𝐗𝐗𝐗𝐈𝐈𝐈
СУББОТА прошла без происшествий. Гарри посетил еще одну группу поддержки. Он был убежден, что встречи не случайно проводились ночью по выходным, и задавался вопросом, не считают ли власти предержащие, что это лучший способ уберечь его от неприятностей. Хотя он был не прочь услышать об опыте других людей, вышедших на условно-досрочное освобождение, он не чувствовал, что посещение собраний для наркоманов и алкоголиков было полезным для него на данном этапе его жизни. Он решил поднять этот вопрос во вторник, когда у него была короткая беседа один на один со своим консультантом.
Было раннее утро воскресенья, когда Гарри схватил со стойки свою карту потенциальных работодателей и тихо прокрался к двери, стараясь не разбудить Беллу и Мэтта. Они втроем играли в видеоигры и в очередной раз допоздна смотрели фильмы, и он не хотел мешать ни одному из них.
Выйдя на улицу под слабые лучи зимнего солнца, Гарри надел солнцезащитные очки, которые Мэтт предложил ему надеть. Они не совсем скрывали следы его стычки с Айзеком, но это было лучше, чем ничего.
Время от времени сверяясь с картой, Гарри шел по ранее не посещаемым улицам, останавливаясь в предприятиях, которые казались ему подходящими вариантами трудоустройства. Хотя он считал, что активные поиски работы с его нынешней внешностью окажутся бесплодными, он решил, что не будет никакого вреда, если он подаст заявления. Он мог бы подать их, как только его лицо заживет. По крайней мере, это помогало ему не чувствовать себя полным идиотом.
Исколесив бесчисленные кафе и лавки, Гарри выдохся и физически, и морально. Купив наспех сэндвич и воду в ближайшем круглосуточном, он рухнул на скамейку в парке. Пока он кое-как жевал, глаза его блуждали по карте, выискивая оптимальный путь к любимой "Белле". Сердце разрывалось между кратчайшей дорогой и привлекательными возможностями трудоустройства, мелькавшими по другому маршруту. В конце концов, усталость взяла верх, и он подчинился желанию минимизировать количество шагов.
Не успел Гарри отойти и на пару кварталов, как взгляд его зацепился за витрину магазинчика. Он замер, словно зачарованный, уставившись на выставленные внутри диковинки. Отступив на шаг, он поднял глаза к вывеске над дверью. Потом снова в карту. Нахмурился. Не мог он пропустить такое место, ведь искал его целенаправленно! Еще раз, медленно, прочел название.
"КОМНАТА БАРНСА"
Войдя внутрь, он едва сдержал волнение.
Магазин поражал простором: открытая планировка, высокие потолки, будто парящие в вышине. Едва переступив порог, Гарри ослепила стена электрогитар - лакированные деки искрились и переливались в лучах яркого верхнего света. Он почувствовал себя ребенком, попавшим в сказочный дворец сладостей. Впереди простиралось море усилителей и колонок, манило мерцание DJ-оборудования и световых установок, зазывали к себе барабаны и экзотическая перкуссия. Стены пестрели аксессуарами, а ровные ряды нотных тетрадей уходили вдаль, словно страницы бесконечной мелодии. Звукоизолированные комнаты, словно потайные двери в музыкальные миры, выстроились вдоль стен. Казалось, этому великолепию не будет конца.
- Чем я могу вам помочь?
Гарри обернулся на оклик. Голос принадлежал мужчине, чуть старше его самого. Теплая улыбка, застывшая на лице незнакомца, дрогнула, когда он увидел Гарри: темные очки, нелепо смотревшиеся в полумраке магазина, и синяк, предательски выглядывающий из-под них. Гарри поспешно отвел взгляд. - Просто смотрю, - пробормотал он тихо.
- Скажите, если что-то понадобится. - Не дождавшись ответа, мужчина отошел.
Гарри вновь двинулся вдоль витрин. Остановился у струнных инструментов, и сердце болезненно сжалось. Годы минули, но он помнил до мурашек, как впивались струны бас-гитары в подушечки пальцев, как уютно ложился альт под подбородок, как тяжелел в руке смычок, готовый извлечь из дерева рыдающий звук.
Он скользнул взглядом мимо блистающих медью и томно мерцающих деревом духовых, мимо сонма органов и клавишных, притягивающих к себе, словно магнитом. В поле зрения мелькнуло цифровое пианино Yamaha, отмеченное дерзкой желтой наклейкой «б/у», словно клеймом времени. Гарри, затаив дыхание, уже потянулся узнать судьбу инструмента, прочесть заветную цену, как вдруг его взгляд, зачарованный, устремился к роялю, царственно возвышавшемуся на постаменте в глубине магазина.
