Глава 48
Ника
Времени прошло уже много, но боль с угнетением никуда не уходили. Второй месяц они не покидали меня.
Недавно снова выпал снег, февраль, видимо, решил порадовать нас зимой.
Никому из знакомых я не смогла рассказать, что случилось. Аля с Лизой даже говорить со мной не хотели.
Ещё больше настроение портила рожа Миши, который иногда приезжал в колледж за Алей.
Но зато по утрам Кирилл старался поднять мне настроение. Обычный завтрак в постель, простенько, но у меня всегда бабочки в животе от таких жестов любви.
Моя татуировка быстро зажила и теперь вызывает у меня добрые воспоминания, а не слёзы. Вспоминалось всё, что когда-то происходило со мной, бабушкой и Фокси.
Киря помог мне, снова. Он вытащил меня из моря сожалений и грусти, но не избавил от всего, что до сих пор болит внутри.
Холодный ветер пробирал до костей, когда мы вышли из кофейни и пошли к колледжу. К четырнадцатому февраля студенты превращали колледж в страну любви, и всего за десять дней.
Но даже такой ветер не остановил нас с Кириллом пойти прогуляться вечером. В центре города и возле парка обычно много людей, но сегодня, из-за обещанного дождя со снегом, смельчаков на Бродвей вышло мало.
Только сейчас, убирая волосы в хвост, я поняла, как сильно они отросли.
Но меня всё не покидало ощущение, что я нахожусь не в этом мире. Как будто тело живёт, но без меня.
Все, кто знал, поддерживали меня, старались помочь. Но ещё со смерти бабушки я чувствую что-то, что понемногу выжигает меня изнутри.
Всё воспринимается совсем по-другому. То, что раньше приносило мне радость и удовольствие, сейчас стало мне безразлично. На чердаке я могу провести два, три часа, а передо мной всё также останется белый холст, и ухожу я, так ничего и не нарисовав.
Сложно объяснить это чувство, словно выпадаешь из мира. Каждую ночь перед сном и после него меня коробит от вспоминающихся моментов. Я толком и не сплю, только закрываю глаза, но всю ночь слышу телевизор или сопящего рядом Кирю. Как котёнок, он сворачивался и держал меня за руку всю ночь.
Когда мне совсем не спалось, я заглядывалась на него. На его лицо, как красиво волосы спадали на него. Чтобы не разбудить его, я аккуратно поправляла пряди волос Кири, чтобы не щекотали и не мешали ему спать.
От этого ни засыпать, ни просыпаться не хочется. Один день все повторяется и повторяется, хоть и начинается с хорошего.
Примерно неделю я опять созваниваюсь с Сашей, той, что учится на психолога. Она советовала мне не закрываться дома, больше гулять и стараться развеяться. Но ни прогулки, ни работа не скрашивали пролетающие дни. Они проносятся, как пейзаж в уезжающей машине. Сначала деревья, через секунду поле, а ещё через несколько – снова деревья.
Бабушкина шкатулка теперь хранит все мои радостные воспоминания.
В ней я оставила не только фотографии с бабушкой, но и добавила фотки с Фокси и Кириллом. И туда же я убрала поводок и шлейку. Всё это было и останется важным для меня.
***
— Ник, я рано утром еду на студию. Если хочешь, поехали со мной, чтобы дома не сидеть, – говорил Кирилл, поглаживая меня по голове.
Я почти засыпала, лёжа на его груди, слушая каждый удар его сердца.
— Не-ет.. нужно начать рисунок.. его сдавать скоро, а у меня лист пустой.. – промычала я, уже засыпая.
— Ну тогда засыпай, – поцеловав меня, сказал Кирилл.
Н
о даже эту ночь, лёжа у Кирилла под боком, я провела в полусне, так нормально и не уснув.
Для любого другого человека это было обычное, спокойное и солнечное утро. Киря уехал. Пустой дом и такая же пустая голова.
Снова хотелось убежать туда, где не так пусто и тихо.
С такой атмосферой у меня не получится даже притронуться к краскам. Наверное, именно поэтому Саша и говорила не закрываться дома.
Весь снег опять растаял, и опять осталась слякоть и везде всё было мокрое.
Пришлось выпить кружку кофе, чтобы днём не уснуть. И раз уж делать мне было нечего и нужно было развеяться, к обеду я решила съездить в город.
Дороги были просто мокрые, а погода благосклонна для поездки на мотоцикле.
Спустя несколько холодных месяцев я наконец завела его, и, стоило только услышать знакомый рык, мне стало немного легче, будто дышать стало проще. Скорость – то, что мне было необходимо всё это время. Свобода и скорость.
С собой я взяла только напоясную сумку с документами и телефоном. Накинув тёплую толстовку, я села на мотоцикл и выехала за ворота. Показалось, что я уже видела или проживала этот момент. Дежавю, но ему я решила не придавать никакого значения и просто поехала дальше.
В рабочий день машин оказалось немного.
На светофоре я остановилась и включила поворотник. Когда загорелся зелёный, я, посмотрев по сторонам, стала заходить в поворот.
Тут краем глаза я увидела несущуюся машину, на линии которой горел красный. Поэтому я продолжила поворачивать.
Сбоку послышался визг тормозов. Я резко обернулась. В меня летела серая лада.
Резкий удар. Всё потемнело. Крики где-то вдалеке. Секунда прояснения. Мотоцикл в несколькох метрах от меня. Рядом уже кровь.
Снова темно. Слышно только проезжающие машины. Мигалки. С меня сняли шлем. Опять лужа крови перед глазами. Темнота и тишина.
Белые вспышки. Шум больницы. Мерцающие размытые лампы.
Как будто засыпаю у мамы на работе в привычной суете.
Словно погружаюсь всё глубже и глубже под воду. Ничего не слышно..
Я не чувствую тела. Пропадает сознание. Темнота...
***
Кирилл
Мы только полдня на студии, а всех уже клонит на диванчики, чтобы отдохнуть.
Я вышел проветриться и купить всем кофе, а на половине пути я понял, что забыл телефон.
Смысла возвращаться не было, и наличка у меня была, так что беспокоиться было не о чем.
Но, как только я закрыл двери студии, в меня сразу полетели подушки с дивана.
— У нас тут час отдыха, а у тебя телефон как будто назло разрывается! Мог бы с собой забрать! – крикнул мне Илья с другого конца комнаты.
— А кто звонил хоть? – раздавая всем кофе, спросил я.
— Какая-то "Мария Юрьевна. Мама", – передавав мне телефон, сказал Илья, и из моих рук он забрал оставшиеся стаканчики кофе.
Пропущенных было семь. Даже не по себе стало, что мама Ники так усердно пытается мне дозвониться. Как только я набрал её номер, Мария Юрьевна сразу подняла трубку.
— Кирюш, ты с Никой?? – обеспокоенно спрашивала она.
— Нет, я сейчас на работе. Что-то случилось?
— Нику везут в больницу.. – дрожащим голосом сказала она, — Мне звонили с ГАИ. Она попала в аварию.
Я просто окаменел от этих слов. На меня палят пять человек со студии, а я и слова не могу вымолвить.
— Послушай меня сейчас. Ты один у неё.. и.. – она запиналась от волнения или просто подбирала слова, — Я.. я не знаю, что с ней и как она.. и тебя к ней не пропустят, ты же не родственник..
— Я что-нибудь придумаю, – наконец отойдя от ступора, сказал я. — Не переживайте, всё обойдется, я знаю..
— Спасибо тебе, Кирь. Пожалуйста, держи меня в курсе, если что-то узнаешь.
— Хорошо, – я ответил. Она сбросила трубку, а я так и стоял с телефоном в руке
— Кир, ты чего это? – спросил у меня Илья.
— Ребят, мне очень срочно нужно уехать.. – забирая портфель и гитару, говорил я.
— Так что случилось-то? – подойдя ко мне, спрашивал Вадим, затейщик идеи.
— Это личное.
— Ну, удачи, чувак, – пожав мою руку, сказал Вадим, и я выбежал на улицу.
Больница, в которую вероятнее всего повезли Нику, была на другом конце города.
Десять минут. И я уже забегаю в двери больницы.
— Ника Достоевская, – подходя к стойке, сразу начал говорить я, — Девушка после аварии. Её же к вам повезли?!
— Молодой человек, успокойтесь немного. Вы родственник?
— Д-да, я брат. Так, что с ней?!
— Она в операционной, больше ничего мне не известно. Присядьте в зону ожидания.