тактика резко перестаёт работать. Олег усмехается как-то самодовольно, слегка прищуривается и, отталкиваясь руками от машины, делает шаг вперёд.

— Уверен? Потому что после того, что произошло, он уже отвечал на мой звонок.

Илья вскидывает брови от услышанного, а Шепс убеждается в том, что был прав в своих мыслях. Чужая растерянность идеально подтверждает: его влияние на Влада удивляет даже его близкого друга, и осознание этого чем-то приятным забирается прямо под кожу.

Если бы Ларионов не был психологом, он бы в жизни не поверил, что это правда. Но глаза Олега почти кричат о том, как он наслаждается этим фактом, и у Ильи нет ни малейшего сомнения: это абсолютно искренний триумф манипулятора, который гордится своей работой.

Мысль резко влетает в голову, и Ларионов цепляется за неё, быстро прокручивая в голове возможные сценарии. Пустить Шепса к Череватому сейчас — это жестоко. Это значит только добавить Владу боли, бросить его в клетку к самому опасному хищнику. Но это с одной стороны.

А с другой — это значит встряхнуть Череватого, заставить взорваться от целой палитры сильных чувств и рывком выдернуть его из апатии, в которую он упал и из которой не хочет выбираться, не позволяя себе помочь. Илья не сторонник шоковой терапии, но, кажется, с Владом работает только она. И сейчас перед ним стоит тот, кто действительно может воплотить в жизнь самый смелый план по спасению его друга.

— Квартира двадцать семь, — без объяснений выдаёт Ларионов, заставляя удивиться уже Олега. — Этаж сам посчитай.

Он тут же уходит, чтобы окончательно показать, что это его решение, а не победа Шепса, но через несколько шагов всё-таки оборачивается и от увиденной картины абсолютно искренне удивляется снова. Олег не идёт в подъезд уверенной походкой и не смотрит ему вслед, радуясь, что добился своего. Шепс снова подкуривает, обратно облокачиваясь на машину, и невидящим взглядом упирается куда-то в сторону, возвращаясь в то самое состояние, в котором Илья увидел его, когда вышел на улицу. И именно этот образ Ларионова интересует больше всего, потому что всё, что об Олеге говорил Влад, никак не согласуется с тем парнем, которого Шепс прячет под своей искусной маской.

──── ♛ ♙ ♛ ────

После последнего сообщения проходит минут двадцать, и Влад надеется, что Илья наконец ушёл. Телефон с не гаснущим экраном валяется на столе, и Череватый поглядывает на открытый диалог лишь тогда, когда в очередной раз тянется за стаканом, потому что не хочет слышать звук уведомлений. Влад понимает, что Илья хочет помочь, но каждое сообщение только напоминает о том, как глубоко он себя закапывает, а осознавать это ему не хочется совершенно. Проще думать, что это с ним делает кто-то другой.

Череватый представляет, что творится на факультете, и уже просто ждёт, когда за ним придут. Не помогать или вытаскивать оттуда, откуда он не видит выхода, а просто закончить всё, привести приговор в исполнение и наконец-то избавить его от мучительного ожидания своей казни. Настойчивый звонок в дверь врывается в сознание, и он понимает, что это не Ларионов.

Илья звонил коротко, отрывисто, будто просто давая о себе знать, а сейчас за дверью кто-то решительно жмёт на кнопку, не убирая руки, и Владу кажется, что он дождался, — вот сейчас всё закончится окончательно.

Олег слышит щелчок замка, облегчённо выдыхает, но дверь не открывается, и он, хмурясь, сам поворачивает ручку. Что говорить, Шепс всё ещё не знает: из всего, что крутилось в голове, он так и не смог выбрать подходящие слова.

От увиденной картины Олег теряется ещё больше. В нос бьёт запах перегара, на полу в гостиной виднеются осколки стекла, а Череватый, похоже, даже не посмотрел, кому открыл. Ссутулившаяся фигура, чуть пошатываясь, бредёт по коридору обратно в комнату, и Шепса накрывает каким-то отчаянием.

— Влад...