Гарри сорвал с лица солнцезащитные очки и направился к роялю, черному, как крыло ворона, отполированному до зеркального блеска. Инструмент манил его, словно забытый друг, звал по имени из глубины души. Казалось, он пульсировал тихим предвкушением, ожидая прикосновения. Гарри провел пальцем по шелковистой поверхности крышки, прежде чем медленно приподнять ее, обнажив клавиши - черные и белые, словно символы древнего алфавита.
Бесшумно скользнув пальцами над клавишами, Гарри оглядел салон. Продавец, что подходил к нему ранее, исчез. Гарри снова повернулся к роялю и осторожно положил указательный палец на среднюю До. Легкое нажатие - и звук, чистый и хрустальный, пробежал морозцем по коже. Он нажал сильнее, закрыл глаза, и нота зазвенела, наполнив все пространство вокруг него.
Впервые за долгие годы Гарри почувствовал себя... дома.
Дрожащей рукой он положил пальцы левой руки на клавиши и взял аккорд - те же самые завораживающие ноты, с которых начиналась колыбельная, которую он написал для Беллы. Он снова взял аккорд. На этот раз его правая рука присоединилась к мелодии. Через пару тактов он взял кислую ноту, и музыка резко оборвалась, когда он убрал руки с клавиш. Гарри сделал глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Он был настолько погружен в свои мысли, что не услышал, как мужчина, которого он видел ранее, подошел к нему сзади.
- Извините, - резко сказал он.
Гарри бросил взгляд на открытый рот и широко раскрытые глаза мужчины и быстро отошел от рояля. - Мне жаль.
- Что ты ...
- Я не был уверен, что... Я имею в виду, там не было никакого знака или чего-то подобного.
- Нет, - мужчина сделал шаг вперед. Гарри инстинктивно попятился.
- Я не хочу создавать проблем. Я уйду. - Гарри повернулся и бросился к двери, но следующее слово, сорвавшееся с губ мужчины, заставило его замереть на месте.
- Гарри!
Гарри повернулся и уставился на совершенно незнакомого человека.
- Вы Гарри, верно? - он спросил. Гарри осторожно кивнул. Мужчина догнал его и протянул руку. - Майкл Барнс.
Владелец? Подумал Гарри, когда они пожимали друг другу руки. Было крайне маловероятно, что они когда-либо встречались, и он все еще не был уверен, откуда этот человек знает его имя. - Простите, но мы с вами знакомы?
- Нет, - подтвердил Майкл. - Но мне кажется, что я вас знаю.
- Боюсь, я вас не понимаю.
Майкл тепло улыбнулся и жестом указал на пианино. - Я имел удовольствие сыграть вашу песню.
* * *
- Ты уверена, что хочешь этого? - спросил Мэтт.
Белла забралась на пассажирское сиденье его красного пикапа "Шевроле" 1953 года выпуска и пристегнулась ремнем безопасности. - Да.
- Хорошо. - Мэтту потребовалось два раза, чтобы завести грузовик. Он застонал и задребезжал в знак протеста.
- Может быть, я передумала. Я не уверена, что верю, что эта смертельная ловушка поможет нам добраться туда и вернуться живыми, - поддразнила она.
- Эй, не надо злиться в машине!
Белла закатила глаза, когда Мэтт похлопал по приборной панели и прошептал извинения за свои слова.
Они молча доехали до дома Айзека Монтроуза. Белла нервничала из-за того, что пришлось вернуть кровать и телевизор, но она хотела сделать это сегодня.
Айзек всегда работал по воскресеньям.
Белла знала, что было бы неразумно не встретиться с Айзеком лицом к лицу, но, честно говоря, она не знала, что сказать. Поразмыслив несколько дней, она решила, что ее действия говорят сами за себя.
Когда они приехали, подъездная дорожка была пуста, и Мэтт подогнал свой грузовик к дому.
- Давай сначала разгрузим грузовик, - сказала Белла. - Я установлю раму. А потом мы сможем занести все остальное внутрь.
- Под "мы", я полагаю, ты подразумеваешь меня?
- В значительной степени.
Сначала они достали из грузовика матрас и использовали его как подушку для телевизора. Белла уже собиралась залезть в кузов грузовика, чтобы достать раму, когда услышала голос Айзека.
- Что здесь происходит?
Белла подскочила и повернулась к нему лицом. - Айзек? Что ты здесь делаешь? Я думала, ты работаешь.
