𝐗𝐋𝐕𝐈𝐈𝐈
БЕЛЛА вышла из машины и вдохнула холодный декабрьский вечерний воздух. Ей потребовалась целая вечность, чтобы найти место для парковки. Она поспешила к торговому центру, натягивая шарф на нос, чтобы защититься от холода. Оказавшись внутри, она посмотрела на часы и вздохнула с облегчением. Еще было время повидаться с Гарри.
В воздухе витало волнение, когда покупатели выбирали подарки, сделанные в последнюю минуту. Ярко украшенные рождественские елки выстроились вдоль прилавков, колонны были украшены мерцающими огоньками, а полки - гигантскими бантами. Повсюду были объявления о распродажах в последнюю минуту.
Аромат шоколада привлек внимание Беллы, и она бросила взгляд через плечо, проходя мимо витрин с помадкой и другими кондитерскими изделиями. Она не хотела останавливаться и рисковать пропустить последнее выступление Гарри в этом сезоне. Белла не в первый раз приходила посмотреть, как он играет, но ее новый рабочий график, казалось, всегда противоречил расписанию его выступлений, и ей не удавалось слушать его так часто, как она надеялась.
По мере того, как она продвигалась вглубь магазина, звуки рождественской музыки становились все громче - знакомая мелодия, исполняемая солирующим фортепиано. Если бы она не знала, что это профессиональная запись, то подумала бы, что это песня.
В центре ротонды, склонившись над роялем, сидел Гарри. Вокруг него собралась небольшая толпа, внимательно наблюдавшая за тем, как его пальцы танцуют по клавишам. Выступление Гарри не осталось незамеченным. Даже люди, которые, казалось бы, спешили, замедляли шаг, проходя мимо. Рядом с Беллой остановился маленький мальчик, дергая маму за рубашку и указывая на Гарри. Его лицо озарила улыбка, когда он уставился на нее с нескрываемым изумлением. Белла почувствовала, что и ее лицо тоже расплывается в улыбке.
Словно почувствовав ее присутствие, Гарри наклонил голову в сторону Беллы. Он не отрывал глаз от лежащих перед ним нот, не то чтобы ему нужно было напоминать, какие ноты будут следующими. Страницы были там для того, чтобы служить дополнительной гарантией на случай, если память подведет его под давлением, и хотя ему еще не приходилось ими пользоваться, они служили лучшим ориентиром, чем любознательная аудитория.
Музыка замедлилась на середине песни, сменив тональность и понизившись на октаву, когда веселая, веселая праздничная мелодия перешла в знакомую колыбельную, которую так любила Белла. Каждый раз, когда Гарри играл ее песню, у нее до сих пор теплело на сердце, а щеки болели от такой широкой улыбки. Если кто-то в толпе и заметил перемену в музыке, то, похоже, не обратил на это внимания.
Гарри сыграл песню Беллы, вложив в нее столько же страсти, сколько и всегда. Вместо того чтобы позволить финалу затихнуть и превратиться в незаконченный аккорд, он сделал еще один плавный переход к своему запланированному сет-листу.
Как только он закончил играть, зрители разошлись. Белла терпеливо ждала, пока женщина, чей сын был очарован Гарри, остановилась, чтобы взять листовку и спросить об уроках. Когда они, наконец, остались одни, он повернулся к ней и заключил в объятия, в его объятиях все еще чувствовалось нервное напряжение, которое он испытывал, играя на публике.
- Ты звучал великолепно.
Щеки Гарри запылали. Он улыбнулся, глядя в пол и не в силах встретиться с ней взглядом. - Спасибо.
Хихикая, Белла толкнула его в плечо. За последние полгода Гарри играл в разных общественных местах, и сейчас он был таким же застенчивым, как и в начале. Несмотря на то, что он всегда потрясающе играл, она находила его скромность милой.
- Пойдем, - сказала она, вкладывая свою руку в его. - Купи мне шоколада, и давай уйдем отсюда.
* * *
Майкл уехал из города навестить родственников, поэтому, когда они приехали, в доме было темно и пусто. Гарри сменил костюм, который был на нем, на что-то более удобное. Он достал подарок Беллы из комода, где тот был спрятан, и присоединился к ней в гостиной.
- Счастливого Рождества, - сказал он, протягивая ей маленькую коробочку. На лице Беллы отразилось волнение, когда она потянулась за ней, и он надеялся, что она не будет разочарована тем, что было внутри. - Это не так уж много, но я надеюсь, тебе понравится.