Череватый замирает на полушаге и медленно оборачивается, а Олег взглядом упирается в почти стеклянные глаза и с ужасом понимает, что Влад пьян. В грёбаные десять утра в понедельник он видит перед собой кого угодно, но точно не амбициозного преподавателя, с которым когда-то начинал свою игру.

— Ты?..

Влад спрашивает глухо, не удивляется, не злится, просто смотрит на стоящего в дверях Шепса, и тот вдруг резко взрывается от этого полного безразличия. Какая-то часть него, которая уже привыкла к адреналину, к вспыхивающим глазам и к неизбежно яркой реакции, в один миг включается, заставляя Олега немедленно действовать. Сделать что угодно, но вернуть свой источник жизненно необходимых эмоций прямо здесь и сейчас.

Он решительно захлопывает дверь и бесцеремонно проходит в гостиную, намеренно цепляя Череватого плечом. На столе стоит полупустая бутылка коньяка, и Шепс хватает её вместе со стаканом, быстрым шагом направляясь на кухню.

— Поставь на место, — с нотками раздражения пытается командовать Влад.

То, что этот человек, разрушивший его жизнь, сейчас начинает вести себя как полноправный хозяин в его собственном доме, заставляет Череватого впервые за несколько дней почувствовать внутри медленно нарастающую злость.

— Ты сам меня впустил, — грубо отрезает Олег.

Он услышал в голосе Влада хоть какую-то эмоцию и теперь отчаянно цепляется за неё, пытаясь провоцировать дальше.

Шепс понимает, что рискует. Понимает, что Череватый может в любой момент «выключиться», не найдя в себе сил бороться, но всё равно выливает алкоголь в раковину, бросая на Влада многозначительный взгляд. Реакции не поступает, и Олег дёргает за новую ниточку.

— Это можешь допить, — он услужливо протягивает стакан с остатками коньяка и довольно ухмыляется, когда Череватый выхватывает его из рук и со злостью швыряет на пол, вздрагивая от звона стекла.

Метод работает. Шепс чувствует колоссальный прилив сил и бросается обратно в гостиную, слыша, как Влад тут же следует за ним. На письменном столе аккуратной стопкой сложены материалы лекций, и Олег надеется, что это сработает тоже. Он берёт в руки несколько листов, глазами пробегая по содержимому, и поднимает на Череватого наглый взгляд.

— Тебе это больше не нужно, — жёстко говорит он и, не отводя глаз, демонстративно разрывает бумаги.

А Владу кажется, что разрывают его. Методично и жестоко разрезают на две части, одна из которых просто задыхается от боли и унижения, а вторая оглушительно орёт, что можно сдаться кому угодно, но только не этому человеку. И эта часть будто толкает Череватого в спину, вынуждая крепко схватить Шепса за грудки.

— Это не тебе решать, — сквозь зубы цедит он и злится ещё сильнее, когда чужие губы снова расплываются в противной ухмылке.

— А разве ты ещё способен что-то решать сам?

Олег упивается этой яростью, до которой наконец-то смог достучаться, и, кажется, впервые за все эти дни начинает чувствовать себя живым, видя, как так же оживает и сам Влад.

А Череватый в панике. Перед ним стоит тот, кто открыто заявляет, что буквально управляет им — его жизнью, работой, эмоциями, но пьяный в хлам мозг еле слышно шепчет, что они слишком близко, и Влад теряется в том, что чувствует.

Ему отчаянно хочется доказать, что Шепс не прав, что он не контролируемая марионетка и что у Олега, несмотря ни на что, не получилось сломать его до конца. Череватый смотрит в горящие глаза и пытается придумать хоть что-то, чего Шепс не ожидает. Ему просто необходимо заставить Олега поверить, что Влад не такой предсказуемый и что у Шепса нет над ним абсолютной власти.

Они молча смотрят друг на друга ещё несколько секунд, и Череватый поддаётся какому-то внутреннему импульсу, не успевая даже подумать и не понимая, что неосознанно выбрал идеальный вариант. Потому что Олег реально ожидал чего угодно, но не того, что Влад резко дёрнет его на себя и своими губами впечатается в его.