- Меня отстранили. - Айзек скрестил руки на груди. - Этот... - он с трудом подбирал нужное слово, - инцидент расследуется.
- О, - удивилась Белла. Прошло всего три дня с тех пор, как он напал на Гарри, и, насколько она знала, об этом не сообщалось. - Гарри ничего не сказал.
- Нет, это сделал его сотрудник по надзору за условно-досрочным освобождением. Она сообщила, что я арестовал его без достаточных оснований. Если этот человек знает, что для него лучше, он будет продолжать держать рот на замке.
Белла не могла быть готова к той ярости, которую она испытывала по отношению к своему отцу в тот момент. Она крепко сжала кулаки и глубоко вздохнула. - Как ты смеешь?
- Извини?
- Как ты смеешь так говорить после всего, что ты сделал!
У Айзека отвисла челюсть. Он был явно удивлен вспышкой гнева своей дочери.
- Гарри так старается, - продолжила Белла. - Он не сделал ничего плохого! Он наконец-то вернулся к своей жизни. Как он может добиться успеха, если такие люди, как ты, его сдерживают?
- Я его не сдерживаю. Это всего лишь вопрос времени, когда ...
- Оставь это, Айзек. Ты его не знаешь. Ты даже не дал ему шанса! Ты нарушил его права. Ты напал на него, когда он был беззащитен. Ты даже не захотел меня выслушать, и ты напугал меня до полусмерти, когда вытащил свой пистолет! Единственная причина, по которой Гарри не сообщил о тебе, это то, что он не хотел причинять мне боль, - Белла ткнула себя пальцем в грудь.
- Ты правда думаешь, что знаешь его? Ты его не знаешь, Белла. Ты знаешь о нем только ту его сторону, которую он тебе показал. Я видел его досье. Он наркоман. У него проблемы с гневом.
- У Гарри нет проблем с гневом, - усмехнулась она.
- Нет? Ты в этом уверена? - возразил он. - Он попал в тюрьму за то, что избил человека до полусмерти. За последние двенадцать лет он участвовал в бесчисленных драках, одна из которых произошла всего за несколько месяцев до его освобождения. Он тридцатипятилетний мужчина, манипулирующий наивной юной девушкой, чтобы добиться успеха. Я не хочу, чтобы рядом с моей дочерью был такой человек, не говоря уже о том, чтобы жить с ней.
- Да? Ну, я взрослая, Айзек, - выплюнула Белла. - Я вполне способна принимать собственные решения. Я предложила Гарри пожить у меня, и да, это было глупо, но знаешь что? Это был мой выбор. Я рада, что сделала это. Я предложила ему свою помощь. Ты не имеешь права заставлять его уходить.
- Ты права. Я был неправ, - признался он, словно выплеснул глоток горечи. - Но знаешь, такие, как он, не меняются. Когда пелена сорвется с его глаз - а она сорвется, поверь, - я молюсь, чтобы буря его гнева обошла тебя стороной.
- Гарри не тронет меня и пальцем. Да и если бы даже захотел, он никогда не сумел бы ранить меня так глубоко, как это сделал ты.
Ярость в глазах Айзека дрогнула, и в этот миг на его лице впервые промелькнуло подобие раскаяния. - Белла, я не горжусь тем, как все обернулось. Я всего лишь хотел защитить тебя... Если бы можно было повернуть время вспять, я бы отдал все, чтобы исправить это, но что сделано, то сделано. Прости меня, Беллс. Я не желал причинять тебе боль.
- Ты просишь прощения не у того, - холодно отрезала Белла, разворачиваясь на каблуках и стремительно направляясь к грузовику. - Я приму твои извинения лишь тогда, когда их услышит Гарри.
- Белла, - предостерегающе окликнул ее Айзек.
- Я люблю тебя, папа, и ценю все, что ты для меня сделал. - С этими словами она принялась яростно вышвыривать части каркаса кровати из кузова, бросая их на газон перед домом. - Но это моя жизнь. Тебе не обязательно одобрять мои решения, но я надеюсь, что ты сможешь их принять... как и людей, с которыми я выбираю быть рядом. Будь великодушным, папа. - Не глядя на него, Белла выпрыгнула из грузовика и направилась к пассажирской двери пикапа. - И, возможно, тебе стоит беспокоиться не о том, что Гарри тебя сдаст... а о том, что этого захочу я, - бросила она через плечо. - Поехали, Мэтт.
Мэтт, все еще неподвижно стоявший на месте, сдержанно кивнул Айзеку в знак уважения, прежде чем забраться в свою машину. Глубоко вздохнув, он произнес. - Белла, это еще не повод усложнять ситуацию.
