Я знаю, ты хочешь

Ночь. Квартира Шедоу.

Дверь захлопнулась с глухим щелчком.
Шедоу стоял в темноте, опираясь на стену плечом. Куртка свисала с руки, дыхание было неровным. Он чувствовал, как по затылку стекает тонкая струйка пота — не от жары, а от перегрузки.

Он не знал, зачем остался так долго.
И уж точно не знал, почему не мог оторваться, когда Соник вышел на сцену.
Этот чёртов кроличий костюм. Эти колени. Эти бедра. Эти движения. Этот язык, который Соник провёл по губам, когда подмигнул залу. Когда засунул палец под край чулка.

Он не смотрел на него. Он прожигал.

Шедоу сорвал с себя куртку и бросил на стул. Пальцы дрожали — почти незаметно, но достаточно, чтобы это злило. Он прошёл на кухню, налил себе воды, сделал глоток — и сразу сплюнул в раковину. Вкус был металлический. Горечь.
Он не мог поверить, что это тот самый Соник.
Его студент. Его ежедневная головная боль. Его проклятие.

Он шёл спать, не включая свет. Тело наливалось усталостью, но мысли были слишком громкими.

Он лёг.
Закрыл глаза.

И тут начался сон.
Сон обрушился на него, как горячая волна.
Он снова был в клубе — но теперь всё выглядело иначе. Лампы мигали в ритме пульса, зал словно исчез. Осталась только сцена. И Соник.

Он стоял прямо перед ним, всё ещё в чёрных чулках, ушки-кроличьи торчали на голове, обтягивающий латекс блестел, повторяя каждое движение тела. Но теперь он смотрел только на него. Только на Шедоу.

— Ты пришёл… — прошептал Соник, склоняясь ближе. Его голос был бархатным, медленным, с хрипотцой. — А я так ждал.

Он подтянул Шедоу за галстук и усадил на диван у сцены, залез на колени — прямо между его ног. Облизал губы. Положил ладони ему на бёдра и начал двигаться — медленно, соблазнительно.

— Преподаватель… — проговорил, задевая губами его ухо. — Я был плохим студентом. Что будете со мной делать?

Шедоу сглотнул. Сердце колотилось. Он уже не контролировал себя. Его руки обхватили Соника за талию, прижали к себе — жадно, резко.
Он чувствовал жар его тела, дрожь в бёдрах, мягкость под пальцами. Его дыхание смешивалось с его.

— Хочешь знать? — Шедоу прошипел прямо в губы Соника. — Я тебя выучу. От и до. До самого стонов.

Он перевернул его, уложив спиной на кожаную обивку. Соник выгнулся, запуская пальцы в волосы Шедоу, задыхаясь от предвкушения. Его ноги обвили Шедоу за поясницу, притягивая ближе.

— Ну покажи… — выдохнул Соник. — Научи меня.

Соник извивался под ним, его спина выгибалась, гладкое, сильное тело извивалось в ритме собственных стонов.
Его руки скользнули по груди Шедоу, ногти царапнули по шраму у ключицы — и это только подогрело. Он был дерзкий даже во сне. Даже в этом виде. Он хотел, чтобы его брали.

Шедоу не заставил ждать.
Он рывком стянул латексный пояс, открывая бедра Соника, горячие, влажные в паху. Мягкие синие иглы разметались по подушке, щёки заливало жаром.

Он опустился, прижавшись губами к нижней части живота Соника, почувствовал, как тот дёрнулся и выдохнул — прерывисто, с хрипотцой. Шедоу провёл языком ниже, осторожно, затем снова — глубже, медленнее, с нажимом.
Соник вскрикнул. Задрал ноги выше, будто прося ещё.

— Ты такой… — Шедоу не договорил. Просто вошёл пальцами — медленно, уверенно. Один. Затем второй. Соник выгнулся дугой, хватаясь за спинку дивана, хвост подрагивал от напряжения.
Он был узким. Теплым. Его мышцы сжимались от каждого движения.

— Преподаватель… — простонал Соник, закусывая губу. — Пожалуйста… я не сдам это, если ты не…

Шедоу молча положил ладонь на его рот, заставив замолчать. А другой — направил себя внутрь.