Шепс выключается мгновенно. Просто выпадает из только что заново начатой игры и не хочет думать о том, кто выиграл этот раунд. Влад целует властно, держит крепко, не давая отстраниться, и Олег перестаёт что-либо соображать от запредельного возбуждения, напалмом сжигающего все остальные чувства.

А Череватый загорается вместе с ним. Тело вспыхивает моментально, а внутренние демоны только подначивают, заставляя показать свою силу именно так, как давно хотелось, так, как Влад представлял себе уже много раз.

Он отрывается от губ, победным взглядом смотрит в затуманенные глаза и рывком дёргает Шепса за волосы, вынуждая запрокинуть голову. Зубы больно прикусывают кожу на открывшейся шее, а Олег прикрывает глаза, почти задыхаясь от зашкаливающего пульса и от того, насколько сладкой ощущается эта боль.

Он не сопротивляется ощутимому давлению чужого тела и делает несколько шагов назад, концентрируясь только на том, как Череватый буквально метит его своими губами, оставляя на пылающей коже яркие следы. Шепс теряет равновесие от сильного толчка и спиной падает на диван, тут же снова чувствуя глубокий поцелуй, на который он просто не может не отвечать.

Влад заводит его руки за голову, крепко вжимая запястья в обивку, и просто плавится от ощущения тотального контроля, которого, кажется, никогда не чувствовал так сильно, как сейчас. Под ним — беспомощный и обездвиженный Олег. Тот самый манипулятор, который несколько недель играл с ним, как кот с маленькой беззащитной мышью, в эту минуту не может ни делать что-то, ни говорить, ни даже нормально дышать, потому что Череватый отрывается всего на мгновение, зубами оттягивая губу, и с жадностью целует снова.

У Шепса мурашки от каждого действия Влада. Он чувствует себя до невозможности слабым, осознавая, что Череватый умудряется контролировать даже воздух, которого уже не хватает в лёгких, но эта слабость приятным ядом растекается по венам. Олег оказался в полной власти другого человека, и эта чужая власть впервые в жизни не приносит ему ничего, кроме невозможного удовольствия. Шепсу не страшно и не обидно, а вместо того, чтобы сбежать или хоть как-то атаковать в ответ, ему хочется только одного — чтобы Влад не останавливался и продолжал эту пытку как можно дольше, всё сильнее толкая их к тому, к чему они оба так долго шли.

Череватый свободной рукой тянется к ремню Олега, нетерпеливо расстёгивает его джинсы и неосознанно двигает бёдрами, уже представляя, как буквально через минуту окончательно закрепит своё положение, но вдруг замирает.

Шепс выгибается от его движения, своей грудью плотнее упираясь в чужую, и стонет прямо в поцелуй, потому что это был предел. Это касание, даже сквозь ткань, током ударило по телу и заставило выдать, насколько Олегу нравится то, что сейчас происходит.

И Влад вдруг понимает именно это. Он слепо верил, что наказывает своего главного врага, что делает то, чего хочет он сам, но стон Шепса ясно дал понять: он наслаждается тем, что Череватый считал своей местью, снова переворачивая роли.

Влад осознаёт, что сдаётся уже не себе, не своим самым тёмным желаниям. Он прямо сейчас сдаётся тому, кто несколько дней назад окончательно растоптал его, а сейчас пришёл наконец-то получить то, ради чего и затевал всю свою безжалостную игру. И не позволить Олегу станцевать на его костях — это единственное, что Череватый ещё может сделать.

Он резко разрывает поцелуй, руками отталкиваясь от груди Шепса, и встаёт, безжалостно глядя в растерянные глаза:

— Вали отсюда.

Голос звучит жёстко, и это последнее, на что у Влада хватает сил, потому что тело беспомощно дрожит, отчаянно желая продолжения.

— Ты сейчас серьёзно?.. — неверяще выдыхает Олег.

У него нет сил даже подняться, и он просто продолжает лежать на диване, тяжёлым дыханием заполняя повисшую в комнате тишину. Шепс не понимает, что произошло. Догадывается, что в Череватом сработал какой-то переключатель, но не хочет в это верить.