- Просто отвези меня домой.
* * *
После дня, наполненного беседами с Майклом, Гарри вернулся в свою темную, словно забытую богом квартиру. Щелчок выключателя высвободил свет, и первое, что бросилось ему в глаза - зияющее пространство там, где раньше стоял телевизор. Он обвел взглядом комнату, но больше ничто не выдавало трагедии, разыгравшейся в его отсутствие.
- Белла? - позвал он, неуверенный, дома ли она. Тишина стала его единственным ответом. Заглянув в спальню, он обнаружил, что кровати там больше нет.
- Ха, - вырвалось у него, полное растерянности.
Волнение, с которым Гарри спешил домой, угасло, как свеча на ветру, оставив после себя лишь пепел разочарования. Ему не терпелось рассказать Белле о случайной находке - музыкальном магазине, где первые ноты его песни безошибочно назвали его имя. И, самое главное, он жаждал поделиться новостью: с завтрашнего дня он официально принят на работу.
Мир оказался невообразимо тесен. Гарри ни разу не поинтересовался, кто подарил Белле его песню, и судьба сама привела его в лавку этого человека.
Майкл замер, словно громом пораженный, когда узнал вступительные аккорды песни, до боли знакомой. Месяц назад, в тот день, когда Белла впервые переступила порог его магазина, он играл для нее именно это произведение. Более того, музыка произвела на него такое глубокое впечатление, четыре страницы нот, исписанных мелким, нервным почерком, завораживали своей самобытностью, что он не удержался от вопросов об авторе. Белла, с заметной неохотой, обронила лишь то, что это творение ее друга, вынужденного томиться за решеткой. Он предположил, что навсегда расстался с этой волшебной музыкой и ее таинственным создателем. И вот, судьба решила сыграть злую шутку: Гарри собственной персоной стоит в его магазине и играет эту же песню на одном из его инструментов.
"Барнс-Чеймбер", фамильная гордость, существовал с 1940-х годов, основанный еще его дедом. В канун нового года Майкл рискнул переехать в просторное здание в самом сердце Сиэтла. Дела шли в гору, и у него не оставалось иного выбора, кроме как расширяться. Гарри принес с собой стопку заявлений, и Майкл сразу понял - он ищет работу. Он поинтересовался у Гарри о его музыкальном опыте и о том, какие планы он вынашивает, выйдя на свободу. Гарри ответил без обиняков. Он признался, что о долгосрочной перспективе пока не задумывается, но в мечтах его - посвятить себя музыке. Сейчас же его единственная цель - твердо встать на ноги.
- Я ищу работника, - проронил Майкл, словно оправдываясь. - Не ахти, конечно, но если готов пахать по выходным, сорок часов в неделю гарантирую.
Он вкратце обрисовал суть работы, и Гарри, не раздумывая, кивнул.
- А вас вообще не смущает, что я условно-досрочно освобожден? - спросил Гарри позже, не удержавшись.
- Меня больше беспокоит найти подходящего человека. Мне нужны в команде люди, горящие музыкой, даже если их работа напрямую с ней не связана.
Гарри, с жадностью схватив со стола ручку, принялся заполнять бумаги, протянутые Майклом, надеясь этой рутиной вытеснить гнетущее чувство одиночества. В голове мелькнула мысль позвонить Белле, но он отбросил её, как назойливую муху. Из её писем он знал, что она натура независимая, и не хотел нарушать их с Мэттом уединение, если те решили провести время вместе.
Гарри только что закончил оформлять документы, когда его внимание привлекли голоса, доносившиеся из-за двери квартиры. Белла вошла в дверь через несколько мгновений, ее глаза были опухшими и красными от слез. Мэтт последовал за ней внутрь с беспомощным выражением на лице.
- Что происходит? - Гарри спросил.
Белла пронеслась мимо него и остановилась в центре гостиной, отвернувшись от обоих мужчин.
- Мы были у Айзека, - ответил Мэтт.
Конечно, подумал Гарри. Исчезновение кровати и телевизора внезапно обрело смысл. Он вспомнил, как Белла рассказывала ему в одном из своих писем, что позаимствовала мебель из дома своего отца. Должно быть, она вернула ее сегодня.
- Белла.
Она обернулась, и Гарри, повинуясь внезапному порыву, протянул к ней руку. Но тут же замер, словно наткнулся на невидимую стену, и опустил ее. Желание утешить Беллу боролось с опасением нарушить хрупкую границу, отделяющую дружбу от чего-то большего.
