Я знаю, ты хочешь

"Private Show" — Britney Spears(«Не отводи взгляд, я всё для тебя. Смотри, как двигаюсь… Только для тебя»)

—

Клуб был как всегда оживлён. Свет мерцал, музыка играла, но Шедоу всё воспринимал сквозь глухой шум ожидания. Он сидел за своим обычным столиком, откинувшись в кресле с видом того, кто не хочет здесь находиться — и всё же не уходит. Руж, лениво потягивая бокал, наблюдала за ним краем глаза, но не вмешивалась.

Занавес на сцене был всё ещё закрыт. Новый номер. Новая пара. Что-то новое, но не то, чего он хотел.

И вдруг — тьма.

Свет погас. Музыка смолкла.

Пауза.

Тонкая дорожка алого света прорезала сцену сверху вниз. Глубокий, вибрирующий бас — почти как пульс — начал раскачивать стены.

А затем... он появился.

Соник.

Как молния в ночи. В новом костюме, в ало-чёрном латексе с вырезами, которые оголяли изящно изогнутые линии его мобианского тела. Рога на голове — не бутафорские, а встроенные в образ, будто он и правда был чертёнком, сбежавшим из ада на сцену. Его иглы были гладко уложены назад, лицо — с вызывающей полуухмылкой.

Он прошёлся медленно, как по раскалённым углям. Шаг. И ещё. Хвостик из чёрного шёлка тянулся за ним, а в глазах — чистый огонь.

Музыка ударила, как плётка — и Соник начал двигаться.

Не просто танцевать — искушать.

Он обвёл руками своё тело, провёл пальцами по груди, скользнул вниз, останавливаясь на бёдрах. Движения были такие, будто он приглашал кого-то в постель. Он изгибался, дерзко глядел в зал, облизывал губы. И это уже был не мальчишка из колледжа.

Это был демон.
Развратник.
Жаркий сон, от которого невозможно проснуться.

Соник не просто флиртовал — он вызвал Шедоу на бой. Медленно, глядя ему прямо в глаза, он опустился на колени и провёл руками по внутренней стороне бёдер. Затем встал, развернулся спиной, поманил когтем и резко подался бёдрами назад — точно в его сторону. И в этом всём звучало только одно:

«Ты скучал, детка?»

— Эй… это… — Наклз привстал с места, растерянно хлопая глазами. — Это он?

— Нет, блин, призрак в латексе, — процедила Руж, не отрывая взгляда от сцены. Она выглядела так, будто словила самый дорогой кадр в жизни. — Боже, какое возвращение.

— Он же… он же несколько дней не появлялся… — Тейлз сидел в зале с раскрытым ртом, почти не моргая. Его глаза бегали по сцене, как будто он не верил, что это действительно Соник.

— Что, чёрт возьми, он делает?.. — пробормотал Наклз, опускаясь обратно в кресло, будто от осознания тяжести происходящего.

— Он играет в свою игру, — хмыкнула Руж, её голос дрожал от восхищения и лёгкого шока. — И выигрывает с первого же шага. Смотри, как он двигается… Да он будто всех нас трахает взглядом, и особенно его.

— Шедоу?

— Ну а ты подумай, для кого вся эта феерия. Он же смотрит только на него.

— Чёрт, — выдохнул Тейлз, глаза полыхнули. — Он точно всё это спланировал. Прямо как акт.

— Нет, милый. Это не акт, — Руж усмехнулась и скрестила руки на груди. — Это месть. Горячая, дьявольская месть.

Соник продолжал танцевать. На сцене он был королём, в зале — шок и восхищение, и никто, никто не мог оторвать от него взгляда.

—

Шедоу сидел в полумраке зала, сдержанный, собранный. До поры.
Он не ждал ничего особенного от этого вечера. На сцену он даже не смотрел сразу — машинально скользнул взглядом, уже готовясь снова провалиться в мысли о том, куда делся этот чертовский Соник.
И тут — свет. Движение.

Он поднял глаза — и весь мир остановился.

Соник.
Снова он.
Живой, сияющий, абсолютно не такой, каким был в последний раз. Новый костюм, новый огонь, новая дерзость — и всё это летело прямо в него.

Шедоу подался чуть вперёд, не в силах отвести взгляд. Он чувствовал, как у него пошёл по телу жар, как спина напряглась, а пальцы крепче вцепились в подлокотники.
Соник был дерзок, раскован, как никогда — ни намёков, ни масок. Этот танец не был просто флиртом — он был вызовом. Обольщением.
Криком: "Смотри на меня. Желай меня. Возьми меня, если осмелишься."

Шедоу сжал челюсти.
Даже дышать стало тяжело.
Он чувствовал, как внутри всё срывается с цепи.
Каждое движение Соника будто тянуло его за собой — вниз, в пламя, от которого уже невозможно отстраниться.

— Ты играешь в опасную игру, Соник... — мысленно прошипел он, не отводя взгляда. — И если ты думаешь, что я просто буду смотреть... ты ошибаешься.

Ему больше не хотелось ждать.
Не хотелось сдерживаться.
Не хотелось держать дистанцию.

Соник снова задал правила. Но теперь Шедоу собирался их нарушить.

—
За 15 минут до выступления

За кулисами клубного полумрака, где стены впитали дыхание музыки, света и греха, Руж стояла, скрестив руки, в притемнённом коридоре у комнаты персонала. Её алые губы изогнулись в кошачьей ухмылке, когда напротив неё возник Соник — уверенный, хищный, и в глазах горело огнём, от которого сносит башню.

— Ты всё решил? — спросила она, хитро щурясь.

— Решил, — кивнул Соник, поправляя край нового наряда. — Мне нужен приват. Для него. Один на один. И чтобы никто не знал до последнего.

— Даже он?

— Особенно он.

Руж рассмеялась:

— Мальчик мой, я мечтала об этом моменте с тех пор, как вы оба начали эту грязную игру. И знаешь что?

Она отворила небольшую дверь и кивнула на приглушённую комнату отдыха, оформленную под приватный зал. Атмосфера там — плотная, бархатная, всё в мягком освещении, полутень, аромат сандала и амбры, кресло в центре, всё как надо. И самое главное — один вход. Только один.

— Сцена твоя, чёртик. Жги.

---

Приватная комната клуба «Velvet Wings» будто затаила дыхание. Свет приглушён, только алое свечение неоновых ламп вычерчивало силуэты на кожаных стенах. Воздух был насыщен ароматом табака, клубничного дыма и чего-то ещё — знакомого, щекочущего нервы.

Шедоу вошёл туда настороженно, без лишних ожиданий. Он думал, что его просто выдернули из зала, чтобы отдать какой-то формальный "подарок", одну из тех банальных процедур, где кто-то из танцоров пару минут покрутится вокруг, и всё. Он почти скучал… до того момента, пока не увидел его.

Соник.

Он вышел из полумрака, как будто растворился из воздуха. Его костюм теперь был из чёрного латекса, идеально обтягивающего каждый изгиб тела. Маленькие дьявольские рожки, цепочка на бедре, хвостик — деталь за деталью кричали не просто “искушение”, а “ад начинается здесь”.

Соник не сказал ни слова. Он просто начал двигаться.

Медленно. Жгуче. Уверенно.

Он прошёл мимо Шедоу, скользнув иглами по его плечу. Повернулся спиной, покачивая бёдрами в такт глубокой, пульсирующей музыке, что едва вибрировала в полу. Каждый его шаг был как вызов. Каждый изгиб тела — как удар по самоконтролю.

Он сел на колени перед Шедоу, провёл пальцами по внутренней стороне его бедра, не касаясь, но прокладывая жаркую, дрожащую траекторию. Шедоу затаил дыхание. Его глаза вспыхнули.