— Перестань думать, — еле слышно шепчет он, пытаясь вернуть то, от чего только что сходили с ума они оба. — Просто возьми то, что хочешь.

И Влад срывается. Только совсем не так, как надеялся Олег, потому что слышит в его последней фразе очередную и самую гениальную манипуляцию. Шепс давит на его желание, заставляя Череватого продолжить делать главное — доставлять удовольствие ему самому. А этого Владу сейчас хочется меньше всего.

Он хватает Олега за руку, рывком поднимая на ноги, и изо всех сил толкает его в сторону коридора:

— Я сказал, убирайся!!!

Шепс едва не падает, тут же оборачивается и больше не видит в тёмных глазах ничего, кроме ненависти. Бесполезно. Что бы сейчас ни сделал Олег, он не получит ничего, кроме агрессии, которую Череватый уже явно не направит в самое нужное русло. Шепс поражённо усмехается и просто молча уходит, чтобы не провоцировать драку.

Дверь захлопывается, и Олег не усаживается, а почти падает на ступеньки, спиной опираясь на холодную стену в надежде хоть немного остыть. В том, что Влад сейчас тоже умирает от этой остановки в самый неподходящий момент, он не сомневается ни капли.

──── ♛ ♙ ♛ ────

Шепс приходит в себя где-то через час, всё это время сидя в машине всё там же, под домом Череватого. Его удивляют собственные мысли, но Олег на Влада не злится. Он его понимает.

Череватого бросает из крайности в крайность, и это, очевидно, из-за стресса. И среди этих крайностей Шепс цепляется только за одну: сегодня он увидел настоящего Влада. Не того, кто живёт по учебнику и загоняет себя в рамки, а того, кто прячется внутри, — зверя, запертого в клетку самим Череватым и его правилами жизни.

Даже в самой абсурдной ситуации, когда Олег в глазах Влада выглядит последним мудаком, тот всё равно продолжает его хотеть настолько сильно, что не может сдержаться, и это желание выпускает на свободу именно его настоящего. Того, кто хочет побеждать, кто не терпит никаких границ и кто не думает ни о чём, напролом пробиваясь к своей цели. Он сильный, уверенный, до безумия властный и просто непредсказуемый, и Шепс понимает, что для него самого это самое желанное и необходимое. Это то, что он искал.

Олег хочет этого зверя себе. Во всех смыслах. Потому что понимает, что только рядом с ним и только в его власти чувствует себя живым. Чувствует себя собой.

И сейчас Череватый явно на грани того, чтобы убить эту часть себя, которая, как ему кажется, ломает его жизнь, а этого Шепс допустить уже не может. И первое, что он должен сделать, — найти выход и решить главную проблему. Он наконец находит в себе новые силы и заводит мотор, направляясь обратно на факультет.

──── ♛ ♙ ♛ ────

— Максим Николаевич!

Олег залетает в спортзал, не обращая внимания на второй курс, увлечённо играющий в волейбол.

— У меня пара, — недовольно разводит руками Левин, уже даже не спрашивая, почему сам Шепс не на своих занятиях. — Зайди через полчаса.

— Это срочно, — настаивает Олег, не двигаясь с места.

Максим закатывает глаза и, предупреждая студентов, выходит из зала вслед за ним.

Шепсу нужна идея. Хоть какая-то мысль со стороны, потому что его собственные уже закончились. Мозг, который активно включился в работу после встречи с Владом, сгенерировал почти десяток вариантов, но ни один из них не поможет в ситуации, которую Олег старательно пытается исправить. И именно понимание этого привело его сюда — к единственному человеку, которого Шепс может считать союзником в этой войне против целой системы.

— Мне нужна ваша помощь, — без предисловий выдаёт он, едва Левин прикрывает дверь в спортзал. — Это касается Череватого.

Максим молча кивает в ответ и внимательно слушает, потому что и сам зашёл в тупик. Субботу он провёл на рыбалке с Маратом, потому что Башаров хотел отвлечься от того, что произошло на вверенной ему территории, и набраться сил перед продолжением разбирательств. Левин аккуратно пытался узнать подробности, но имя обвинителя так и не выяснил. Узнал лишь, что кто-то из студентов рассказал о нескольких фактах «домогательств», даже не называя жертву.

Марат признался, что и сам не понимает, что искать. Записей с камер нет, потому что они не писали из-за очередного сбоя, а другие доказательства найти практически нереально. Башаров просто вынужден обсуждать этот инцидент с каждым преподавателем, пока Гецати собирает характеристику с места учёбы Череватого, но чем всё это закончится, декан не имеет ни малейшего понятия.

В воскресенье Максим решил обратиться за консультацией к своему однокласснику, работающему в полиции. После недолгих раздумий старый друг подсказал ему один-единственный выход: если это ложь, то полностью оправдать обвиняемого могут только прямые доказательства клеветы и мотива того, кто его подставил. Но где взять эти доказательства, Левин не представляет.

— Я знаю, кто его подставил, — выдаёт информацию Олег. — Но этот человек не собирается ничего исправлять.

Шепс не называет имени, и Максим не уточняет. Во-первых, у парня на это наверняка есть причины, а во-вторых, ему это всё равно никак не поможет. В этой ситуации Левин бессилен.

Олег не успевает продолжить, как Максим сам рассказывает ему обо всём, что смог выяснить.

— И где взять эти доказательства, если их просто нет? — почти обречённо спрашивает Шепс.

— Иногда они берутся из ниоткуда.

Левин небрежно пожимает плечами, но смотрит с намёком, и Шепс вскидывает брови, когда понимает, о чём идёт речь. Преподаватель реально предлагает ему подделать доказательства, чтобы обелить Влада? И если для Олега в его мире это не является чем-то запредельным, то для Максима это наверняка самый отчаянный ход.

А Левин правда хочет помочь Череватому. Хочет добиться справедливости и вытащить парня из грязи, в которую его незаслуженно окунули, только у него нет ни денег, ни связей, чтобы такое провернуть. А у стоящего перед ним Шепса есть. И хотя Максим никогда бы не подумал, что этот человек согласится кому-то помогать просто так, сейчас он видит именно этот момент. Возможно, у Олега и есть какая-то выгода в этой ситуации, но Левину кажется, что сейчас это не главное.

— Вижу, что понял, — негромко говорит физрук. — Только я тебе этого не говорил.

Шепс коротко кивает и тут же уходит, а Максиму остаётся надеяться, что у мажора получится воплотить в жизнь этот маленький, но крайне важный план.

──── ♛ ♙ ♛ ────

Сначала Олег жалеет о том, что не записал на диктофон свой разговор с Ирой, но, вспоминая его детали, сразу отметает эту мысль. Доказать, что Игнатенко подставила Влада, конечно, получится, только вот подробности их отношений, о которых прямо говорилось в том диалоге, Череватого закопают ещё больше.

Шепс прокручивает это в голове, затягиваясь сигаретой, и всё-таки признаёт то, от чего отмахивался всё это время, — он виноват. Не напрямую, но всё же именно он сам стал причиной того, что привело их обоих в эту точку. И, кажется, Влад не так уж и не прав, думая, что Олег сломал ему жизнь.

Только Шепс хотел совсем не этого. Правда, он уже с трудом вспоминает, с чего начинал свою игру, потому что сегодняшняя встреча с Владом окончательно сменила все приоритеты. На запястьях от жёсткой хватки виднеются еле заметные синяки, но Олег помнит, что сильные руки его не топили, а наоборот, вытаскивали со дна той глубокой апатии, в которой он жил много лет. Да, грубо, но зато максимально эффективно. Так, как не мог никто другой. И Шепс теперь просто боится падать обратно, а именно это и произойдёт, если он не найдёт способа вытащить своего спасителя.

Подделать доказательства. Какие? И как? Нужно придумать Ире логичный мотив, чтобы выставить это как месть самому Череватому, но Олег не представляет, за что можно мстить нормальному преподавателю.

Завалил на экзамене? Так сессии ещё не было. Занижал баллы на практических занятиях? Бред. И потому, что Влад такого не делает, и потому, что оценки по статистике у Игнатенко безупречны.

