Н
Понедельник. Атмосфера не из приятных: лампы, как в поликлиниках, сквозняк, жвачка под столом. Кабинет походил на школу, которую Костя ненавидел вспоминать. Самое сильное неудобство вызывала Лина, сидящая где-то здесь. Неловкость протянулась через всю аудиторию. Выходные были испорчены у обоих. В добавок, семья Мишель уехала из той деревни два года назад.
На добивку, Костю не отпускали размышления о словах Лины. В смысле «завела в петлю»? Его же Мишель вытащила... Он думал, задумывался, выматывался, злился, но открывал второе дыхание и начинал по новой. Костя догадывался, что близится к сумасшествию, но когда он пересечёт черту, ему будет всё равно. Беспокоиться придётся Лине.
Препод отпустил на перерыв. В отличии от школы, у Кости было занятие в свободное время - поиск кабинета. Здесь есть где пройтись. В том числе, возле стенда со злополучным журналом. Хочется уйти, но в работе над ним Костя казался особенно полезным. На руку? На руку. А вот на чью...
- На! Я угробила на это репутацию и выходные.
Лина ткнула в лицо телефон с таблицей. Всего три столбика «кто», «мнение о М.» и «причина». Костя вчитался.
- Так ты не только у друзей спрашивай!
- Это не друзья.
- К Мишель ты так же относишься?
- Ой, не начинай...
- Нет, давай доведём до конца. - Костя ударил по ноге. - Соц. Опрос!
Лина цыкнула.
- Какой ты... назойливый. Не веришь ни мне, ни людям.
Однако, третью пару, физ-ру, они решили прогулять. Работа началась прямо во дворе института. Холод никого не беспокоил. Лина перебирала группу класса, а Костя контролировал. Возможно, чересчур усердно, ведь не заметил прилетевшего к его ботинкам снежного камня. Какие-то парни перекидывались снежками.
Диалог выполнялся по алгоритму: приветствие, извинения за странный вопрос, сам вопрос и надежда на ответ. Когда список кончился, Костя захотел поглядеть на таблицу, пусть его руки медленно отмерзали. Лина отряхнула шапку от снега, затем пошла размяться. Всё-таки, сейчас физ-ра.
- Погоди... В смысле «завидовала размаху твоих проблем»? Ты её за дуру держишь?!
Лина вспомнила, как на эмоциях вписала своё мнение. Отказываться поздно, да и не хочется.
- Да. Стой, НЕ ВЫЧЁРКИВАЙ!
- Тебя спросить забыли. Лучше скажи, что значит «завела всех в петлю»?
Лина вздохнула, припоминая пятницу.
- Нервная была. Ты тоже тогда не блистал умом и сообразительностью...
- Значит, ты забираешь слова назад?
Лина поправила перчатки. Она немного постояла, наверно, задумавшись, и начала поправлять всю одежду по очереди. Шапка, воротник, рукава...
- Хьюстон, приём!
- Не знаю, возможно частично! Ну она реально не ангел... Банально, она нас бросила.
- Уверен, она предупредила тебя. А ты всё скрываешь!
Лина протяжно ойкнула. Костя согнулся головой вниз. С шапки посыпался снежок. Лина прикидывается дурочкой или правда такая...
- Нам ответили! Первый пошёл.
Вдруг Костя выпрямился. Лина уже стояла с телефоном.
- Второй пошёл!
Продолжили они уже после пар. Им отвечали неохотно, игнорировали, иногда писали многозначительное «ок» и блокировали. Находились разговорчивые, которые расписывали своё отношение так, будто виделись с Мишель вчера. А может вправду виделись? Костя заставил Лину спросить и это. Никто давно её не видел и не слышал.
Голоса набирались в пользу Лины. Многим Мишель казалась неприятной по разным причинам: мат когда не надо, не всегда опрятный вид и то, что она держала весь класс в курсе о своих проблемах. Казалось, семейное положение Мишель было отдельным предметом, и учить его хотели далеко не все...
Как-то в шестом классе нашлась девочка, что на каждую жалобу Мишель отвечала «всем всё равно». Обычно это происходило на уроках труда, где за столом сидели лишь девочки и на одно ухо глухая учительница. Тогда часть класса, поддерживающая Мишель, взбунтовалась. Так класс раскололся на две большие группы, а затем уже на маленькие.
Некоторые одноклассники «за-Мишель» до сих пор оставались при своём мнении. Открытая, шутки смешные, могла погулять всегда и везде, много карманных денег в конце концов. Какой школьник не матерился? Какой не жаловался на отобранный телефон?
В девятом классе был парень, который вообще не знал куда поступать, а при слове «армия» впадал в панику. Душка-Мишель весь год его поддерживала и предлагала пойти в пед. вместе с ней и друзьями.
Под конец дня голосов набралось поровну.