Белла развязала ленточку, удерживавшую коробку закрытой, и открыла крышку. Внутри оказался сверток из тонкой стали. - Спасибо, - неуверенно произнесла Белла. - Эм... - Она посмотрела на Гарри, чувствуя себя неловко из-за того, что приходится спрашивать. - Что это?"
- Дай мне свое запястье. - Улыбаясь, Гарри достал браслет из коробки и надел его на руку Беллы. - Это фортепианная струна, - сказал он. - Я сам его сделал.
У Беллы отвисла челюсть, когда она провела пальцами по проволочкам, перебирая маленькие черные и белые бусинки, которые были на них нанизаны.
- Это похоже на клавиатуру, - объяснил Гарри, указывая на бусинки. - Белое, черное, два белых, черное, белое, черное, два белых, черное, белое, черное. Возможно, это не так круто, как я думаю, но...
- Нет, мне это нравится! - заверила она его. - Это действительно креативно. Я не могу поверить, что ты это сделал. - Белла повертела браслет на запястье, остановившись, когда заметила серебряный брелок, свисающий с середины. На одной стороне было выгравировано сердечко. Белла перевернула его и провела пальцем по надписи на обратной стороне.
Плюс моя собственная жизнь.
- Это французское, - сказал Гарри. - Я не уверен, как это сказать, но переводится как больше, чем моя собственная жизнь. Вот как сильно я тебя люблю.
Белла посмотрела на него и улыбнулась, от подступающих слез у нее перехватило горло. - Спасибо, - сказала она. - Я всегда буду дорожить этим.
Гарри выдохнул с облегчением, словно с плеч свалился груз. - Я рад, что тебе понравилось.
- Вау, мой подарок на этом фоне кажется совсем блеклым, - пробормотала Белла.
Гарри покачал головой. Ничто от неё не могло его разочаровать, даже тень сомнения не закралась в его сердце.
- Ну, я не знала, что тебе подарить, поэтому посоветовалась с Майклом. Он сказал, что ты забросил гитару.
- Белла, - предостерег Гарри, испугавшись того, в чём она собиралась признаться. В его голосе прозвучала мольба.
- Я внесла остаток. Она все ещё в магазине, потому что я боялась разбить её по дороге, но теперь она официально твоя. - Она указала на уже пустую подарочную коробку, которую он ей подарил. - Жаль, что ты не успел её открыть.
Гарри застыл, не в силах скрыть потрясения, отразившегося в его глазах. - Ты не должна была этого делать. Это слишком.
- Ну, я сделала. Ты экономишь как сумасшедший с тех пор, как начал работать. Я хотела, чтобы у тебя было что-то легкомысленное, только для тебя. Не на аренду, не на еду и не на одежду.
- Тебе все равно не стоило этого делать.
- То же самое ты говорил, когда я отправляла тебе деньги в тюрьму.
Гарри закрыл глаза. Принятие помощи по-прежнему вызывало у него дискомфорт, как и упоминания о времени, проведенном за решеткой. Ему не нравилось, что Белла потратила на него так много, когда сама только начинала работать. Но он напомнил себе, что это был подарок, и она хотела сделать это ему.
- Спасибо тебе, - сказал он. - Ты - лучшее, что когда-либо случалось со мной.
Белла неловко поежилась. - У меня есть еще кое-что для тебя.
Внезапная перемена в ее поведении насторожила Гарри. - Что это? - он попытался что-то потребовать, но это прозвучало слабо и неуверенно.
- Помнишь то письмо, которое ты мне дал? То, которое было адресовано твоему отцу?
- Да? - На него снизошло озарение. - Ты нашла его. О, черт. Ты отправила это. - В животе у Гарри все перевернулось. Он отшатнулся назад и рухнул на диван. Прошло так много времени с тех пор, как он испытывал чувства к человеку, который его вырастил, что его реакция удивила его самого. Упершись локтями в колени, он провел руками по волосам.
- Не совсем.
- Ты с ним разговаривала? - Поспешно спросил Гарри. - Что он сказал?
Белла полезла в свою сумочку. Она достала красный конверт и сложенный пополам лист белой бумаги. - Я не знала, как тебе сказать, - сказала она. - Я ждала окончания праздников, но потом они прислали это. - Она подняла открытку.
Гарри нерешительно взял оба предмета. Сначала он развернул листок бумаги. Это была распечатка с веб-сайта Chicago Sun-Times. Когда он понял, на что смотрит, его сердце упало.