— Сюрприз, профессор, — выдохнул Соник, его голос был низким, пропитанным тем же сладким ядом, что тек в его движениях. — Скучал?

Он не дал ответить. Взобрался на колени, обвив Шедоу за шею и начал двигаться — медленно, как бы исследуя его тело на ощупь, раз за разом прижимаясь ближе. Их дыхание смешалось. Шедоу чувствовал, как жар Соника передаётся сквозь ткань. Чувствовал, как сердце бьётся у обоих — в одном бешеном ритме.

Соник склонился, шепча в самое ухо:

— Ты хотел игру по-крупному. Получи.

Он начал танец, больше похожий на ритуал. Кожа соприкасалась с латексом, руки скользили по торсу Шедоу, язык пробежался по его щеке, обжёг дыханием. Всё было на грани — но ни одного поцелуя. Только жар, огонь, дрожь. Он не дал — он только обещал. И это сводило с ума.

Шедоу больше не мог сидеть. Он потянулся, его руки обвили Соника за талию, притягивая ближе. Их лбы соприкоснулись.

— Ты играешь опасно, — прошептал он.

— Я и есть опасность, — усмехнулся Соник, и в этот момент их губы всё-таки соприкоснулись. Ярко. С жадностью. Без остатка.

Их губы встретились — сначала с толикой вызова, но через пару секунд этот поцелуй перерос в настоящее пламя. Соник вздрогнул, когда Шедоу притянул его за талию ближе, почти вдавливая в себя. Всё, что было на сцене, — было игрой. Здесь же начиналась настоящая битва без правил.

Соник развернулся, устроившись верхом на коленях Шедоу, грудь к груди, нос к носу. Иглы чуть касались щёк тёмного ежа, и от этого у того по спине пробежала горячая дрожь.

— Я хотел видеть, как ты теряешь самообладание, — прошептал Соник, вцепившись коготками в ворот рубашки Шедоу. — И, по-моему, я это уже получил.

Шедоу не ответил. Он просто потянул вниз молнию на костюме Соника, медленно, с нарастающим возбуждением, оголяя его шею, грудь…

Соник наклонился, его язык прошёлся по губам Шедоу, дразняще. Он выгнулся в спине, прижавшись бёдрами к нему. Шедоу откинул голову назад, зашипел сквозь зубы — этот контакт был как удар тока.

— Ещё хочешь играть, профессор?

— С тобой? — голос у Шедоу хриплый, рваный, низкий. — Я хочу сгореть к чёртям.

И он прижал Соника к себе. Руки скользнули под латекс, обжигая бока, прикасаясь к каждой дрожащей мышце. Соник тихо застонал, схватившись за плечи Шедоу, и начал двигаться в его руках — ритмично, чувственно, будто танец всё ещё продолжался, только теперь — исключительно для него.

Шедоу вдавил его ближе, сплетающимся дыханием обжигая ухо:

— Если ты так начал, ёжик, тебе придётся закончить это.

Соник провёл языком по его шее и шепнул:

— Доверься мне. Я ещё только начинаю.

Он сполз чуть ниже, медленно, облизывая линию ключиц, оставляя горячие поцелуи на груди. Шедоу выдохнул сквозь сжатые зубы и обхватил его затылок. Соник поднял на него глаза — глаза, полные огня.

И в этот момент не существовало ни клуба, ни их статусов, ни правил.

Только он.
Только он и Шедоу.
Только жар, который невозможно было уже остановить.

Соник снова прижался, губами нашёл губы Шедоу, уже не играя — голодно, дерзко, словно за эти дни сдерживал в себе бурю. Он целовал его, вжимаясь бедрами, заставляя чувствовать каждый миллиметр напряжения между ними. Руки Шедоу с силой прошлись по спине Соника, спускаясь ниже, захватывая в ладонях его ягодицы.

Соник тихо выдохнул сквозь поцелуй и прошептал:

— Если ты ещё хочешь останавливаться — сейчас твой последний шанс.

— Даже не надейся, — прорычал Шедоу, отрываясь на секунду. — Теперь ты мой.

Он поднялся с дивана, удерживая ежа на себе, и с силой усадил его обратно — так, что Соник оказался под ним, раскинув ноги, приоткрытые губы, глаза блестят. Латексная ткань костюма скрипнула, когда Шедоу начал сдирать её с него, пальцами, зубами, нетерпеливо. Под ней — горячее тело, дрожащее от возбуждения.

Соник выгнулся, когда шершавый язык Шедоу прошёлся по его груди, опускаясь ниже. Руки тёмного ежа сжимали бёдра Соника, заставляя его не вырываться — да он и не собирался. Он только стонал, закусывая губу, когда Шедоу поцеловал его живот, а потом скользнул языком ещё ниже.

— Шедоу… — хрипло, дрожащим голосом. — Блядь…

Он не успел договорить — Шедоу накрыл его пах губами, медленно, сдавленно втягивая, будто смакуя каждый миллиметр. Соник дернулся, изогнулся под ним, сдавленно вскрикнул, схватился за диван.

— Не тормози… — задыхаясь, почти всхлипывая, просил он. — Я... я сейчас…

Шедоу поднял голову, глаза горели. Он встал, сбросил рубашку, расстегнул ремень — не сводя взгляда с ежа, который тяжело дышал под ним, весь уже вспотевший от возбуждения.

— Повернись, — коротко скомандовал он.

Соник подчинился — в предвкушении, дрожащий, слегка разъярённый от желания. Он обернулся через плечо:

— Надеюсь, ты не будешь нежным.

Шедоу хищно усмехнулся:

— Ни на секунду.

И когда он вошёл в него — резко, глубоко — Соник вскрикнул, выгибаясь. Волна боли и удовольствия пронзила его, и тут же он начал двигаться навстречу. Шедоу двигался жёстко, хватаясь за его талию, прижимая к себе, пока Соник не начал стонать с каждым толчком, захлёбываясь дыханием.

— Ты… такой… чертовски… — прорычал Шедоу, срываясь на грубые слова.

— А ты… — Соник оглянулся, улыбаясь, несмотря на слёзы в глазах. — Всё-таки умеешь играть по моим правилам.

Ещё один толчок — и он кричит, захлёбываясь в оргазме, сотрясаемый, полностью отданный. Шедоу сдавленно зарычал, сам кончая в него с последним рваным движением.

Тело к телу. Пот. Горячее дыхание. И полное, безоговорочное слияние.

Они обнялись, молча, ощущая, как их сердца стучат в одном ритме.

Шедоу провёл пальцами по его щеке и прошептал:

— Ты свёл меня с ума.

Соник улыбнулся, закрывая глаза:

— Это только начало, профессор.

—

Свет пробивался сквозь шторы мягким золотом, лениво ложась на спутанные иглы и простыни. В комнате пахло телами, потом и чем-то тёплым, уютным. Соник спал, уткнувшись лбом в плечо Шедоу, обняв его за талию, прижавшись всем телом, будто боялся, что того снова не окажется рядом.

Шедоу не спал. Он смотрел на потолок, одной рукой лениво перебирая иглы Соника. Они пахли его шампунем и чем-то, что теперь навсегда будет ассоциироваться с ночью, где не было ни игры, ни притворства — только страсть и откровение.

Он чувствовал, как Соник дышит, как его грудная клетка прикасается к его боку, как ноги переплелись под одеялом. Всё это казалось удивительно настоящим. Настолько, что даже пульсация внизу живота ещё не отпустила.

— Ты всё ещё не ушёл? — хрипло раздалось откуда-то снизу, и Соник поднял голову, полуоткрыв один глаз. У него был тот самый утренний голос — низкий, чуть севший.

— Даже не думал, — ответил Шедоу, не убирая руки с его спины. — Ты слишком хорошо держишь.

— Оу… — Соник усмехнулся, затем лениво зевнул и потянулся, растянувшись на нём как довольная кошка. — Ну, теперь тебе придётся кормить меня завтраком. Я голодный. Очень. И не только по еде.

Шедоу прищурился:

— Ты хочешь сказать, что… у тебя ещё остались силы?

— Для тебя? Всегда, — подмигнул Соник. — Но сначала я хочу кофе. И чтобы ты был в майке. Только в майке.

— Требовательный.

— Сексуально избалованный, — парировал Соник, щёлкнув пальцем по его носу. — Но разве ты не любишь меня таким?

Шедоу вздохнул, приподнялся, поцеловал его в висок и бросил через плечо:

— Если через пятнадцать минут ты не будешь на кухне — я съем все блины сам.

— Это угроза?

— Это вызов.

Соник засмеялся, завалился обратно в подушки, и на мгновение вся его дерзость сменилась мягкой, сонной нежностью. Он смотрел, как Шедоу уходит вглубь квартиры, наполовину прикрытый полотенцем на бёдрах.

"Чёрт, он теперь мой профессор…" — мысленно отметил Соник и потянулся, ощущая в теле приятную ломоту. А ведь день только начинался.

---

День пролетел, как сон на сладкое похмелье. Они пекли блины — Шедоу в своей строгой чёрной майке, как и просил Соник, а Соник в шортах и с растрёпанными иглами, залезал на стол, мешал тесто, целовал шею, крал ягоды из тарелки, и не давал Шедоу сосредоточиться ни на чём, кроме него самого.

После завтрака был душ — затянувшийся, с взаимными прикосновениями, шутками и каплями воды на зеркале, не позволяющими забыть, как близко они стали друг к другу.

А потом — прогулка по городу. Соник держал Шедоу за запястье, слегка поводя хвостом и норовя утащить его в кафе, к сувенирной лавке, на мост к воде. Он говорил, смеялся, дразнил, но в этом было что-то настоящее. Впервые за долгое время Шедоу не чувствовал масок — ни на себе, ни на нём.

---

К вечеру они снова вернулись в клуб. Velvet Wings переливался неоном, внутри пахло духами, алкоголем и лёгкой провокацией. Но на этот раз они вошли вместе.

Соник с лёгким самодовольством в глазах махнул Руж, которая мигом спустилась к нему из офиса. Вслед за ней подтянулись Наклз и Тейлз — оба уже с коктейлями в лапах, с довольными ухмылками.

— Ну, и что это было? — Руж ткнула Соника в бок. — Исчезаешь на дни, возвращаешься с этим... лицом. И ещё приводишь Шедоу с собой?

— Я вас люблю, так что заслужили эксклюзив, — Соник опёрся локтями на стойку. — Всё было… очень. Вы даже не представляете, насколько.

Наклз усмехнулся, подмигивая:

— Ты живой, это уже показатель. Я бы не рискнул злить Шедоу настолько.

Тейлз облокотился на барную стойку, глядя на друга с прищуром:

— А ты улыбаешься. Это пугает больше, чем всё остальное.

— Нет, братцы, это вас должно пугать сейчас, — Соник кивнул в сторону вип-зоны.

Шедоу стоял у круглого стола, спиной к ним, и говорил с кем-то по внутренней связи клуба. Когда он повернулся и заметил взгляд всей компании, он спокойно подошёл к ним, налил себе виски и, как будто между делом, сказал:

— Кстати. Мы теперь встречаемся.

Руж уронила трубочку из бокала. Наклз чуть не подавился. А Тейлз, не выдержав, захлопал в ладоши:

— Наконец-то!

Соник только ухмыльнулся и, не отрывая глаз от Шедоу, откинулся на спинку дивана:

— Теперь официально, м?

— Теперь не спрячешься, — спокойно, но с огоньком в голосе ответил Шедоу и сел рядом, крепко обняв его за плечи.