- О, Гарри! - выдохнула Белла, бросаясь к нему. Ее пальцы судорожно вцепились в ткань его футболки, лицо утонуло в складках на груди. Гарри, не говоря ни слова, заключил ее в объятия, чувствуя, как дрожат ее плечи.
- Я пойду, - тихо проронил Мэтт, словно боясь нарушить интимность момента. - Просто не хотел оставлять ее одну.
Гарри молча кивнул, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру. - Мне так жаль, Белла, - прошептал он, наконец, чувствуя вину, словно тяжелый камень, в груди. - Это все моя вина.
- Нет, - всхлипнула она, не поднимая головы.
- Тише, тише. - Гарри бережно подвел ее к дивану и усадил рядом, притянув к себе. - Все будет хорошо. - Он мягко гладил ее волосы, нашептывая успокаивающие слова, пока дрожь в ее теле постепенно не стихла, сменяясь тихим, прерывистым дыханием.
- Итак, - начал Гарри, стараясь придать голосу легкость, - кажется, сегодня мне придется довольствоваться полом, а?
- Даже не думай. Твоё место на диване. Я прекрасно высплюсь на надувном матрасе Мэтта.
- Логично, - пробормотал Гарри, наклоняясь и прижимаясь щекой ко лбу Беллы. Краем глаза она заметила, как растягивается в улыбке его губы.
- Почему ты улыбаешься, когда я тут вся в слезах? Это просто бесчувственно.
- Прости, - улыбка стала чуть шире. - Ничего не могу с собой поделать.
- Почему? - Белла едва осмеливалась задать этот вопрос.
Губы Гарри коснулись её щеки и замерли у самого уха. - Меня взяли на работу, - прошептал он, будто боялся спугнуть свою удачу, если скажет это слишком громко.
Белла отпрянула, и её глаза, полные потрясения, впились в его лицо.
- Ты? Ты это сделал?- выдохнула она, словно не веря своим ушам. - Где?
- В "Комнате Барнса". Музыкальный магазин, - ответил он, хотя и был уверен, что название врезалось в её память навсегда.
- О, Господи! Кто тебя нанял? Хозяин? Эм... - Она нервно щёлкнула пальцами, отчаянно пытаясь поймать ускользающее имя.
- Майкл? Да, я говорил с ним.
- Так это он поставил мне ту песню, Гарри!
- Знаю, - его улыбка расцвела ещё ярче. - Я играл, а он меня узнал.
- Это невероятно! И что ты будешь там делать?
- Да много чего. В основном, уборка. Но еще буду следить за порядком на складе, за правильностью ценников на инструментах и актуальностью рекламных вывесок. Майкл сказал, что позволит помогать с обслуживанием выставочных образцов - содержать их в чистоте, настраивать. А если все будут заняты, то, возможно, придется отвечать на звонки и заниматься прочей ерундой, до которой вечно ни у кого не доходят руки.
- Это просто невероятно! - Белла вздохнула, и в этом вздохе сквозила смесь восхищения и досады. - Теперь я чувствую себя полной дурой, сидя здесь и радуясь мелочам, когда у тебя такое потрясающее событие. - Тень скользнула по ее лицу.
- Глупости, - мягко возразил Гарри, понимая причину ее внезапной хандры. Сейчас для него важнее всего было развеять ее грусть, согреть теплом участия.
- Это важно, - настаивала Белла, словно споря сама с собой. - У тебя работа! Самое большое препятствие позади, ты его преодолел. - В голосе звучала искренняя радость, но с привкусом вины.
- Хочешь помочь мне отпраздновать? - Гарри озорно улыбнулся, стараясь разрядить обстановку.
Белла на мгновение поджала губы, притворно нахмурившись. - Что ты задумал? - подозрительно спросила она, но в глазах уже плясали искорки.
Гарри кивнул в сторону кухни, где на столе ждали ингредиенты для торта. - Помоги мне сотворить кулинарное чудо.
- Отлично! - воскликнула Белла, вскакивая с дивана. В этот момент раздался пронзительный трезвон телефона. - Не хочу ни с кем говорить, ответь, пожалуйста.
- Конечно. - Гарри, сделав четыре широких шага, оказался у кухонного стола и поднял трубку. - Алло?
- Здравствуйте. Я ищу Гарри Стайлса. - раздался в трубке незнакомый, официальный голос.
- Это я. - Гарри нервно бросил взгляд на Беллу. Она оторвалась от разглядывания баночки с ванильным экстрактом и с любопытством посмотрела на него.
- Мистер Стайлс, это офицер Джеймс Чейз. Я веду расследование по жалобе, поданной на офицера Айзека Монтроуза. Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов.