А
Голова Кости никак не охлаждалась, поэтому общение с Линой, кажется, прекратится совсем. В воскресенье он вдруг пропал, не предупредив соседей. Звонить ему не стали, кому он, в целом, сдался. На деле Костя отправился к тихому парку, чтобы обдумать всё спокойно, вдали от одногруппников. Но здравые мысли перебивало «я искал её два года!»
Три дальнейшие дня были наполнены ненавистью и немного стыдом, появившемся в итоге размышлений. Учёба не лезла в его распухший мозг. Только Лина, «спасавшая жизнь». Зачем? Чтобы потратить два года на… и начиналось по-новой.
Спустя ещё день Костя-таки решил, что точку зрения Лины узнать хочет. Мало ли, вдруг окажется правдой...
- А истина нейтральна… - Успокоил себя Костя, пусть идея совсем другая. Он никогда не думал, что будет цитировать Ролтона. Причём, для такой цели.
Утром четверга он окончательно решил написать Лине. Вся эта свистопляска совершилась именно ради правды. Но вечером он стал колебаться. Вдруг вскроются какие-нибудь подробности, от которых завянут уши... Опять случится ссора, как на кладбище... Но вспомнились утраченные два года. Костя написал Лине. Без извинений, как обычную просьбу.
- Я расскажу при условии, что ты перестанешь на ней зацикливаться.
На бумаге Костя согласен, в уме не очень. Лина начала:
- В общем, мы были одинаковыми. Даже желание совпадало, вот только я его осуществляла, а она нет.
Костя понял, что Лина имела в виду музыку. Мишель называла Лину гением за простую мелодию.
- И так со всем: учёбой, друзьями, жизнью в целом. Я взрослела, по крайней мере так думала, и просила Мишель отвечать за слова, если обобщая… Она обижалась, а я реагировала остро.
Мишель чувствовала, будто её проблем недостаточно, чтобы жаловаться, что уже ненормально. Она стала их «наращивать», пока они не поглотили её. Она преувеличивала каждую мелочь и бесконечно жаловалась. Росло самомнение, но самооценка при этом падала. Мишель легко получала не доставшееся от родителей внимание, но ненавидела себя за способ его получения.
Мишель забралась в яму. Тянуть других – мучает совесть, выбираться – тяжело. Придется отказаться от образа жертвы, поддержки и любимой компашки. Придется приложить усилия. Придется полагаться на себя, а не окружение. Вдруг случился переезд. Так Мишель оборвала контакты.
Я говорю об этом так уверенно, потому что чувствовала то же самое. Мы вскользь обсуждали это. Вскользь, ведь было стыдно. Но я вовремя спохватилась и как никак взяла контроль над собой. Так вот, Мишель переехала. Она не сказала адрес даже мне.
Я понадеялась, что она начала починку своей личности. Новое место, чистый статус, всё такое… Но в один день, второго сентября, сразу после поступления, мне пришло сообщение. Мишель написала предсмертную записку. Вернее, под предлогом «мама тебе не скажет» оповестила о суициде. На это повлияло «много факторов», одним из которых она назвала постоянную ложь. «Родители вырастили меня такой, уже ничего не поделать». Я не стала её отговаривать. Жертвенность вошла в привычку, бессмысленно заставлять Мишель меняться.
Костя отложил телефон. Пару минут он отрицал прочитанное. Ему никак не хотелось разочаровываться в Мишель. Она спасла его… но не себя? Как? Задумавшись, Костя совсем забыл о разговоре с Линой. После, институт он тоже на пару дней забыл.