Стайлс, Десмонд Р., 52 года, из Чикаго, Иллинойс, скончался 18 августа 2004 года. Перед смертью у него умерла жена Энн. У него остались жена, с которой он прожил 4 года, Виктория, и дети Гарри и Фрейя.
Его глаза продолжали скользить по странице, но он перестал читать. В первых предложениях было больше информации, чем он мог переварить за один раз.
- Ты в порядке? - Спросила Белла.
Гарри прерывисто выдохнул. - Я в порядке.
- Открой открытку.
Сделав, как ему было сказано, Гарри просунул палец под клапан и разорвал конверт. Внутри была нарисованная от руки рождественская открытка с изображением Санты, кладущего подарки под елку. Блестки были повсюду. Гарри застонал, когда они посыпались на ковер. Не задумываясь, он вытер руку о джинсы, оставив на них блестящее пятно. Белла подавила смешок, и Гарри бросил на нее предостерегающий взгляд, хотя не смог удержаться от того, чтобы не приподнять уголки губ, когда увидел ее улыбку.
Сделав глубокий вдох, он развернул открытку. Обе стороны были исписаны детским почерком.
Дорогой Гарри,
Меня зовут Фрейя, мне 10 лет. Я учусь в 5-м классе, и мой любимый предмет - искусство. Я бы хотела, чтобы ты жил поближе, чтобы мы могли общаться. Может быть, когда-нибудь ты сможешь навестить меня и мою маму. Я думаю, из тебя получился бы классный старший брат.
счастливого Рождества.
С любовью,
Фрейя
* * *
Гарри несколько минут смотрел на открытку, переваривая все, что только что узнал. Он не остановил Беллу, когда она протянула руку и взяла открытку у него из рук, чтобы прочитать самой.
- Ты знала об этом? - Лицо Гарри ничего не выражало. Его тон ничего не выражал, и Белла не могла понять, был ли он зол, расстроен или переполнен какими-то другими эмоциями.
- Всего на пару недель, - сказала она. - Я связалась с Викторией после того, как нашла некролог. Я хотела убедиться, что нашла того самого Десмонда Стайлса, прежде чем что-то тебе говорить. Я ничего не сказала ей о тебе, только сказала, что искала его по твоему поручению. Я дала ей свои контактные данные, но не думала, что она пришлет тебе что-нибудь так быстро.
Гарри кивнул.
- Мы можем отменить встречу сегодня вечером, если тебе нужно время.
- Нет. - Гарри взглянул на часы. - Мы уже опаздываем. Нам, наверное, пора идти.
* * *
Айзек Монтроуз возился с камином, раздувая пламя, когда резкий стук в дверь нарушил тишину. Не дожидаясь приглашения, Белла распахнула дверь и ворвалась в дом, словно вихрь.
- Счастливого Рождества, папа! - заливисто воскликнула она, стремительно пересекая уютную гостиную, чтобы обнять отца.
- Здравствуй, моя девочка, - с теплотой ответил Айзек, отвлекаясь от огня и заключая дочь в крепкие объятия. - Рад, что ты вырвалась и провела этот сочельник со стариком.
- Конечно, я бы не пропустила, - промурлыкала Белла, обвивая его шею руками. - Спасибо, что ждал нас. Прости за опоздание.
Айзек отмахнулся, словно от назойливой мухи. Ужин на час позже - пустяк по сравнению с перспективой провести сочельник в одиночестве, в тишине безмолвных стен.
Гарри, застывший в дверном проеме, ощущал себя незваным гостем, словно тень, хотя приглашение было адресовано им обоим. Тревога сжала его сердце ледяными пальцами. Он судорожно сжал в руках подарок, чувствуя, как Айзек приближается к нему.
- Гарри, - произнес Айзек, и в этом слове звучала не то приветливость, не то предостережение.
- Сэр, - ответил Гарри, стараясь держать подбородок высоко, но эта бравада давалась ему нелегко. В отличие от их последней встречи на выпускном Беллы, где царила нейтральная атмосфера, здесь, в доме Айзека, каждое слово, каждый жест имели иной вес. Карьера Айзека, связанная с правоохранительными органами, всегда вызывала у Гарри подозрение. Он унизил его перед женщиной, которую Гарри любил, оказал услугу, за которую он, казалось, никогда не сможет отплатить, и, словно этого было недостаточно, желание заслужить его одобрение жгло его изнутри.
К тому же, рядом не было Фионы, чтобы разрядить напряженную обстановку.
- Давай я положу это под елку, - предложила Белла, нарушая гнетущую тишину. Она проворно выхватила подарок из рук Гарри и направилась в гостиную.