Компания гудела, болтала, смеялась, в зале гремела музыка, но внутри вип-комнаты всё казалось чуть тише, чуть теплее. Потому что всё было именно так, как должно быть.

Соник уютно устроился рядом с Шедоу, закинув лапу на его плечо и поставив свой коктейль на край стола. Бармен уже знал их вкусы и принёс по напитку, не дожидаясь заказа. Музыка набирала темп, сцену окутывали золотые огни и мягкий дым, а в зале становилось всё жарче.

Руж сидела напротив, чуть повернувшись к ним, с полным выражением удовлетворённого куратора на лице.

— Выглядишь, как будто продала идею века, — подметил Соник, отпивая.

— Я её продала, — указала она длинным ногтем на него. — И теперь клуб будет собирать полные залы просто из-за вашего присутствия. Признанные любовники — иконы сцены.

— Ты преувеличиваешь, — проворчал Шедоу, но пальцы на плече Соника сжались чуть крепче.

Наклз тем временем сверлил обоих взглядом.

— Ладно, рассказывайте, когда это началось? — он приподнял бровь. — Я не верю, что это было только вчера. Вы точно что-то скрывали.

Соник хмыкнул и облизнул край бокала:

— Это началось ещё до того, как я впервые сел на колени к клиенту. Просто тогда он ещё не знал, насколько сильно его уже зацепило.

Шедоу бросил на него короткий, почти предупреждающий взгляд, но в глазах у него плескалось удовольствие.

Тейлз наклонился вперёд:

— А теперь? Как это — быть… ну, вместе, в таких условиях?

— Пока ощущается, как победа, — Соник расплылся в довольной ухмылке. — И как бонусный уровень, где разрешено трогать босса.

— Соник, — Шедоу произнёс его имя низким тоном.

— Да-да, молчу, — он не сопротивлялся, только прижался щекой к его плечу. — Всё равно уже все всё поняли.

Музыка изменилась. Ведущий вышел на сцену и объявил:
— А теперь — особое шоу. Импровизация от одного из наших самых ярких исполнителей. И не спрашивайте, кто это, он сам всё расскажет… телом.

Руж приподняла бровь:

— Это кто из вас опять полез на сцену?

Шедоу нахмурился:

— Надеюсь, не ты.

Соник рассмеялся, поднимая лапы:

— Не я. Сегодня я отдыхаю и… — он вдруг замер, глядя на сцену. — …подожди. Это что Сильвер?

На сцену вышел белоснежный ёж в маске, и публика взорвалась свистом и аплодисментами. Свет сыграл на его теле, и он начал двигаться. Музыка — медленная, вибрирующая, с глубоким басом. Танец был горяч, как открытая конфорка. Энергия в зале начала сгущаться.

Соник наклонился к Шедоу:

— Прямо сейчас я очень рад, что мы в вип-зоне. Этот ёж — горяч.

— Он тебе не интересен, — хрипло заметил Шедоу, опуская лапу на бедро Соника.

— Тебе и не снилось, насколько ты прав, — мурлыкнул тот.

— Это и есть твой эффект на публику, — Руж подмигнула. — Даже когда ты не на сцене, ты всё равно эпицентр.

— Всё из-за него, — Соник слегка ткнул Шедоу хвостом под столом. — Моя главная муза.

— Тогда вы обязаны нам совместное выступление, — не унимался Наклз. — Чтобы сразу рухнули обе сцены.

— Может быть, — Шедоу вдруг усмехнулся. — Но только когда я сам захочу показать, что умею делать на публике.

Соник застыл на мгновение, а потом расплылся в высокомерно-довольной улыбке:

— Тогда держи меня покрепче, когда настанет этот день.

— Обязательно.

Они остались за столом, в собственной, уютной вселенной, а клуб продолжал жить — музыка, свет, танцы. Но всё, что им было нужно, было уже здесь.

Сильвер выходит снова на сцену — весь в серебристом обтягивающем костюме, с томным взглядом, стараясь копировать ту самую энергетику Соника. Его движения — смесь вызова и обожания, он явно играет для одного зрителя. Сцена переливается светом, а его взгляд то и дело пронзает вип-зал, где сидит Соник рядом с Шедоу.

Наклз хмыкает, Руж приподнимает бровь с интересом, а Тейлз смотрит на Соника с затаённой улыбкой, уже чувствуя бурю. И вот, в один момент, когда Сильвер томно поворачивается спиной к залу и медленно оборачивается через плечо — Соник демонстративно кладёт ладонь на бедро Шедоу, улыбаясь дерзко и слишком довольным видом смотрит прямо на сцену. Как бы говоря: “Прости, малыш, я уже занят.”

Шедоу усмехается, прищурившись — его взгляд скользит по сцене и возвращается к Сонику.

Сильвер заканчивает выступление с пылающим румянцем на щеках, бросив последний взгляд в сторону вип-зала. Он видит, как Соник и Шедоу что-то шепчут друг другу, почти прижавшись боками. И в этот момент... в полутьме зала появляется знакомый силуэт — высокий, с чёрно-серыми иглами, сверкающими в неоне.

— Всё ещё летаешь за недостижимым, Сильвер? — раздаётся низкий голос Мефилеса. Его зелёные глаза мерцают с интересом и чуть насмешкой.

Сильвер сначала вздрагивает, но потом выпрямляется и оборачивается к нему.
— А ты всё ещё умеешь появляться в самый неожиданный момент.

— Я просто вовремя. — Мефилес подходит ближе, с лёгкой ухмылкой. — Ты выглядел… вдохновлённо.

— Может быть, теперь у меня будет повод вдохновляться другим, — мурлычет Сильвер, проводя пальцами по груди Мефа.

Мефилес усмехается.
— Тогда, может, я тоже подумаю, стоит ли позволить себя завоевать.

И пока в вип-зале Руж и Тейлз бросают взгляды на новую интригу, Соник с лукавой улыбкой говорит Шедоу:

— Похоже, на сцене рождаются не только шоу, а?

—

Вип-зал.
Соник лениво откидывается на диване, склонившись к плечу Шедоу, пальцем рисуя что-то на его бедре. Шедоу пьёт что-то холодное, взглядом продолжая следить за сценой, но с того самого момента, как Сильвер ушёл, он стал куда более… удовлетворённым. Он смотрит на Соника с такой очевидной собственнической нежностью, что Тейлз улыбается в стакан, а Наклз закатывает глаза:

— Всё, теперь хоть табличку вешай: "Занято, лапать запрещено".

Руж, подперев щёку рукой, с игривым взглядом кивает:
— Идея неплохая, но, боюсь, придётся вешать её на всю сцену. Этот хвостатый бес снова собирается рвать публику, как я вижу.

— Может быть… — Соник невинно хлопает ресницами, хотя улыбка у него уж очень хищная.

На заднем плане.
Сильвер и Мефилес теперь почти впритык. Рядом с барной стойкой, в мягком свете, они словно двигаются в своём собственном мире. Мефилес смотрит на него из-под полуприкрытых век, склонив голову набок.

— А ты, кажется, умеешь быть смелым, когда хочешь, — говорит он, изучая Сильвера как сцену, которую нужно разыграть.

Сильвер чуть хмурится, но подходит ближе.
— Я умею быть разным. Хочешь — покажу.

Мефилес криво улыбается:
— Удиви меня.

Сильвер берёт его за запястье — не резко, но уверенно — и тянет за собой туда, где музыка глушит мысли, а неон отражается в их взглядах.

А в вип-зале.
— Ну, похоже, шоу только начинается, — мурлычет Соник, снова прижимаясь к Шедоу.

Шедоу улыбается, медленно поворачиваясь к нему:
— Хочешь, я завтра попрошу Руж дать вам обоим совместный номер? Вы явно понимаете друг друга.

— Если только ты пообещаешь прийти на каждый. Первый ряд. С улыбкой твоей персональной чертовщины.