Шепс ещё раз прокручивает в голове истинный мотив поступка Иры и вдруг находит то, что искал. Вот же оно! Лежало на поверхности всё это время, пока Олег безуспешно копался где-то в глубине. Самое логичное и предсказуемое, что могла сделать такая девушка, как она, — отомстить за отказ. Ровно та же причина, в которой Череватый убедил себя, когда решил, что за обвинением стоит сам Шепс.

Только теперь, когда Олег понял, что нужно сделать, вторая проблема стала ещё острее. Надёжнее всего подделать переписку, но у Шепса, как назло, нет ни одного знакомого, кто мог бы такое провернуть, а обращаться к чужим слишком рискованно, и в первую очередь — для Влада.

В сознание тут же влетает мысль, и Олег вздрагивает, роняя из рук уже истлевшую сигарету. Один знакомый у него всё-таки есть. Тот, кто действительно может сделать что угодно. Тот, кто имеет почти безграничные возможности. Тот, у кого Шепс не готов ничего просить, потому что это равносильно самоубийству.

На улице уже темнеет, а Олег продолжает сидеть на лавочке около своего дома, размышляя о том, что ещё несколько дней назад ни за что не стал бы рассматривать как возможный вариант.

У него нет ни других идей, ни времени, чтобы их искать. Чем дольше будут тянуться разбирательства, тем сложнее будет оправдать Влада в глазах коллег. А если сам Череватый будет продолжать находиться в том же состоянии, в каком его сегодня увидел Шепс, то через какое-то время вытаскивать уже будет некого. Влад почти сломался окончательно, и Олег это понимает. А ещё он понимает, что если Череватый сломается вот так, то это уничтожит и его самого.

Шепс тянется в карман за новой сигаретой, но от дыма уже почти тошнит. Хотя, может, тошнит от страха, который противным комком собирается где-то в горле. Он сам загнал себя в угол целой цепочкой событий и теперь не видит другого выхода, кроме того, который отчаянно не хочет принимать.

К тому же, у него нет никаких гарантий, что это сработает. Скорее всего, его просто пошлют с его совершенно абсурдной просьбой, но Олег чувствует, что не имеет права не попробовать. Не столько ради Влада, сколько ради самого себя.

Он медленно поднимается со скамейки и бредёт к машине, решая хотя бы доехать до нужного места и уже там определиться, готов ли он взглянуть своей главной боли в глаза.

Машина паркуется у высокого здания, но Шепс не торопится выходить. Он не представляет, как начать разговор и как себя вести, да и вообще ещё не уверен, что решится это сделать. Он курит снова и снова, уже начиная кашлять, и глазами нервно бегает по салону, пытаясь найти хоть что-то, что успокоит нарастающую панику.

Взгляд падает на зеркало и тут же цепляется за тёмные отметины на шее, которые мгновенно окунают Олега в сегодняшнее утро. Внутри всё вспыхивает приятным огнём, частично сжигая нерешительность, и он хватается за этот калейдоскоп эмоций, как за спасательный круг, который — ему хочется верить — сможет удержать его на плаву.

Дверь машины открывается, и Шепс в какой-то прострации направляется в здание. На четырнадцатый этаж он поднимается пешком, игнорируя все восемь лифтов. Олег монотонно считает каждую ступеньку по дороге на плаху, глазами сверля свои начищенные до блеска туфли, и в конце концов останавливается у нужной двери.

Готов ли он к самому большому унижению в своей жизни? Нет.

Готов ли он морально умереть ради того, чтобы в итоге снова почувствовать себя живым? Да.

После всего, что произошло, на доске не осталось фигур, и чтобы вернуться в игру, Шепс выставляет ферзя.

Он делает глубокий вдох, медленно выдыхает, поворачивает ручку и входит в кабинет, тут же встречаясь с ледяным взглядом голубых глаз.

— Что ты здесь делаешь? — с презрением спрашивает Саша.

— Мне нужна твоя помощь.

-----------------------------------------

Телеграм-канал автора: @po_doroge_v_ad_vlegs