- Ну, - проворчал Айзек, прожигая Гарри тяжелым взглядом, - не стой столбом. Заходи в дом.
Гарри засунул руки в карманы и сделал несколько неуверенных шагов. Айзек закрыл за собой дверь.
- Спасибо, что пригласили меня.
Пробормотав что-то в знак благодарности, Айзек кивнул в сторону кухни. - Ужин готов. Надеюсь, ты любишь рыбу.
* * *
Белла и Гарри протиснулись за кухонный стол Айзека. Комната и без того была невелика, а когда стол отодвинули от стены, чтобы усадить троих, она стала казаться совсем крошечной. Айзек выудил из духовки противень с печеным картофелем и процедил ругательство сквозь зубы, когда рука предательски соскользнула и коснулась раскаленного металла.
Гарри вопросительно посмотрел на Беллу. Она лишь едва заметно покачала головой. Айзек не блистал кулинарным талантом, зато принадлежал к той породе мужчин, которые ни за что не признаются, что им нужна помощь, особенно если что-то задумали.
Разложив запеченную рыбу и картофель на старинном сервировочном блюде, которое хранилось для особых случаев, Айзек устало вздохнул. - Ничего особенного, конечно, но с тех пор, как Белла переехала, это стало нашей рождественской традицией.
Гарри едва не ляпнул, что это самый душевный рождественский ужин, который он ел с тех пор, как умерла мать, но удержался, почувствовав неловкость от излишней откровенности в присутствии отца Беллы. Да и к чему бередить прошлое, напоминать Айзеку, где он коротал последние двенадцать рождественских вечеров? Впрочем, Айзек и сам наверняка об этом помнил.
- По-моему, выглядит восхитительно, - произнес Гарри, когда Айзек поставил блюдо на стол.
Айзек уселся на свое место и щедро наполнил тарелку. Белла и Гарри последовали его примеру.
- Ну что, малыш, - начал Айзек, - расскажи-ка мне поподробнее о своей новой работе.
- Мне очень интересно, - ответила она. - Сейчас я помогаю людям, работающим с приемными семьями: от собеседований до проверки жилья и ежемесячных встреч. Больше всего я, конечно, мечтаю работать непосредственно с детьми. Чтобы продвинуться по службе, нужно будет еще поучиться, получить диплом социального работника, но, думаю, оно того стоит.
- Работа не из легких, - осторожно заметил Айзек. Он не хотел отбивать у дочери охоту заниматься любимым делом, но не понаслышке знал о трудностях и разочарованиях, связанных с работой на государство. - Многие дети попадают в приемные семьи из очень неблагополучных условий. Сердце кровью обливается, когда видишь, как их бросают, как о них забывают. И не у каждого ребенка судьба сложится удачно, как бы ты ни старалась.
- Я знаю, - Белла вздохнула, словно выпуская из груди тяжелый груз. Она предвидела реакцию отца, но это решение выросло не на пустом месте, и она была готова стоять на своем. - Это грустно, но это правда жизни. Невежество - не блаженство, а отворачиваться от тьмы не значит, что она исчезнет. Грустно оттого, что есть дети, потерянные для системы, дети, которым мы обязаны помочь. - Белла бросила понимающий взгляд на Гарри, который с чрезмерным вниманием изучал кости жареной рыбы. - Возможно, я наивна, веря, что могу изменить жизнь хотя бы одного человека к лучшему, но я просто не могу иначе.
Гордость волной окатила Айзека, и на его губах расцвела улыбка. - Ты никогда не боялась трудных задач, - произнес он с теплом в голосе. - Это ты взяла от меня. Но ты унаследовала от матери редкий дар - видеть свет даже в самой кромешной тьме. Надеюсь, ты никогда его не утратишь, Белла.
Белла потупила взгляд, не в силах скрыть румянец, вспыхнувший на щеках от похвалы. Гарри едва успел заметить, как краска залила ее лицо, и невольно улыбнулся, не в силах сдержать обожания, которое она в нем вызывала.
- А как твои дела, Гарри? Ты все еще работаешь в том музыкальном магазинчике?
Гарри замер, словно его застали врасплох, и брови его удивленно взметнулись вверх. Его взгляд метнулся к Айзеку, а затем снова к Белле, которая едва сдерживала улыбку. Закончив жевать, он откашлялся, собираясь с мыслями.
- Да. Пока все хорошо. - Он не знал, что еще можно сказать, и интересно ли это вообще Айзеку, но решил, что если отец Беллы пытается завязать разговор, то нужно использовать эту возможность. - У меня есть льготы, стабильный доход... Меня повысили до менеджера несколько месяцев назад. - Гарри внезапно почувствовал смущение под проницательным взглядом Айзека. - Не то чтобы это что-то значило, конечно. У меня ведь нет опыта в управлении...
- Не принижай себя, - перебила его Белла. - У тебя ключи от магазина, ты закрываешь кассу по вечерам, ты даже составляешь расписание уроков, а ведь ты работаешь там меньше года.
Теперь настала очередь Гарри краснеть. Он взглянул на Беллу, и в его глазах плескалась безмолвная благодарность.
- Ну, раз уж зашла речь... - Айзек замолчал, прикусив губу в нерешительности. - Учитывая обстоятельства, я думаю, у тебя неплохо получается.
Гарри не мог понять, было ли это признанием или просто мимолетным замечанием, но надежда, хрупкая, как первый весенний цветок, пробилась к его сердцу.
- Спасибо, сэр. Это очень важно для меня.
* * *
После ужина все трое расположились в гостиной, чтобы обменяться подарками. Айзек устроился в своем любимом глубоком кресле, а Белла и Гарри расположились на полу перед камином. Айзек первым открыл свой подарок - большую коробку, обернутую бумагой с золотистым отливом.
Внутри была коробка для снастей, наполненная приманками, лесками, крючками и другими безделушками для ухода. Айзек одобрительно улыбнулся, прежде чем вытащить со дна бумажный пакет без маркировки.
- Что это? - он спросил.
- О, это жареная рыба домашнего приготовления. Одна из моих подруг знает, кто его готовит. Возможно, тебе захочется поскорее убрать его в холодильник, - добавила она.
Айзек еще раз внимательно осмотрел упаковку, как будто коричневая бумага могла выдать что-то, чего он не заметил в первый раз. - Спасибо. Я попробую.
Затем Белла принялась за свой подарок, снова почувствовав себя ребенком. Стопка книг в мягких обложках рассыпалась по полу. Гарри поднял книгу, которая упала рядом с ним. Он перевернул его и рассеянно прочитал надпись на обороте, пока Белла благодарила своего отца.
- Гарри?
Услышав свое имя, Гарри поднял глаза. Айзек протянул к нему руку с конвертом в руке. Гарри осторожно взял его, удивленный, что Айзек вообще о нем подумал. Внутри рождественской открытки была карточка с надписью "Освободись из тюрьмы" из игры "Монополия". Уголок был обрезан, как у просроченных водительских прав. Он посмотрел на Айзека и поднял игровую фигуру, озадаченно нахмурившись.
- Я хотел, чтобы у тебя было напоминание. - Айзек махнул рукой, когда лицо Гарри вытянулось. - Не о том, что конкретно произошло, - сказал он. - Я хочу, чтобы ты помнил, в каком опасном положении ты находишься и как твои действия влияют не только на тебя, но и на людей, которые тебе небезразличны.
- Ты продержался дольше, чем я думал. Не говоря уже о предыдущей неосторожности, - добавил он, подумав. - Я не хочу, чтобы ты потерпел неудачу, Гарри. Мои ожидания от тебя основаны на моем прошлом опыте общения с другими людьми в твоем положении. Честно говоря, именно поэтому мне так трудно принять твои отношения с моей дочерью.
- Папа, - заныла Белла. Она боялась, что в следующий раз, когда Гарри и Айзек окажутся в одной комнате, произойдет что-то подобное. Она не хотела, чтобы ее отец испортил первое Рождество Гарри после освобождения.
Айзек поднял руку. - Дай мне закончить. Ты никогда не приводишь с собой мальчика, и это нужно сказать. - Он снова повернулся к Гарри. - Может, я и не вырастил ее, но она всегда будет моей маленькой девочкой. В моих глазах ты никогда не будешь достаточно хорош для нее, ни один мужчина не сможет. Но я не слепой. Я вижу, как хорошо ты устроился за последний год. Я вижу, как счастлива Белла.
Гарри сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и прочистил горло. Он ненавидел то, что Айзек заставлял его чувствовать себя преступником, и то, что его всегда одолевали сомнения, когда он сталкивался с вопросом, достаточно ли он хорош для Беллы. Постоянное чувство неполноценности по отношению ко всем, особенно к шефу Монтроузу, утомляло.
- Я люблю ее. - Гарри посмотрел на Беллу. Она улыбнулась ему блестящими глазами, подбадривая его продолжать. - Я люблю ее больше всего на свете, - продолжил он. - Больше собственной жизни, и каким-то чудом она тоже любит меня. - Он расправил плечи и посмотрел Айзеку в глаза.
- Хотел бы я, чтобы был какой-нибудь способ доказать тебе, что я такой, какой есть, - сказал он. - Чтобы показать тебе, что я не просто еще один номер в твоем досье. Что я человек, и я делаю все, что в моих силах.
- Я знаю, что это так, - согласился Айзек. Он достал из-под елки тонкий сверток и встал, прежде чем вручить его Гарри. - Просто продолжай делать то, что делаешь, и все будет хорошо. Счастливого Рождества.
Рука Гарри слегка дрожала, когда он открывал подарок. Он не мог представить, что Айзек мог подарить ему, но надеялся, что это не очередное "напоминание". Под оберточной бумагой оказалось что-то похожее на блокнот в кожаной обложке. Он расстегнул ремешок, который держал книгу закрытой, и открыл обложку. Знакомые горизонтальные линии в количестве пяти штрихов заполняли страницы - это был посох. Он удивленно посмотрел на Айзека.
- Белла говорила мне, что ты пишешь музыку. Не знаю, смог бы ты использовать что-то подобное, но... - Айзек не договорил своего объяснения, почесывая затылок.
- Спасибо, сэр, - сказал Гарри, с благоговением глядя на книгу в своих руках. Ему было трудно осознать тот факт, что Айзек так тщательно продумал подарок для него. - Я обязательно воспользуюсь этим.
- Я рад. - Айзек потянулся, закинув руки за голову, и зевнул. - Ну, мне лучше лечь спать. Мне нужно быть на станции пораньше. Счастливого Рождества вам, детки. Белла, запри дверь, когда будешь уходить.
Белла встала, чтобы обнять отца на прощание. Как только он вышел из комнаты, она вернулась на свое место на полу рядом с Гарри. После рассказа о его отце и ужина с ее собственным отцом вечер прошел лучше, чем она ожидала.
- Это было очень трогательно со стороны твоего отца, - сказал Гарри, кивнув на музыкальный журнал.
- Да, - улыбнулась Белла. - Он старается. Мне кажется, он, наконец, понял, что между нами не просто мимолетное увлечение или, как он думает, мой бунт.
- Бунт? - Гарри расхохотался. - Да ты в своем бунте достигла большего, чем я мечтал.
- Не знаю, не знаю. Условно осужденный, музыкант, татуировка...
Гарри усмехнулся и покачал головой, любуясь Беллой.
- Как ты сам-то? - тихо спросила Белла, ее взгляд стал серьезным.
Этот вопрос эхом отозвался в его душе. Столько лет он жил с мыслью, что отец мертв, и вдруг - такое известие. Странное, щемящее чувство. В глубине сердца он всегда тайно надеялся на какое-то признание, примирение. Теперь этому не суждено было сбыться.
Новость о том, что отец женился во второй раз и у него другой ребенок, поразила его до глубины души. Видя, какие сложные, запутанные отношения были у его собственных родителей, он не мог представить, чтобы кто-то занял место его матери, или каково это – быть сводной сестрой.
И все же, его имя появилось в некрологе отца. Значит, его новая жена, по крайней мере, знала о его существовании. Интересно, как отец говорил о нем? Если бы он руководствовался своими ожиданиями, то сомневался, что Виктория позволила бы дочери отправить ему рождественскую открытку, и уж точно не вписала бы их адрес и номер телефона внизу.
Вся эта ситуация - клубок противоречий, в котором он никак не мог разобраться.
- Я просто пытаюсь переварить все это, - признался Гарри. - Пока не совсем понимаю, что чувствую.
- У тебя есть семья, - мягко сказала Белла.
Гарри не знал, сможет ли он считать семьей этих незнакомцев, живущих на другом конце страны. Может быть, когда-нибудь. Но он не собирался строить иллюзии.
- Я думал, ты станешь моей семьей, - прошептал он, наклоняясь к ней, чтобы поцеловать. Затем крепко прижал ее к себе.
- Ты ведь понимаешь, что это значит - иметь Айзека своим тестем, да? - поддразнила Белла.
- Хм... - Гарри притворно задумался, почесывая подбородок. Когда Белла фыркнула, он прижал ее еще крепче. - Думаю, тебе придется остаться со мной, - заявил он, нежно целуя ее в макушку.
Если бы воля Гарри, он бы никогда ее не отпустил.