Шедоу кладёт руку на его талию, сдерживая смех:
— Сделка.

—

Приват-комната клуба.
Свет здесь мягче, приглушен сиреневыми тонами. Плотные шторы, зеркало в пол, низкий диван. Мефилес стоит у стены, скрестив руки на груди. Его зелёные глаза сверкают в полумраке. Дверь за Сильвером уже закрылась, и тишина между ними натянута, как струна.

— Ты ведь знал, что это буду я, — негромко говорит Мефилес.

Сильвер смотрит на него с затаённой усмешкой:
— А ты ведь пришёл. Знал, что не устоишь.

Мефилес подходит ближе, остановившись почти вплотную.
— Не забывай, Сильвер. Я давно знаю, как ты играешь.

Сильвер чуть наклоняется вперёд, их носы почти касаются.
— А ты давно знаешь, как я хочу тебя.

Молчание.
Мефилес хватает его за подбородок — не грубо, а требовательно, и резко целует. В этом поцелуе — вся сдержанная злость, накопившаяся страсть, почти агрессия, и всё это Сильвер принимает. Ему не нужно дышать — ему нужен только он.

Он садится на диван и тянет Мефа на себя, на колени. Их движения не резкие, но насыщенные, каждый взгляд, каждое прикосновение будто наполнено годами недосказанности.

— Ты доволен, что вдохновился Соником? — шепчет Мефилес ему в ухо.
— Нет, — Сильвер замирает. — Я доволен, что это привело меня сюда. К тебе.

Мефилес долго смотрит в его глаза.
— Ладно… Будем честны: ты мне тоже снился.

Сильвер обнимает его, сжав покрепче.
— Тогда, может, больше не будем тратить время зря?

Из-за двери доносится клубная музыка, но здесь, в этом маленьком мире, начинается их собственный ритм.

Утро. Квартира Мефилеса.
Окна залиты мягким светом. На кухне тихо греется чайник, в воздухе запах кофе и апельсинов. Сильвер, зевающий, в одной только рубашке Мефа, сидит на кухонной стойке и лениво болтает ногой.

— Ты вообще умеешь не выглядеть так, будто только что сошёл с глянца? — хмыкает он, наблюдая, как Мефилес в футболке и тёмных штанах ищет ложку.

— Только когда ты не рядом, — отзывается Мефилес, подавая ему кружку. Их пальцы касаются, и Сильвер задерживает взгляд на его лице чуть дольше, чем нужно.

Молчание, приятное, привычное.
А потом — лёгкий смешок:

— Мы теперь… типа, вместе? — спрашивает Сильвер с лукавой полуулыбкой. — Или это просто был один очень, очень хороший танец?

Мефилес ставит кружку рядом, приближается и легко обнимает его за талию.
— Если ты не сбежишь, пока я в душе, то, думаю, да. Мы вместе.

Сильвер, не стесняясь, тянется к нему в поцелуе, долгом и ленивом, как и это утро.
— Понял. Придётся остаться навсегда.

Позже в клубе, уже вечером.
VIP-зона. Все в сборе. Шедоу и Соник сидят вплотную друг к другу, обменявшись парой взглядов, которые всё ещё пылают ночным жаром. Руж пьёт коктейль, наклз обнимает её за плечи, а Тейлз спорит с барменом про музыку.

И тут появляются они — Сильвер и Мефилес. Вместе. Рядом. Пальцы переплетены.

Руж приподнимает брови с довольной улыбкой:
— Ну вот и ещё одна пара. Velvet Wings работает на полную, да?

Наклз усмехается, а Тейлз хлопает Сильвера по плечу:
— Ого. Теперь ты не просто вдохновился, ты победил.

Сильвер смотрит на Мефа, и тот, впервые за долгое время, чуть улыбается:
— Победил? Скорее... нашёл то, что давно искал.

И теперь уже четыре сердца бьются в унисон.