Он вошёл. Глубоко. Резко. До упора.

Соник вскрикнул — громко, сладко. Его тело дрожало, мышцы сжимались вокруг Шедоу, а иглы взъерошились от напряжения. Он тянулся навстречу каждому толчку, каждым движением напоминая, как очень он этого хотел.

— Ещё… — хрипло. — Быстрее.
— Получишь, — рыкнул Шедоу, двигаясь резче, сильнее, с каждым толчком вгрызаясь в шею Соника, оставляя метки, царапины, укусы.

Кожа хлестала о кожу, стоны глушились поцелуями, дыхание сбивалось, и этот чертовски вызывающий заяц стонал под ним, держа его за плечи, как будто боялся улететь.

— Я… сейчас… — Соник запрокинул голову, выгнувшись в экстазе.

Шедоу кончил первым — резко, мощно, с рыком, прижав Соника к себе всем телом. А потом — почувствовал, как тот дрожит под ним, обхватив его ногами, и кончает сам — на живот, на пальцы, сдавленным, хриплым стоном.

И всё стихло.
Соник улыбался во сне — довольно, вымотанно. А Шедоу только смотрел на него, всё ещё внутри, тяжело дыша.

И проснулся. В темноте своей комнаты. Один. Влажный, запутанный в простынях. Всё ещё тяжело дыша.

Шедоу резко сел в постели. Его грудь вздымалась, лоб покрыт потом, дыхание сбивчивое.
Он был твёрдым до боли. Простыни под ним скомканы, а на бедрах — тёплое, влажное напоминание о том, насколько сильно он погрузился в этот сон.

— …Чёрт. — тихо выдохнул он, опуская голову в ладони.

Сон был слишком реалистичным.
Слишком настоящим. Он ощущал Соника — вкус его кожи, движение его тела, тот дерзкий взгляд снизу вверх. Трепет в мышцах, когда входил в него. Эти стоны…
И теперь они не уходили. Не отпускали.

Он уткнулся лбом в колени, пытаясь прийти в себя, но воспоминания откатывали новыми волнами. Он дрожал.
Он не имел права так думать. Он преподаватель. Он строг, холоден, уравновешен — он держит дистанцию. Особенно с таким, как Соник.

Но в этом сне… он позволил себе всё.
Позволил жадность. Власть. Желание. Одержимость.

Он встал, сбросил футболку и пошёл в душ, надеясь, что холодная вода вернёт его в реальность.
Но даже под напором струй, когда он сжал себя в руке, механически, пытаясь довести начатое до конца — он видел только его.

Синие иглы, прижатые уши, приоткрытые губы.
— «Я был плохим студентом…»
Чёрт.

Шедоу закрыл глаза, запрокинул голову и стиснул зубы.

Он кончил на кафельную плитку, с глухим рыком, зарычав от слишком сильного удовольствия.

И встал под ледяную воду, чувствуя, как сходит с ума.
Это всего лишь сон.
Но как теперь смотреть ему в глаза?

—

Аромат кофе и дешёвого дезодоранта заполнил аудиторию ещё до того, как дверь со скрипом открылась.
Соник влетел в кабинет, будто ветер, с капюшоном на макушке и наглой ухмылкой на лице.

— Утречко, профессор. Не соскучились?

Шедоу, сидящий за кафедрой, не поднял взгляда. Внутри он уже вспотел, но внешне был как камень — чёткий костюм, идеальная осанка, ровный голос:

— Садись, Соник. Литературный анализ не терпит опозданий.

Соник плюхнулся на своё место, вытянув ноги и закинув одну на другую. Его хвост плавно подёргивался, как будто он знал… чувствовал что-то.
Как будто ощущал, что снится по ночам строгому преподавателю. Как будто сам видел этот сон.

Шедоу говорил монотонно, отчитывал план урока, но краем глаза ловил каждое движение — как тот склонился над тетрадью, как прикусывал ручку, как по привычке закатывал рукав, обнажая запястье.
Тот самый заяц. Слишком реальный. Слишком… доступный.

— …и кто готов проанализировать сцену с соблазнением? — внезапно спросил Шедоу.

В классе повисла тишина.

Соник медленно поднял руку — взгляд у него был дерзкий, голос бархатный:

— Я бы мог. Но разве не логично, что соблазнение — это власть над тем, кто обычно контролирует?

Шедоу ощутил, как его скулы напряглись.
Этот чёртов ёж делал это намеренно.

— Интересное предположение, — произнёс он спокойно. — Но не стоит путать литературу с личными фантазиями.

Соник склонил голову, чуть щурясь:

— А вы уверены, что их можно разделить?

Уголок губ Шедоу дрогнул. На грани.
Он понял: ещё один такой взгляд — и он сорвётся.
Но не сегодня. Не в стенах колледжа.

— После занятий, Соник. Мы обсудим… твою интерпретацию. Лично.

Соник усмехнулся. У него загорелись глаза — ровно так же, как в том сне.

—

Аудитория была пуста. Соник зашёл внутрь по вызову, ничего особенного не ожидая — стандартный разбор работы, может, снова попытается спровоцировать Шедоу. Но выражение лица профессора сегодня было не совсем обычным.

Шедоу стоял у окна, спиной к нему. И только когда дверь закрылась, он заговорил.

— Ты хорошо двигаешься на сцене.

Соник моргнул.

— Что?

Шедоу медленно повернулся.

— Вчера. В клубе. Ты был в костюме чёрного зайца, если я правильно помню.

У Соника откровенно отвисла челюсть.

— Вы… были в том клубе?

Шедоу молчал. Только лёгкий кивок.

Соник провёл рукой по лицу, на мгновение прикрывая глаза. А потом засмеялся, криво, будто пойманный с поличным, но не расстроенный.

— Ну надо же… Вот это совпадение. А я-то думал, что танцую перед кучкой незнакомцев.

Он выпрямился, вытянув шею чуть вперёд, голос стал ниже:

— И как, профессор? Понравилось шоу?

Шедоу не сдвинулся с места. Только глаза стали острее, взгляд — тяжелее.

— Оно было… неожиданным. Но да. Очень понравилось.

Соник уставился на него секунду — а потом медленно облизал губу.

— Я знал, что кто-то в зале пялился особенно жадно.

Он сделал шаг вперёд, ближе.

— Не думал, что это окажется вы.

Ещё шаг. Почти вплотную.

— Вам ведь понравилось, как я двигался? Как я наклонялся? Как выгибался?

Он склонил голову, шепча:

— Скажите честно. Хотели бы, чтобы это было только для вас?

Шедоу смотрел прямо в глаза. Молчание было таким громким, что Сонику показалось — оно щекочет в груди.

— Опасная игра, — тихо произнёс профессор. — Но я ещё не вышел из неё.

Соник был слишком близко. Слишком нагло смотрел. Слишком сладко выдыхал.

И в голове Шедоу — вспышка.

Резкий кадр: тёмная комната, мягкий свет, Соник в том же самом костюме, только без нижней части. Стоит на коленях, иглы взлохмачены, хвост чуть подрагивает. Рот приоткрыт, глаза пьяны от желания.

— Хочешь меня, профессор? — тянет он, кладя руки ему на грудь и начиная сползать вниз. — Я знаю, ты думал об этом, когда я танцевал…

Тепло рта, влажное, плотное… Тугой вдох. Шедоу запрокидывает голову, сдерживая стон. Его руки сжимаются на чужих плечах — и он позволяет себе всё. Всё, о чём никогда бы не признался.

Он моргнул, возвращаясь в реальность. Лицо Соника перед ним. Тот всё ещё ждал ответа, всё ещё стоял слишком близко, с полуулыбкой, будто чувствовал — в голове у профессора был сейчас далеко не учебный план.

— Всё в порядке, профессор? — прошептал Соник. — Вы покраснели.

Шедоу чуть отступил, возвращая себе дыхание.

— Иди, — выдохнул он. — На сегодня всё.

Соник прищурился, не двигаясь.

— Серьёзно? Я только начал.

— Слишком хорошо начал.

Соник не двинулся. Напротив — чуть подался вперёд, так что их дыхание смешалось.

— “Слишком хорошо начал?” — повторил он, голосом, в котором звучала невинная издёвка. — Вы даже не представляете, на что я ещё способен.

Он наклонился к самому уху Шедоу, и шепнул, почти касаясь губами:

— Хотите, я как-нибудь повторю номер… приватно?

Он отстранился с лёгкой ухмылкой. Его хвост прошёлся по бедру профессора, когда он обошёл его и направился к двери.

У самой двери Соник обернулся через плечо:

— А костюмчик у меня остался. Так что, если вдруг… захотите второй раунд — свистните.

С этими словами он вышел, прикрыв за собой дверь. Мягко. Почти ласково.

Шедоу остался стоять посреди аудитории, будто весь воздух вышибло. В голове мелькнули остатки сна, кусочки движений, стоны, пальцы, сцепившиеся в страсти…

Он выдохнул — резко, тяжело, будто после заплыва.

— Нельзя. Нельзя… — пробормотал он сам себе.

Но внизу живота уже тлел пожар.

Шедоу стоял неподвижно.

В голове гремел голос Соника: “Хотите, я как-нибудь повторю номер… приватно?”

Он провёл ладонью по лицу, потом по шее, будто это могло убрать жар, раскатывающийся по телу. Ни хрена.

Он медленно опустился в кресло за кафедрой, вжавшись в спинку. В груди стучало — глухо, мощно. И каждый удар будто сопровождался новым флешбэком. Сцена из сна накладывалась на реальность, превращая всё в дымный коктейль желания и ярости.

"Он играет. Он точно знает, что делает. Этот маленький дьявол с ногами от ушей..."

Он сжал подлокотники. Под пальцами скрипнула обивка.

Он знал, что нужно остановиться. Но когда закрыл глаза, снова увидел себя, хватающего Соника за бёдра, стягивающего с него остатки костюма, слышащего, как тот стонет — не на сцене, не ради шоу, а только ради него.

— Чёрт…

Шедоу резко поднялся, направился к двери. Домой. Холодный душ. Или хотя бы закрыться в своей спальне, чтобы не сойти с ума.

—

Маленькое кафе недалеко от колледжа.

Соник сидел за столиком у окна, в одной руке — круассан, в другой — телефон. Небрежно одет, всё такой же небрежно-идеальный: куртка, майка, очки на макушке. Ноги на соседнем стуле.

Тейлз пришёл, чуть заспанный, с двумя капучино в лапах.

— Ну и? — бросил он, усаживаясь. — Ты вчера ушёл с лекции такой довольный, будто кого-то довёл до инфаркта.

Соник довольно прищурился, отпивая кофе.

— Почти. Я просто… немножко поджарил профессора.

Тейлз поперхнулся.

— Поджарил?!

Соник наклонился ближе, глаза сверкали:

— Он видел мой танец. В клубе. Я не знал, что он был там, прикинь? А потом — бах, говорит мне: «Ты хорошо двигаешься на сцене».

Тейлз уставился на него.

— И ты что?

Соник хмыкнул.

— Я, естественно, начал играть. Прямо рядом с ним. Шептал ему на ухо. Облизал губы. Намекнул, что могу повторить. Приватно.

— Ты ненормальный, — прошептал Тейлз, но смех уже лез наружу.

Соник отбросился на спинку сиденья, весь сияя:

— Я просто показываю, кто тут главный, — закончил Соник, отпивая кофе, когда над ними раздался голос:

— Ты — главный?

Тейлз вскинул голову, а Соник чуть повернулся, с приподнятой бровью.

У входа в кафе стояла Руж — в белом плаще нараспашку, солнцезащитные очки на носу, губы подведены идеально. Она сняла очки, глядя прямо на Соника.

— Ну надо же. Так ты, оказывается, ещё и язык подвешенный. Не только бёдрами работаешь.

Соник замер на секунду. Потом — мягкая, наглая улыбка.

— О, я везде гибкий, детка.

Тейлз закрыл лицо лапами.

Руж хмыкнула и подошла ближе, скрестив руки на груди:

— Я тебя узнала ещё с порога. Твоя задница — звезда моего клуба. А теперь вот вижу, ты ещё и трепло симпатичное.

— А вы… — Соник изучающе оглядел её с ног до головы, — должно быть, Руж. Владелица. Хозяйка «Райского угла». Подруга... моего преподавателя?

— Всё так. — Её взгляд стал острее. — А ты — его студент. Интересный студент.

Соник пожал плечами и сделал глоток.

— Я просто хотел отдохнуть, а оказался звездой вечера. И вроде бы произвёл впечатление.

— Не только на публику, — заметила она с лёгкой полуулыбкой.

Соник хмыкнул. Их взгляды сцепились — два хищника, оба с характером.

— Он тебе понравился, — сказала Руж, глядя пристально.

Соник чуть склонил голову.

— А вам?

Руж рассмеялась, откидывая волосы назад.

— Мне нравится твоя наглость. Но если ты и дальше будешь играть в кошки-мышки с Шедоу, я дам тебе фору… а потом вмешаюсь. Для развлечения.

— Скучно не будет, — подмигнул он.

Тейлз тихо простонал:

— Я просто хотел кофе...

Руж всё ещё стояла у их столика, прищурившись на Соника с видом, будто она уже прочла всю его автобиографию, включая эротические главы.

— Знаешь, — сказала она, поигрывая очками, — он давно не смотрел ни на кого так, как на тебя вчера. А я знаю его… чертовски хорошо.

Соник скрестил руки, откидываясь на спинку:

— И что вы хотите этим сказать?

— Что тебе стоит быть готовым. Потому что Шедоу — как спичка. Терпелив до поры. А потом вспыхивает так, что ничего вокруг не остаётся.

Соник усмехнулся:

— И что, я должен бояться?

— Нет, — Руж склонилась ближе, — ты должен наслаждаться. Но не играть слишком долго. Он может сдерживаться, но если сорвётся — ты уже не выберешься из его лап.

Тейлз тихо шепнул:

— Я чувствую, мне надо уйти…

Руж игнорировала. Она снова выпрямилась, слегка покачивая бёдрами:

— Пойду, расскажу это Наклзу. Он вчера весь вечер смеялся, глядя, как ты доводишь Шедоу на танцполе. Кажется, мы с ним наконец нашли новый проект.

— Проект? — переспросил Соник, приподняв бровь.

— Купидоны, милый, — с улыбкой бросила она. — Только у нас стрелы — с шейкерами и подколами.

С этими словами она направилась к выходу, чуть помахав им на прощание.

Тейлз медленно повернулся к Сонику:

— Ты влип.

Соник расплылся в довольной ухмылке:

— И мне это чертовски нравится.

—

Ночь. Город дышал шумом и светом.

Неоновая вывеска клуба  Velvet Wings светилась в густом фиолетовом — словно зов, как запах дорогих духов, что тянет на запах. Басы гремели в асфальт, отдаваясь в груди. Соник в этот раз знал, куда идёт, и всё же внутри всё сжималось от возбуждения. После прошлого выступления на сцене… ему хотелось большего.

— И снова ты сюда прёшься, — буркнул Тейлз, засовывая лапы в карманы куртки. — Надеюсь, сегодня без ушей и хвоста?

— Эй, тебе ведь понравилось, — усмехнулся Соник. — А хвост был милым.

Охрана у входа узнала его сразу — парень, что вчера выдал номер в чёрных ушках. Пропустили без лишних слов, с лёгкими ухмылками. Внутри клуб бурлил, как шампанское. Потолки дышали светом, сцена — магией, а танцпол — похотью.

Атмосфера жгла.

Телесные силуэты двигались в ритме, губы ловили друг друга, руки неслись по чужим телам. Это было царство греха и желания. Именно то, что Сонику сейчас надо.

Он почти сразу поймал на себе взгляд сверху — её. Руж сидела в личной зоне на втором уровне клуба, опершись на перила, и, узнав его, криво улыбнулась. Жестом позвала к себе.

— Мы только вошли, а уже пригласили, — заметил Тейлз, когда они поднимались по лестнице.

— Она знает толк в кадрах, — ухмыльнулся Соник.

На балконе было тише, приватнее.

Дверь открылась до того, как они постучали. На пороге стоял ехидна с крепкими плечами, в тёмной майке и с серьгой в ухе. Его красные иглы были собраны в короткий пучок, взгляд — тяжёлый, но весёлый.

— Ты, значит, наш зайчик, — пробормотал он, прищуриваясь.

— А ты кто такой? — Соник расправил плечи, не теряя дерзости.

— Наклз. Бармен. И парень Руж. — Он кивнул через плечо на мышь, которая уже сидела за барной стойкой, наливая себе что-то светлое.

— Приятно, — хмыкнул Соник. — И что, у вас тут семейный подряд?

— Типа того, — ответила Руж и, отпив, указала на место рядом с собой. — Садись, Зайчик. У нас к тебе дело.

Соник сел. Тейлз занял пуф рядом. Наклз обошёл стойку и встал позади Руж, приобняв её за плечи. Между ними текла ленивая, но уверенная близость.

— Видела, как ты вчера сорвал крышу публике. А потом видела, как один конкретный ёж не сводил с тебя глаз, — начала Руж.

— Подожди… — Соник нахмурился. — Кто?

— Шедоу, — сказал Наклз. — Он был там. Прятался в тени. Но когда ты вышел на сцену… он почти подавился виски. Не отрывался от тебя до конца.

— Да ну, — выдохнул Соник, глаза чуть сузились. — Серьёзно?

— Видел его выражение — он уже тебя раздевал взглядом, — усмехнулась Руж. — А это нужно использовать.

— Не просто использовать, — добавил Наклз, наклоняясь ближе. — Мы хотим устроить маленькое шоу. Только для него. Второй раунд. Без шансов удержаться.

Тейлз фыркнул.

— А вы, я смотрю, коварная семейка.

— Мы просто любим эффектные развязки, — подмигнула Руж. — А ты, Соник, — шикарный исполнитель.

Соник откинулся на подушки, сцепив лапы за головой. Его иглы чуть тронула вибрация от музыки внизу.

— Звучит как вызов. Я в деле. Пусть наш мрачный препод узнает, что значит жарко.

— Хорошо, — проговорил Соник, облизывая губу, — но если мы устраиваем шоу, то делаем это по полной.

Он выпрямился, закинул ногу на ногу и посмотрел на Руж:

— Мне нужно всё: свет, музыка, костюм. Я хочу, чтобы он не смог ни вдохнуть, ни моргнуть, пока я на сцене.

— Уже нравится, — мурлыкнула Руж. — Что насчёт тематики? Учитывая его вкус… — Она прищурилась. — Он любит чёрный. И строгость.

— Я бы сказал — он сам строгость, — вставил Тейлз, закатывая глаза.

— Отлично, — Соник усмехнулся. — Тогда я сделаюсь тем, чего он боится. Искушением в виде власти. В костюме преподавателя. Но… наизнанку. Пусть поймёт, каково это — когда правила ломаются под музыку.

Наклз одобрительно кивнул:

— У меня как раз есть очки и белая рубашка, которая не застёгивается. Будешь настоящим секс-символом колледжа.

— Не забывай про галстук, — добавила Руж. — Один узел, один взгляд — и он уже забудет, как его зовут.

Тейлз рассмеялся:

— Вы реально хотите, чтобы у него сердце остановилось?

— Нет, — отозвался Соник, — я хочу, чтобы он сам пришёл ко мне после. С трясущимися руками и жаждой. И чтобы не мог себя остановить.

Повисла тишина. Даже Наклз моргнул.

— Ладно, — хмыкнула Руж, вставая. — Завтра я всё устрою. Шоу начнётся ближе к полуночи. Он будет в клубе — я сама его заманю. Всё, что тебе нужно, Зайчик… это отыграть роль своей жизни.

Соник наклонился к ней, их носы почти соприкоснулись:

— Детка, я учусь на актёра. Я сделаю это лучше жизни.